Великая отечественная война: людские потери
Проблема людских потерь в войнах – одна из наиболее сложных и интересных проблем исторической и демографической наук, открывающая также широкие возможности для разнообразных философских и культурологических построений и обобщений.
В результате войн, политических репрессий и во многом обусловленного также политическими причинами массового голода в ХХ столетии население Российской империи, СССР и ставшей после распада Советского Союза независимой России понесло наибольшие в абсолютных цифрах потери по сравнению с другими государствами, за исключением быть может, Китая, чьи потери от войн, голода и репрессии до сих пор невозможно определить даже приблизительно.
Во второй мировой войне человечество понесло наибольшие до сих пор потери, а население Советского Союза и Германии понесло наиболее тяжелые потери среди стран-участниц. Лишь потери Польши за счет гитлеровского геноцида еврейского народа оказываются сравнимыми с людскими потерями Германии. Потери же советского населения, очевидно, превышают суммарные людские потери всех других народов в ходе второй мировой войны. Основные потери СССР и Германии понесли в борьбе друг против друга. Эти потери оставили свой глубокий след в памяти германского и русского народов.
Гибель каждого человека на войне с точки зрения истории является событием уникальным. Также и всякий документ, фиксирующий величину потерь в данной конкретной войне или отдельном сражении, по-своему уникален, а его достоверность зависит от его субъективных намерений и действительной информации, которой в момент составления документа располагал его автор. В это же время оценка военных потерь в армии и гражданского населения той или иной страны в целом возможна только статистическими методами. При этом людские потери рассматриваются не в качестве уникального, а в качестве массового явления, подтвержденного универсальными статистическими закономерностями. Из-за этого возрастает вероятность ошибок. Чтобы их минимизировать, необходимо учитывать, что мы имеем дело с историческими, а не с физическими явлениями для того, чтобы устранить влияние всех искажающих действительность субъективных факторов, присутствующих в подвергаемом статистическому анализу материале.
В отечественной историографии влияние войны на численность и состав населения и его материально-бытовое положение в советских регионах оставалось малоизученной темой. До второй половины 1980-х гг. одной из причин этого была скудность источников из-за ограничений допуске к ним исследователей. Доступ к источника существенно повысил научный уровень разработки темы.
Цифры людских потерь СССР за годы войны умышленно искажались и занижались. Это касается и умерших от голода и холода ленинградцев, и партизан, и бойцов, погибших в битвах за Москву, под Сталинградом, на Курской дуге и в других сражениях. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер в своем дневнике отмечал: «Происходит укомплектование разбитых советских дивизий необученными контингентами. Дивизии вступают в бой с хода, с марша малыми раздробленными силами и несут огромные потери. Русская тактика наступления: трехминутный огневой налет, потом- пауза, снова атака пехоты с криками «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками ( до 12 волн) без поддержки огнем тяжелого оружия, даже в тех случаях, когда атака производится с дальних дистанций. Отсюда невероятно большие потери русских». Преуменьшалось число погибших на фронтах коммунистов. Так официальная советская история войны утверждала в 1965 г., что «за время войны общие потери ВКП(б) превысили 3 млн. человек». Л. И. Брежнев повторил эту цифру. С тех пор она фигурировала и в литературе, и в официальных выступлениях.
Не в меньшей степени искажены в советской официальной истории войны масштабы гибели ленинградцев во время блокады города. Утверждалось, например, что «за время блокады в Ленинграде от голода умерло свыше 641 тысячи жителей, десятки тысяч истощенных ленинградцев умерли во время эвакуации. В 1943 г. В Ленинграде оставалось не более 800 тысяч жителей».
Известно, что перед войной в июне 1941 г. В Ленинграде проживало 3,2 млн. человек, а на 1 января 1944 г. Осталось только 560 тыс. жителей. Разница – 2 млн. 640 тыс. жителей. Понятно, что эту цифру нельзя считать числом погибших ленинградцев, ибо некоторые люди были все-таки эвакуированы из города до начала блокады. Но это была очень не значительная цифра. Эвакуация жителей началась в самом конце августа, ибо никто не думал, что враг так быстро подойдет к городу, а уже 27 августа немцы, захватив Чудово, перехватили Октябрьскую железную дорогу, соединявшую Ленинград со страной, и прервали всякое сухопутное сообщение. Зимняя «дорога жизни» по Ладожскому озеру стала функционировать только 22 ноября 1941 года. Значит, максимум можно было вывезти из Ленинграда в августе 1941 г. Не более 200 тыс. жителей. Однако и этого не было сделано, ибо уполномоченные Государственного комитета обороны (ГКО) по эвакуации ленинградских предприятий и населения – В. М. Молотов, Г. М. Маленков, А. Н. Косыгин, Д. В. Павлов были отправлены в Ленинград только 26 августа. Эти уполномоченные ничего не вывезли и никого не эвакуировали, так как приехали из Москвы слишком поздно. Следовательно, за всю 900 – дневную блокаду города погибло от голода, холода, артиллерийских обстрелов и авиационных бомбежек по самым осторожным, приблизительным расчетам не менее 2,3 млн. человек.
Таких примеров можно перечислить много.
Казалось бы, наш долг перед погибшими требовал скорейшего и насколько возможно наиболее полного учета всех павших в борьбе с фашизмом.
Однако на протяжении нескольких послевоенных десятилетий сама тема советских военных потерь находилась под строгим запретом: документальная база была засекречена, никакие открытые публикации соответствующих исследований не разрешались, официальных цифр наших военных потерь не было. Официальные же цифры общих демографических потерь были фальсифицированы. В начале 1946 года было объявлено, что общие потери (армии и населения) в только что окончившейся войне составили около 7 миллионов. 15 лет спустя, в 1961 году, была названа цифра более 20 миллионов. Из книг и журналов о статистике немецких военных потерь можно было составить небольшую библиотеку. О наших военных можно было почерпнуть лишь отрывистые данные из мемуаров немецких генералов и некоторых западных исторических трудов, где всякий раз такого рода упоминания сопровождались примечанием редакции о том, что все «эти данные являются чистейшим вымыслом и ни в коем случае не могут приниматься в расчет». Ситуация сложилась и абсурдная и позорная.
Вот несколько примеров из множества. Крупнейший советский демограф Борис Урланис опубликовал в 1960 году фундаментальное исследование «Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах 17-20 вв.». пытаясь выяснить, сколько же погибло в годы Второй мировой войны немецких военнослужащих, он на 25-ти страницах, цитируя десятки научных трудов немецких, американских, английских, советских ученых, архивные документы и результаты переписей населения, критически анализирует и сопоставляет многочисленные данные. Приводит военные потери Германии и по годам, и по фронтам и регионам, и по видам вооруженных сил. И складывается впечатление, что читаешь обычную научную работу, с какими-то выводами которой соглашаешься, с какими-то нет. Не менее подробно Урланис пишет и о военных потерях Италии, Финляндии, Румынии, Венгрии, Великобритании, США, Франции и т.д. При этом потери по Антигитлеровской коалиции приводятся с точностью до одного человека и с разбивкой по годам войны. Кстати, наши союзники уже в ходе войны начали публикацию поименных списков погибших и вскоре после войны в основном закончили эту благородную работу. Хотя, конечно, уточнять эти списки можно еще бесконечно долго. Так вот, когда Урланис доходит до военных потерь Советского Союза, тут цифры испаряются. Приводится всего лишь одна цифра. «Члены партии всегда находились на самых ответственных и тяжелых участках борьбы с врагом. Только в первый год войны 400 000 коммунистов отдали свою жизнь за Родину. Однако эта цифра говорит о масштабе жертв, принесенных советским народом на алтарь победы». И все. Эта цифра из книги «История Коммунистической партии Советского Союза», М., 1959, стр. 576. Это у нас хрущевская эпоха. Теперь посмотрим, с какими же научными успехами по интересующей нас теме закончилось брежневское время. Итак, «История второй мировой войны» в 12-ти томах, авторами которой были более 20-ти Маршалов СССР и академиков и стоящие за ними министерства, ведомства и институты. Из почти 500 страниц 12-ого тома, полностью посвященного итогам Второй мировой войны, о людских потерях и демографических исследованиях величайшей в человеческой истории бойни говорится лишь на двух (!). О потерях вооруженных сил стран – участниц войны не говорится вообще НИЧЕГО (!). И это объяснимо. Таким образом преодолевается тот диссонанс, который так бросался в глаза при чтении книги Урланиса. В 1985 году, после череды смертей генеральных секретарей ЦК КПСС, к 40-летию Великой победы Институт военной истории Министерства обороны СССР, Военная академия Генерального штаба, Институт марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, ЦСУ СССР и множество академических институтов подарили советскому народу свое «научное» творение – «Энциклопедия. Великая Отечественная война. 1941-1945». Статьи о наших демографических потерях и тем более о наших военных потерях в ней, разумеется, отсутствуют. Зато есть статья о материальном ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками государству. Уже в 1945 году было подсчитано, сколько было уничтожено или похищено станков (175 000), молотов и прессов (34 000), ткацких станков (45 000), прядильных веретен (3 миллиона), сколько было уничтожено или разгромлено в сельском хозяйстве – 7 миллионов лошадей, 17 миллионов коров, 20 миллионов свиней, 27 миллионов коз и овец и т.д. Объем материальных потерь надо было определить. Но с 1945 года во всех многотомных и однотомных историях Великой Отечественной войне ( и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе) эти материальные потери обязательно и пунктуально перечислялись, а о погибших людях говорилось, либо то, что их было более 20 миллионов, либо то, что «наш народ дорого заплатил за победу».
И в этом проявлялось такое же пренебрежительное отношение власть имущих к человеческим жизням, какое господствовало и во время той страшной войны. Только во вступительном военно-политическом очерке «Энциклопедии» можно было прочитать, что война унесла свыше 20 миллионов жизней советских людей, что более 1 миллиона воинов Советских Вооруженных Сил отдали свои жизни при освобождении народов Европы и Азии и что в годы войны погибло свыше 3 миллионов коммунистов. Этими сведениями вся советская военная демография и исчерпывалась.
Революция в нашей военной демографии произошла в 1989 – 1990 – м годах, когда работала государственная комиссия, составленная из ученых и специалистов Госкомстата, Министерства обороны СССР, АН СССР и МГУ имени М. В. Ломоносова. По ее расчетам, прямые людские потери страны в 1941 – 1945 – м годах составили 27 миллионов человек. Близко к этому результату находится и ряд других современных расчетов, в том числе выполненных за рубежом. В 1993 году было опубликовано первое статистическое исследование потерь личного состава и боевой техники Советских Вооруженных Сил в войне, боевых действиях и военных конфликтах за период с 1918 по 1989 г. («Гриф секретности снят…», авторский коллектив под руководством генерала – полковника Г. Ф. Кривошеева, М., Воениздат, 1993, 415 стр.). этот труд и является сейчас официальной российской точкой зрения по данной теме.
Согласно уточненным данным (2001 г.), потери были следующими:
Людские потери СССР – 6,8 млн. военнослужащих убитыми, и 4,4 млн. попавшими в плен и пропавшими без вести. Общие демографические потери (включающие погибшее мирное население) – 26,6 млн. человек;
Людские потери Германии – 4,046 млн. военнослужащих погибшими, умершими от ран, пропавшими без вести (включая 442,1 тыс. погибших в плену), еще 910,4 тыс. вернулись из плена после войны;
Людские потери стран – союзниц Германии – 806 тыс. военнослужащих погибшими (включая 137,8 тыс. погибшими в плену), еще 662,2 тыс. вернулись из плена после войны.
Безвозвратные потери армий СССР и Германии (включая военнопленных) – 11,5 млн. и 8,6 млн. человек (не считая 1,6 млн. военнопленных после 9 мая 1945 г.) соответственно.
Когда речь идет об определении людских потерь в краткосрочном и небольшом по масштабу вооруженном конфликте, где жертвы исчисляются сотнями или немногими тысячами, то можно надеяться, что данные о потерях, содержащиеся в итоговых донесениях, совпадут или будут очень близки к истинному числу жертв.
Совсем иначе обстоит дело, когда война продолжается несколько лет, а число погибших и раненных исчисляется миллионами и десятками миллионов. В этом случае, естественно, исследователь не в состоянии охватить весь массив первичных донесений о потерях, а в донесениях часто занижают (реже – завышают) истинный размер потерь. Здесь исследователь неизбежно вынужден идти путем оценок, причем чем больше величина потерь, тем большим становятся пределы колебания оценок. Возрастает и субъективный момент. Поскольку на основе одних и тех же данных разные авторы могут делать разные оценки. В случае же с советскими потерями во второй мировой войне положение усугубляется тем, что до сих пор почти нет публикаций документов о потерях и доступ к ним исследователям затруднен.
Определение военных потерь вооруженных сил и населения в целом того или иного государства – задача важная, но с трудом исполнимая даже для нашего века.
С одной стороны, военная обстановка обыкновенно неблагоприятна для точной и полной фиксации людских потерь, особенно когда они достигают ежедневно тысяч и тысяч погибших, а вооруженный конфликт длится несколько лет.
С другой стороны, величина людских потерь в войнах и особенно сравнительная величина потерь армий противоборствующих сторон очень часто становится объектом национальной мифологии, превозносящий военную доблесть и искусство того или иного народа и его вооруженных сил.
В случае с Россией и СССР на неполноту учеба боевых потерь влияла как традиционно низкая цена человеческой жизни, особенно по отношению к низшим классам населения, так и отсутствие полноценной парламентской демократии и мощного общественного мнения, способного потребовать у правительства полного отчета и поименного установления всех военных потерь.
Определение потерь Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне представляет собой крайне сложную задачу из – за плохой постановки учета и неполной сохранности документов, особенно за 1941 – 1942 гг. Дело в том, что в Красной Армии рядовой и сержантский состав после финской войны был лишен удостоверений личности – красноармейских книжек, что не только открывало широкие возможности для деятельности разведчиков и диверсантов противника ( им достаточно было иметь красноармейскую форму и знать номера дислоцированных в данном районе частей), но и крайне затрудняло определение численности личного состава и величины потерь, даже в мирное время.
Приказ наркома обороны о введении Положения о персональном учете потерь и погребении личного состава Красной Армии в военное время появился 15 марта 1941 г. Этим приказом для военнослужащих вводились медальоны с основными сведениями о владельце. Но до войск Южного фронта, например, этот приказ был доведен лишь в декабре 1941 г. Еще в начале 1942 г. многие военнослужащие на фронте не имели медальонов, а приказом наркома обороны медальоны 17 ноября 1942 г. вообще были отменены, что еще больше запутало учет потерь, хотя и диктовалось стремление не угнетать военнослужащих думами о возможной смерти (многие потому вообще отказывались брать медальоны). Красноармейские книжки ввели 7 октября 1941 г., но еще в начале 1942 г. красноармейцы не были ими полностью обеспечены.
Относительно потерь советского гражданского населения в 1941 – 1945 гг. сколько – нибудь надежная статистика отсутствует.
Утверждение о существенном превышении людских потерь СССР по сравнению с немецкими, основано на ошибочной аргументации и некорректности сопоставления, поскольку потери сторон исчисляются по разным методикам. Так предполагается, что потери советской стороны могут быть определены как разность народонаселения за вычетом родившихся за этот период. По последним данным это соответственно 195, 170, 13 млн., т.е. потери должны составлять 38 млн. (по А. И. Солженицину – даже 44 млн.). Однако, определенные таким образом потери не учитываются: убыли гражданского населения за счет естественной смерти (по оценке специалистов – 13,7 млн.), эмиграции из СССР (включая бежавших с немцами предателей из числа местного населения), причисление к числу военнопленных лиц мужского пола от 15 до 65 лет (10 млн.), вывезенных, согласно инструкции Розенберга, на работу в Германию и не вернувшихся по разным причинам из плена (15 – 20% от общего числа военнопленных) погибших по другим причинам, связанными с войной (при бомбежках, артобстрелах, от голода в блокадном Ленинграде и т.п.), уничтожение коренного населения карательными органами противника (по плану «Ост» подлежало уничтожению до 30 млн. коренного населения европейской части СССР).
Как видно из изложенного, примененный выше метод подсчета потерь, позволяет определить общую убыль населения СССР, но отнюдь не его военные потери, складывающиеся, как известно, из безвозвратных (убитые, попавшие в плен, без вести пропавшие, умершие от ран, болезней и других причин, связанных с пребыванием на фронте) и санитарных (эвакуированные раненные, больные, получившие бытовые травмы, отравившиеся и обмороженные).