Литературные взгляды на вопрос свободы.
При приведении литературных источников нельзя не упомянуть творчество Достоевского. Проблема свободы выбора. В частности, рассматривается им в «преступлении и наказании». Когда Родион вопрошает «Тварь ли я дрожащая или право имею», он, по сути, обращается именно к данной проблематике. Действие его аргументировано, логически выверено, но под гнётом собственной совести а также внутреннего голоса (который он, несмотря на предпринимаемые усилия, заглушить не способен) он раскаивается в собственном поступке. Совесть как ограничивающий свободу механизм? Или нечто иное? Что демонстрирует нам гениальный писатель этим примером?
Можно, конечно, возразить, что выбор-то его как раз свободен, что Родион мог не убивать. Я отвечу: не мог. Действие, совершённое им, полностью детерминировалось сложившейся ситуацией. Сложно даже назвать данный шаг полностью осознанным: против этого заявления как раз и говорят более поздние терзания Родиона, пытающегося убедить себя же в собственной правоте.
Что же есть этот внутренний страж, именуемый совестью? В одном из проводившихся психологических исследований молодым людям (до 25-и лет) и пожилым (больше 50-ти) задавался вопрос: «если вы попадёте на необитаемый остров (или если в один прекрасный день вы проснётесь и обнаружите, что других людей, кроме вас, попросту не осталось), будете ли вы руководствоваться голосом совести?» Были получены радикально различные ответы: группа молодых в большинстве своём ответила «Нет, зачем?», а группа пожилых - примерно «Куда же от себя денешься». Таким образом, совесть как регулирующий фактор, несомненно, может существовать как вовне, так и внутри нас самих. Из данного утверждения следует, что её, с одной стороны, можно рассматривать как ограничивающий свободу фактор, а с другой - как фактор, оную личность задающий.
Снять данное противоречие на этом этапе исследования возможным не представляется.
Другой литературный пример - «Каин» Байрона. Посетивший в компании Люцифера небесные сферы, Каин возвращается на бренную землю, и, видя, что Бог не принимает его дары, убивает Авеля. Свободы в его поступке также не было: он не был волен убить или не убивать (что и показывает Байрон). Его раздражение растёт постепенно, он несколько раз пытается принести жертву Богу, несколько раз спрашивает Авеля, почему его жертва принимается, а жертва Каина - нет… и, в конечном итоге, ослеплённый завистью (а не в состоянии холодной логики рассудка, как это делает Раскольников), убивает брата. Однако несёт за это наказание. Наказание за поступок, в совершении которого виновен был лишь частично, так как, если вдуматься, вина самого Бога, не принимающего дар, ничуть не меньше. Противоречие? Если он не был свободен, как мог Бог наказать его? А если всё же был… то где он, этот момент выбора, своеобразная «точка невозвращения»?
Большинство произведений экзистенциалистов, как то: «стена» Сартра, «посторонний» Камю и др., охватывают определённую сферу деятельности человека (причём, чаще всего, далеко не самую притягательную для взгляда стороннего наблюдателя). Постулируется однако, что в данной жизненной ситуации человек был свободен поступить так либо иначе. Однако здесь мы вступаем в явное противоречие. «Посторонний» - рассказ о человеке, не способном чувствовать, не способном любить. Волевым усилием невозможно создать это чувство. Хотя экзистенциалисты (в частности, Сартр) постулируют объективность (играешь ли ты любовь или чувствуешь её… если твои чувства выражают любовь - ты любишь), данное предположение кажется весьма спорным, если не сказать абсурдным, человеку, придерживающемуся иных философских взглядов.