1)Контрреволюционный актив

2)Наиболее богатые

3)Остальные

В 1933 году на станцию Шортанды прибыли 4 эшелона с людьми, которых выслали с Кубани из разных станиц. Высылали многих людей из-за того, что их колхоз попал на «чёрную доску» за невыполнение плана по сдаче зерна государству. Высылали всех подряд и тех, кого считали кулаками и тех, кто батрачил. Высылали мужчин и женщин, стариков и детей. Некоторые станицы полностью опустели. Привезённых людей отправляли на распределительный пункт, а оттуда развозили по ссыльным точкам. Люди, поселившиеся на ссыльных точках, находились в ведомстве районной комендатуры. Комендант обязан был следить за тем, чтобы люди не уезжали, так как они были высланы на вечное поселение (нельзя даже было посещать соседнее село). Люди занимались чисткой дрог, строительством бараков и затем уже возделыванием земель.

К концу 1933 года выселение кулачества в основном было закончено, в местах поселения было 1317000 кулаков.

В соответствии с постановлением Совета Министров от 13 августа 1954 года ограничения по спец.поселениям со всех бывших кулаков, высылаемых из районов сплошной коллективизации в 1930-1933гг., были сняты.

В результате волны раскулачивания страна покрылась сетью лагерей, поселками спецпереселенцев (кулаками и членами их семей).

Везли переселенцев в наглухо закрытых вагонах-теплушках: по полсотни человек в каждом. Многие вспоминали, что когда закрывали двери вагонов, они почувствовали себя арестованными. А среди арестантов были беременные женщины и кормящие матери, и дети всех возрастов, и больные старики.

В 1933 году группа переселенцев прибыла в небольшой уголок казахской степи, где стоял столбик с надписью «Точка 34», находившейся в 20 км. От станции Шортанды, ставшей в последствии районным центром. Среди первых переселенцев были Иван Сидорович, Клименко со своей семьёй, Александр Филиппович Евтенко, Анна Митрофановна Федченко, Фёдор Евдокимович Ушкань, Дарья Яковлевна Хомякова, Василий Павлович Берёза, 14-летняя Екатерина Ваянцева, 18-летний Георгий Кострица с 15-летним братом Дмитрием и многие другие.

Возникла острая необходимость в жилье. Люди стали рыть землянки, укрывали их чем могли, чем придётся, кто дерюжками, кто невесть откуда раздобытыми дощечками, поверх которых набрасывали караганник и присыпали его землёй. Прожили в этих ямах до глубокой осени, пока не были построены ими же самими первые помещения.

На строительство бараков мобилизовали всех трудоспособных, не только мужчин, но и женщин. Сооружали бараки из дёрна, каждый площадью 50кв.м. В каждый вселяли по 50-70 человек.

Работающим выдавали по 600гр. хлеба, на иждивенцев – по 300гр. Колодцев первое время не было, пили прямо из луж, принести с собой было не в чем. Обогревались от костров, грели кирпичи и потом забирали с собой, чтобы теплее было спать.

Барачный полуголодный быт в условиях, когда не могли соблюдаться самые элементарные нормы санитарии и гигиены, привёл к тому, что начались повальные болезни: дизентерия, эпидемия сыпного тифа и другие.

Почти при полном отсутствии медицинской помощи повысилась смертность людей. Как свидетельствуют очевидцы: люди умирали не только семьями, но и целыми бараками. Грузили их на сани штабелями и везли на кладбище, где работали 6 похоронщиков. И так вот сотни людей сваливали в те рвы. Да не только в 1931, 1932, ещё и в 1933г., когда прокатилась новая волна голода и болезней.