§70. Место и роль изобразительных средств в создании речи

§ 70. Оратору, выступающему с воздействующей речью, совершенно недостаточно, чтобы его только понимали. Надо, чтобы его слушали с увлечением, чтобы сказанное запечатлелось в памяти людей, чтобы оно подчинило их себе. Как добиться того, чтобы слушателей захватила выдвигаемая вами идея? Важную роль здесь играет степень выразительности речи оратора. Образно выраженная мысль воспринимается осязаемо, зримо, вследствие этого мысли, содержащиеся в речи, делаются для слушателей более убедительными, легче ими усваиваются и тверже запоминаются. Образ воздействует не только на разум, но и на сердце слушателей. Другими словами, благодаря образу "мысль входит в сознание вратами чувств." (Гельвеций) "Впечатление, сохраняющееся в представлении слушателей после настоящей ораторской речи, есть ряд образов. Люди не столько слушают большую речь, скольковидят и чувствуют ее. Вследствие этого слова, не вызывающие образов, утомляют их. Ребенок, перелистывающий книгу без картинок, — это совершенно то же, что слушатель перед человеком, способным только к словоизвержению." (Р. Гаррис) [Цит. по: 96,49]

Разумеется, выразительность речи не сводится только к образности. Иной выступающий за всю речь не употребит ни одного образа, а его слушают, затаив дыхание. Однако это возможно только у очень опытных и талантливых ораторов. С другой стороны, даже начинающий оратор может добиться хороших успехов, если будет применять в своей речи тропы и фигуры.

Практически в каждом пособии по риторике (а иногда и по стилистике) можно найти более или менее длинный перечень тропов и фигур с указанием на их выразительные возможности и с примерами из художественной литературы, которые совершенно не дают представления об особенностях использования этих приемов в ораторской практике. Традиция сводить этап Выражения к рассмотрению только тропов и фигур восходит к римской риторике и стала особенно активной в 19 веке, когда не только Выражение, но подчас и всю риторику сводили к искусству украшения речи. Тенденция эта видна и в наше время. См., например: "Содержанием риторического раздела "Выражение", — пишет Т.М. Зыбина, — как уже говорилось, являются тропы и фигуры, которые в современной научной и учебной литературе называют образными средствами (изобразительно-выразительными средствами, средствами художественной выразительности, стилистическими приемами, стилистическими фигурами и др.)."[63, 71]

Вместе с тем время разделило некогда единый ряд риторических фигур и указало их место в риторике, причем далеко не каждая нашла его именно в Выражении. Как мы уже говорили, многие традиционные тропы и фигуры имеют гораздо более важное риторическое значение, чем простое украшение речи. Указания на это имеются во многих старых и новых риториках, в особенности написанных не теоретиками, а практиками, теми, кто сам активно выступал с публичными речами, умел воздействовать на аудиторию. Самой характерной в этом отношении является, пожалуй, книга П.С. Пороховщикова "Искусство речи на суде", уже цитированная нами, в которой автор пишет: "Риторические украшения, как и прочие элементы судебной речи, имеют право на существование только как средства успеха, а не как источник эстетического наслаждения. Цветы красноречия — это курсив в печати, красные чернила в рукописи."[96, 46] Традиционные метафора, градация, концессия и т. п. рассматриваются автором не столько как приемы украшения слога, сколько как средства аргументации или построения воздействующей речи.

Поэтому прежде чем сказать что-нибудь о тропах и фигурах речи как средствах выразительности, напомним о том, что метафора и сравнение могут быть важными риторическими аргументами, помогающими сделать понятной и приемлемой позицию оратора, градация и антитеза могут служить основой для построения всей речи, выполнять роль композиционного текстообразующего элемента. Другие приемы тоже уже были описаны в тех разделах, где они наиболее важны и могут помочь правильно изобрести и расположить содержание (напомним, что это, например, такие фигуры, как умолчание, предупреждение, гипербола, мейозис, концессия и т. п.). Об этом важно помнить, разбирая достоинства тропов и фигур речи как элементов выражения. Метафора может быть средством выразительности, средством украшения речи (Ср.: "Сердечность иногда очень хорошо прокрадывалась в чугунное литье колокола Маяковского" — А.В. Луначарский ), а может быть доводом воздействующей речи. (Ср.: "На юге опять назревает конфликт, и бороться с ним нужно сейчас, пока он еще в зародыше. Наша реакция на события постоянно запаздывает. Сколько можно реагировать только на пожары, таская ведра и заливая пламя. Не лучше ли наступить ногой на горящую спичку?" — ТВ, "Эхо недели", 12.03.1994 г.)

Нелишне также заметить, что у современного человека украшения в ораторской речи не вызывают, как правило, ни умиления, ни восхищения. Гораздо больше ценится простота слога при глубине и выразительности мысли. Поэтому оратор должен в основном заботиться о воздействующей силе доводов и правильности их расположения, а не о цветах красноречия. Впрочем, это пожелание было актуально для убеждающей речи во все времена, ср., например, как писал о Демосфене Г.Д. Давыдов: "Не ищите у него украшений: там имеются только доводы. Аргументы и доказательства скрещиваются, подталкивают друг друга, стремительно бегут перед вашими глазами, выбрасывая на ходу восхитительные блестки антитез." [Цит. по: 70, 15] Во все времена хорошие ораторы использовали тропы и фигуры не как самостоятельную ценность, а как средство воздействия. "Риторическая фигура не существует вне текста, тем более вопреки ему. Ритор не имеет права на самозамкнутую структуру эмоций: он воздействует не «взвизгиваниями», а фактами и аргументацией, обращенными к конкретной аудитории, в конкретный момент, для реализации конкретной цели. Излишняя эмоциональность вредна не менее, чем ее полное отсутствие: лектор делает попытку воздействия на аудиторию своими эмоциями, и видны только они, а не материал лекции; остается впечатление, что лектор прикрывает своей аффектированностью незнание материала."[74, 168]

Теперь, после такого напоминания, можно переходить к рассмотрению выразительных возможностей тропов и фигур речи.