6. Para Bellum.
Лисья нора. Семейство садится завтракать. Появляется Лис.
КЯТА. Дорогой, где ты был всю ночь? От тебя так странно пахнет...
ЛИС. Это нормально. Я всю ночь провёл в странных местах. Но об этом потом.
ЭШЛИ ВЕРНИКА. После завтрака?
Лис сматывает с хвоста баварские сосиски и кидает связку Кяте. Та непонимающе ловит.
ЛИС. Вместо завтрака, я бы сказал. Жена, пусть Дора поможет тебе приготовить бутерброды. Эшли Верника, Нелл и Альфа — собирайтесь. Мы идём на совет.
КЯТА. На какой совет, дорогой? Разве ты слышишь дубовый набат?
Далеко за стенами норы начинает громыхать дубовый набат — тяжело и тревожно.
ЛИС. О да. Я его слышу. И он точно по расписанию. Напомни мне потом забрать у Шурика часы.
ЭШЛИ ВЕРНИКА. Лук брать, пап?
ЛИС. Обязательно. И стрел побольше.
ЭШЛИ ВЕРНИКА. Тогда я возьму все. Нелл, поможешь нести.
АЛЬФА. А мачете?
ЛИС. Возьми два. На случай, если одно затупится.
ДОРА. Папа, у нас будет война?
ЛИС. Очень, очень может быть.
КЯТА. Дорогой...
НЕЛЛ. Дора, не переживай.
АЛЬФА. Да, расслабься, Дора. Тебя в любом случае на войну не возьмут. Твоё умение составлять композиции из цветов на фронте ни к чему.
Эшли Верника даёт Альфе подзатыльник.
ЛИС. (Проверяя барабан старого финского штуцера). Спасибо, Эшли Верника. А то у меня лапы заняты.
АЛЬФА. Пап, за что?!
ЭШЛИ ВЕРНИКА. За то, что Дора беспокоится не за свою жизнь, придурок.
ЛИС. (Заряжает штуцер). Придурок — уже лишнее, Эшли Верника. А тебе, Альфа, я добавлю, что композиции из цветов и травы бывают не только декоративными, но и маскировочными, а от последних на фронте очень многое зависит, поверь мне.
КЯТА. Дорогой...
ЛИС. Но в одном Альфа прав. Ваша мама и Дора останутся в норе. А охранять их будет Нелл. Но сначала мы все вместе пойдём на совет.
Большая поляна совета. Гомон зверей почти заглушает дубовый набат. Лис поднимается на Пень-Трибуну. Он вдоль и поперёк перепоясан патронташами, за спиной у него штуцер.
ЛИС. (Кричит вверх). Шурик, достаточно!
Дубовый набат обрывается.
ЛИС. Часы!
Сверху падают часы. Пока Лис надевает их на руку, утихает гомон.
ЛИС. Уважаемые обитатели Леса! Все мы в курсе зловещих событий, которые произошли недавно в нашем лесу. Я имею в виду убийство герра Зингера, таинственное исчезновение из могилы Гражданина Малахова и странной миграции пауков, доведшей нашего уважаемого Даду до умопомрачения и лишившей нас праздников. Чтобы исключить вопросы с мест, и чтобы не повтрять всё дважды, я облёк всё, что мне удалось узнать, в форму молитвы.
Лис откашливается в тишине.
ЛИС. Великий Маниту! На своём вечном веку ты видел немало военных союзов, но тот, что угрожает нам сейчас, поистине ужасен. Самые подлые слились и переплелись с пресмыкающимися, а это, ты знаешь, никогда до добра не доводило. Но этого мало. Враги твои построили множество отвратительных фетишей и чучел, чтобы множить на земле страх и ненависть, глупость и чёрную злобу, чтобы боялись их и примыкали к ним от страха и живые, и мёртвые. Их жертвой уже пали некоторые дятлы и наиболее тихоходная часть интеллигенции. Тех же, кого они не могут зомбировать, они стараются вовсе извести с этого света. Больше скажу — самый свет они хотят извести, ибо в великой ненависти своей забывают пауки и пресмыкающиеся, что без света им не выжить. О Великий Маниту! Дай же мне и моим детям Альфе и Эшли Вернике победу и добрую битву, и пусть будут прославленны в веках те, кто присоединится к нам! Аминь.
Некоторое время тихо.
ГОЛОС_1. Они пройдут через наш лес?
ЛИС. Да. Но идут они не к нам. Точнее, не совсем к нам.
ГОЛОС_2. А куда?
ЛИС. Они идут к людям. Это их основная цель.
ГОЛОС_3. А что им там надо?
ЛИС. Ну, не секрет, что люди заняли под свои города лучшие места на земле. Они, я слышал, даже заповедники вырубают, чтобы построить там загородные дома для своих правителей.
ГОЛОС_4. А наше какое дело в этом бардаке?
СРАЗУ НЕСКОЛЬКО ГОЛОСОВ. Да, какое нам дело до людей? Они нам совершенно не друзья! Или ты опасаешься, что будет не у кого таскать кур?!
ЛИС. Не скрою, я имею от людей больше, чем, скажем, барсук, енот Нолик или зелёный дятел. Но в данном конкретном случае я хочу сказать вот что. Пока был жив герр Зингер, он рассказывал мне о Варшавском гетто. Когда там не осталось никого живого, туда пришли пауки. Они питались мошками и плели паутину, которая колыхалась на домах, как огромные простыни. А в концлагерях, среди куч одежды и обуви, завелось множество змей. Они питались крысами, которые пировали на трупах. Да, люди нам не друзья. Да, мы только выиграем, если пауки и змеи перебьют их всех. Но не об этом сейчас речь. Речь даже не о том, что после людей непременно настанет и наш черёд, потому, что паукам и змеям никто не нужен, кроме пауков и змей. Речь о мире, в котором ваши детёныши будут резвиться на костях и играть человеческими черепами. Речь о том, что они, ваши детёныши, когда-нибудь спросят вас — всегда ли так было? Всегда ли леса и выходы к водопою были забраны жёсткой, как колючая проволока, змеиной кожей? Всегда ли мы должны были спрашивать у мерзких тварей разрешения выйти на прогулку? Всегда ли солнце закрывал толстый слой пыльной паутины? Речь о том, что вы им ответите.
Гомон зверей становится громче. Постепенно наступает ночь.