2. В норе.

Лисья нора, выкопанная несколько лет назад. Скромная и функциональная икеевская мебель, старинный телефон на стене, по полу разбросаны листы ватмана, карандаши и фломастеры — дети Лиса рисуют дичь.

ЛИС. Всем привет.

КЯТА. Доброе утро, дорогой. Быстро обернулся.

ЛИС. Неожиданная помощь от маленькой Девочки пришлась очень кстати.

ДОРА. А как там гражданин Малахов?

ЛИС. Спит.

АЛЬФА. Что принёс, отец?

ЛИС. Яйца. Немного, зато каждому.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Это без меня. Я — лактовегетарианка.

КЯТА. С каких пор?

НЕЛЛ. С утра. Она проснулась с этой мыслью.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Нелл, сто раз говорено — читаешь мысли, читай молча!

ДОРА. Такие мысли нельзя читать молча.

ЛИС. Соглашусь. Эшли Верника, лисица-лактовегетарианка — нонсенс. Даже больше, это возмутительный нонсенс.

КЯТА. Только не заводись, дорогой. Эшли, солнышко, давай ты побудешь лактовегетарианкой после завтрака.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Почему?

НЕЛЛ. Потому, что молока всё равно нет. А из вегетарианского меню у нас есть только герань на шкафу.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Нет в мире совершенства.

АЛЬФА. Совершенство, может, и есть, а молока нет.

ЛИС. Предлагаю закончить с определением жизненных позиций, и сесть завтракать. Яйца стынут.

Кята ставит на стол большое блюдо с чапати.

КЯТА. И не только яйца. Садитесь. Нелл, твоя очередь читать молитву.

НЕЛЛ. Великий Маниту, благодарим тебя за новый день и эту еду. Не дай бесславной смерти и дай хорошей добычи. А уж мы, со своей стороны, постараемся соответствовать.

ЛИС. Аминь.

Все принимаются за еду.

ЛИС. (Жуёт). У кого какие планы на день?

АЛЬФА. Я пойду на реку. Продолжу учиться ловить рыбу.

ЛИС. Постарайся в этот раз найти ужа.

АЛЬФА. Он поможет?

ЛИС. В какой-то степени. На ужа хорошо клюёт сом.

ДОРА. А мы с мамой пойдём за цветами. У нас сегодня урок по композиции.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. А я немного постреляю из лука...

НЕЛЛ. Самое лактовегетарианское занятие.

Эшли Верника даёт Неллу подзатыльник.

ЛИС. Эшли Верника! В этой норе за завтраком позволено распускать руки только мне. Ты это помнишь?

ЭШЛИ ВЕРНИКА. (Потупясь). Помню.

ЛИС. А помнишь ли ты, чтобы я хоть раз воспользовался этим своим правом?

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Нет. Сколько себя помню — ни разу, хоть поводы и были.

ЛИС. Хорошо. Помни и делай выводы. Чем ты планируешь заниматься после стрельбы?

ЭШЛИ ВЕРНИКА. После лука я хотела пойти навестить герра Зингера. Недавно я узнала, что он большой специалист по силкам.

АЛЬФА. Я тоже специалист по силкам.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Да, но ты редко чистишь зубы, поэтому слушать твои лекции достаточно утомительно для моего тонкого нюха.

НЕЛЛ. И для моего.

АЛЬФА. Завтрак когда-нибудь кончится, Нелл. И тогда ты выйдешь из норы. А там...

ЛИС. Альфа, опять-таки сотню и один раз говорено, хочешь мстить — мсти неожиданно и чётко. Рассказывая объекту мщения о том, что хочешь ему отомстить, ты предупреждаешь его. А предупреждён — значит вооружён.

АЛЬФА. Чего значит?

ДОРА. Значит — не трепись. Так понятнее?

АЛЬФА. Гораздо. Но в случае с Неллом что трепись, что нет — один пёс. Он же телепат.

Стук в дверь.

КЯТА. Нелл, дорогой, твой выход. Кто там?

НЕЛЛ. Шурик. Хорёк.

ЛИС. Трезвый?

НЕЛЛ. Да.

ЛИС. Тогда пусть Альфа откроет ему дверь.

АЛЬФА. А почему не Дора?

ЛИС. Потому, что ты наказан за трёп.

Альфа тащится открывать дверь.

НЕЛЛ. У него не очень хорошие новости.

ЛИС. Кстати, о нехороших новостях. Нелл, посмотри у него в голове — он собирается отдавать долг?

НЕЛЛ. Он надеется, что ты забыл. Четыре месяца прошло.

ЛИС. Вот именно. Четыре месяца и восемь дней. Сегодня — девятый.

КЯТА. Дорогой, нехорошо заставлять ребёнка копаться в чужой голове, пусть у него и дар.

ЛИС. Твоя правда, жена. Пусть сам скажет.

Альфа отворяет дверь. Входит Шурик, хорёк. Он в майке-алкашке, в трениках с вытянутыми коленками и в кедах на босу ногу.

ШУРИК. Общий привет.

ЛИС. Долг. Три пачки чая. До понедельника. Где?

ШУРИК. Сегодня же пятница.

ЛИС. Сегодня — среда. Причём семнадцатая по счёту с того самого понедельника, в который ты обязался вернуть мне три пачки чая.

ШУРИК. Семнадцать — плохое число. Где-то я слышал, что иероглиф «семнадцать» похож на иероглиф слова «смерть», и поэтому в Китае не бывает семнадцатого этажа.

ЛИС. Не «семнадцать», а «четыре», и не в Китае, а в Корее. В любом случае, здесь — не Китай. Здесь — средняя полоса. И в этой средней полосе ты уже больше ста тридцати дней должен мне три пачки чая.

ШУРИК. Я принёс весть.

НЕЛЛ. О да. Он принёс весть. Плакали твои силки, Эшли Верника.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. В смысле?

КЯТА. Нелл, я же просила! Нехорошо лазить в чужой голове без спроса.

НЕЛЛ. Всё-всё-всё!

Нелл надевает на голову кастрюлю.

ШУРИК. Я принёс весть. Герр Зингер, кажется, умирает.

КЯТА. Наш барсук? Он же ещё молодой...

АЛЬФА. Ничего себе молодой. Ему в обед триста лет.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Не триста, а всего шестнадцать. Для собаки много, а барсуку в самый раз. Он сам так говорил.

ЛИС. Что с ним?

ШУРИК. Я сегодня забежал к нему, хотел разжиться чайком, заодно и тебе долг отдать. Я постучал. Он не открыл. Я ещё постучал. Он опять не открыл. Тогда я вошёл, пробежался по комнатам, и понял, что ему не до меня.

ЛИС. Опустим то, что ты шарил в комнатах умирающего, ибо всем известно, что у тебя нет совести, Шурик. Где ты нашёл герра Зингера?

ШУРИК. В кабинете. В кресле, перед ноутом. Он последнее время писал мемуары, кажется.

КЯТА. Ему есть о чём написать. Он ведь один из немногих, кто вышел живым из Варшавского гетто.

ДОРА. Мама, а что такое гетто?

ЛИС. Это вроде зоопарка, только без воды и пищи.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Странный зоопарк. А охотиться можно?

ЛИС. На что можно охотиться в клетке? Разве что на гнилую солому. Но даже за это могут расстрелять.

АЛЬФА. Понял. Гетто — что-то донельзя дурацкое.

ЛИС. Точно. Тогда была война, а в войну людям свойственно делать много дурацких вещей. Но вернёмся к нашим баранам, точнее, к хорькам и барсукам. Ты точно знаешь, что он умер? Может быть, он спал?

ШУРИК. Я в состоянии отличить умирающего от спящего. И я с утра капли в рот не брал.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. Странно, тогда почему от тебя пахнет любимым кюммелем герра Зингера?

ШУРИК. Это я уже после. Когда понял, что он умирает. У него на столе стояла фляжка, я и приложился. Чтобы снять напряжение.

АЛЬФА. Фляжка, кстати, теперь у него в заднем левом кармане.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. В правом. Говорю ж тебе, чисти зубы. Твой пахер изо рта отбивает тебе твой же нюх.

АЛЬФА. Папа, завтрак кончился. Могу я укусить Эшли Вернику за хвост?

ЛИС. Позже. Я думаю.

Пауза.

ЛИС. Так. Значит, ты незаконно проник в нору умирающего барсука, обобрал его, а теперь пришёл сюда просить совета, как тебе поступить?

ШУРИК. Вроде того.

ЛИС. Иди и повесься, прежде, чем тебя замучает совесть, которой у тебя всё равно нет. А я пойду, посмотрю, что там.

АЛЬФА. Я с тобой.

ЭШЛИ ВЕРНИКА. И я.

НЕЛЛ. И я.

ДОРА. И мы с мамой тоже пойдём. Наши занятия по композиции в этот раз проходят на поляне неподалёку.

ЛИС. Да. Будет лучше, если пойдут все. (Шурику). Полицию вызвал?

ШУРИК. Была такая мысль. Но это вороньё вечно не доищешься, когда надо. А мэр в отпуске с прошлой недели.

КЯТА. Дорогой, может, не стоит брать туда детей? В их возрасте вредно смотреть на мёртвых.

ЛИС. Когда-то надо начинать. К тому же Нелл сможет помочь, если герру Зингеру будет трудно говорить. Собирайтесь.