1.2 Направления институционализма

Разнообразие исследовательской проблематики и заимствование идей из различных отраслей обществознания сделало весьма затруднительным выработку общей методологиии. Возникли различные направления, версии неоинституционализма. Г. Питерс выделяет шесть таких направлений (нормативный институционализм; институционализм рационального выбора; исторический институционализм; эмпирический (структурный) институционализм; институционализм в исследованиях внешней политики и международных отношений; социетальный институционализм) . П. Холл и Р. Тейлор выделили три версии: историческую, социологическую и экономическую , а Й.Блом-Хансен выделил только два главных направления: рационального выбора и социологическое, отказав в самостоятельности историческому институционализму . Новый институционализм предлагает два вида ответов на центральный для институционального анализа вопрос — как институты влияют на поведение индивидов. Для социологического институционализма индивид живет в мире институтов, под которыми понимаются социальные нормы, роли, идентичности и т.д. Они являются «данностью» для отдельного индивида, существуют независимо от его воли, и он должен подчиняться этим институтам. Институционалисты рационального выбора напротив, полагают, что институты представляют собой «правила игры», которые создают рациональные индивиды, чтобы облегчить взаимодействие друг с другом. В отличие от структурного, социетальный институционализм акцентирует внимание не только на формальных, но и на неформальных институтах.¹⁰ Сторонники институционализма рационального выбора подчеркивают значение тех институтов, которые устанавливаются людьми и потому являются «наиболее материализованными». К ним относятся правила взаимоотношений внутри семьи, права собственности, уголовно-правовые нормы, парламентские процедуры, конституционный дизайн и многое другое. Эти институты часто (но далеко не всегда) сопровождаются механизмами мониторинга и санкционирования — как формальными (полиция, суд), так и неформальными (общественное мнение). Представители социологического институционализма, в соответствии с традицией классической социологии, делают акцент на институтах, относительно независимых от желания отдельного индивида. Институциональное окружение в значительной мере определяет ресурсы акторов, и тем самым ограничивает набор доступных для актора стратегий. Институционалистов интересуют различия между «выраженными» и «реальными» предпочтениями анализ того, почему акторы выбирают данное определение их интересов, а не некую другую, столь же правдоподобную альтернативу.

2.Идеи современного институционализма

2.1 Исторический институционализм

Институты формируются исторически и изменить их сложно. Теория исторического институционализма затрагивает идеи и политику и рассматривает институты как структуры. Акцент сделан на программы, содержание политики, потому что считается, что структуры осуществляют идеи. Формирование имеет решающее значение и изменение крайне затруднительно. Как отмечали Димаджио и Пауэлл, теория организации переплетается с социологи-ческой традицией¹¹. Дюркгейм первым предложил социологический вариант идеи о том, что категории мысли предшествуют мысли, и что эти категории являются социальными или культурными объектами. М. Вебер одним из первых писал о значении организационных структур в его концепции политического господства. Представители исторического институционализма вышли из той же социологической традиции, в особенности, из работ Вебера. Но если теоретики организации выделяют познавательные пределы рациональности и способы, которыми организационные правила и процедуры координируют действие независимых индивидов, исторический институционалисты сосредоточены более прямо на темах власти и интересов. Возобновленный интерес к Веберу, точнее, к некоторым конкретным аспектам его мысли был ответом как на преобладание бихевиоризма и структурного функционализма в американской политической и социальной науке в 1950–е и 1960–е годы, так и на подъем университетского марксизма в конце 1960–х и начале 1970–х годов. По сравнению с рациональным выбором и теориями организации, предшественники исторического институционализма стремились занять нишу макросоциологических и властно-ориентированных позиций, сфокусированных на отношениях между политикой, государством и обществом в различных странах и исторических периодах. Они обладают относительно однородным контрвзглядом на теорию плюрализма и модернизации, который подчеркивал структурную власть различного сорта. Предпочтения граждан не передаются, как думали плюралисты, эффективно политическим лидерам через группы интересов и политические партии; напротив, представление интересов формируется коллективными акторами и институтами, которые несут следы своей истории.¹² Конституция и политические институты, государственные структуры, отношения государства и групп интересов— все это структурирует политический процесс. Исторические институционалисты стремятся скорректировать некоторые преуве-личения структурных подходов. Методологический институционализм используется даже исследователями коллективного действия, человеческое действие интегрируется со структурными факторами и идеи получают большее значение. Они пытаются поместить исторические перспективы в центр исследования. Особенно важны три темы, которые уходят корнями к Веберу и могут быть определены как исторические, поскольку они подчеркивают пределы человеческой рациональности. Это — альтернативная рациональность, контекстный характер причинности как сложной конфигурации факторов, историческая случайность. Разрыв с «эффективностью истории» позволяет рассматривать прошлое как источник альтернатив для будущего. Эта случайность истории сталкивается, например, с веберовской идеей неизбежной рационализации мира. Представители эволюционный институционализма отказались от предпосылок оптимизации и методологического индивидуализма, делают акцент на исследовании изменений и биологических аналогиях, стремятся учесть роль исторического времени. Необратимость исторического времени, зависимость от прошлой траектории развития важнее неопределенности будущего. Отсюда явления «кумулятивной причинности» (исследованной еще Т. Вебленом), «гистерезис» — зависимость конечных резуль-татов системы от ее предшествующих результатов и «блокировка» — неоптимальное состояние системы, которое является результатом прошлых событий и из которого не существует мгновенного выхода. Отсюда же — роль рутин.¹³ Рутины относятся «к постоянно повторяющемуся шаблону деятельности всей организации. Концепция институциональной эволюции Д. Норта претендует на объяснение самых общих закономерностей развития человеческого общества. В составе институтов Норт выделяет три главных составляющих: а) неформальные ограничения (традиции, обычаи, социальные условности), которые складываются спонтанно, без чьего-либо сознательного замысла, как побочный результат взаимодействия множества людей, преследующих собственные интересы и меняются лишь постепенно; б) формальные правила (конституции, законы, судебные прецеденты, административные акты) устанавливаются и поддерживаются сознательно, чаще всего — силой государства, и допускают резкую одномоментную ломку (в периоды революций); в) механизмы принуждения, обеспечивающие со-блюдение правил (суды, полиция и т.д.)¹⁴ Институциональные изменения могут возникать спонтанно, за счет стихийного взаимодействия действий отдельных хозяйствующих субъектов, — тогда меняются неформальные правила игры — и сознательно, под влиянием государства, изменяющего те или иные формальные правила игры.