Номинативное знание

1:Отдельное номинативное знание §1Операция «ппс»

Атрибутивным знанием мы будем называть знание, получаемое посредством одной или нескольких операций "практически-пред­ме­тно­го сравнения". Его строение, т.е. характер отражаемого объективного содержания, характер связи значения между содержанием и формой, а так же строение самой формы (характер связи между входящими в нее знаками), определяется характером и числом этих операций. Поэтому, чтобы исследовать строение атрибутивного знания, мы должны прежде всего исследовать строение порождающей его операции практически-пред­ме­тно­го сравнения.

Чтобы иметь возможность рассмотреть функционарное строение этой операции в "чистом виде", мы должны отвлечься пока от всех генетических связей. Мы должны предположить, что языковое мышление уже возникло и что существует способность называния или номинации, но пока еще нет способности связывать знаки между собой. Мы должны предположить, что сама эта операция практически-пред­ме­тно­го сравнения осуществляется регулярно и стала обычной, что каждый из предметов, используемых каким-либо определенным образом в практике коллектива, используется только каким-либо одним способом и что, следовательно, из всего бесконечного многообразия его свойств пока реализуется и, соответственно, выдвигается на передний план только какое-либо одно. Мы должны предположить так же, что каждый из этих предметов имеет название, и только одно.

После этих предположений, мы можем начать анализ операции практически-пред­ме­тно­го сравнения.

Пусть какой-то предмет X впервые попадает в сферу деятельности коллективного производства. Чтобы обнаружить какое-либо из его непосредственно чувственно не воспринимаемых свойств, надо поставить его в отношение реального взаимодействия с каким-либо другим предметом (обозначим его буквой "I" и будем называть предметом-индикатором I). Например, чтобы выяснить, плавает ли этот предмет, "пловуч" он или нет, мы должны привести его во взаимодействие с водой. Чтобы выяснить, горит этот предмет или нет, мы должны попробовать его зажечь, т.е. должны привести его во взаимодействие с огнем.

Этого практически установленного отношения взаимодействия достаточно для обнаружения свойства предмета X, но, чтобы сообщить об обнаруженном свойстве и, соответственно, об обнаруженном возможном способе использования предмета X другим членам коллектива, человек, оперировавший с предметом X, должен еще идеально, в представлении, сопоставить его с каким-либо другим предметом A, обладающим тем же свойством и используемым членами данного коллектива только со стороны этого свойства, т.е. только в этом отношении (мы будем называть такой предмет-эталон A), он должен отождествить предмет X, взятый в отношении к предмету I, с этим предметом-эталоном A и, благодаря этому, отразить обнаруженное свойство предмета X в предмете A. На языке взятых нами примеров это означает, что предмет X необходимо сопоставить и отождествить с предметом, известным всем членам коллектива своей плавучестью, с предметом, из материала которого данный коллектив обычно изготовляет лодки, или, во втором случае, – с предметом, известным всем своей горючестью. Проделанное таким путем отождествление позволяет обозначить вновь вошедший в сферу коллективного производства, предмет X тем же знаком (A), что и давно известный предмет A, со строго закрепленным способом использования. Установление взаимосвязи обозначения между предметом X и знаком (A), в свою очередь, позволяет зафиксировать обнаруженный способ использования предмета X, а, соответственно, и сам предмет в языковом мышлении коллектива.

Нетрудно заметить, что разобранная операция практически-пред­ме­тно­го сравнения, как и все другие операции мышления, складывается из двух существенно различных и, в то же время, органически связанных между собой действий: во-первых, сопоставления (в результате взаимодействия и идеально, в представлении) трех предметов [X],[A] и [I]; во-вторых, отнесения знака (A) к одному из этих предметов, именно к предмету X.

Н аглядно-схематически система отношений сопоставления может быть изображена формулой: (где символы X, А и I обозначают сопоставляемые пред­меты, символы "^" – отношения реального взаимодействия; а символ "^" – отношение идеального отождествления.

Точно так же взаимосвязь знания, сложившаяся после действия отнесения, наглядно-схематичес­ки может быть изображена формулой X—(A), где символ "X" обозначает исследуемый предмет, с его выделенным свойством, символ "(A)" обозначает знак, в котором отражается этот предмет, а символ "—" обозначает связь значения между знаком и обозначаемым им объективным содержанием.

Заметим также, что отождествление предметов X и A (взятых в одном определенном отношении) в действии сопоставления является основанием для установления взаимосвязи знания между предметом X и знаком (A) в действии отнесения, иначе, – сопоставление является условием и предпосылкой отнесения. Однако, в полученной в результате всего этого процесса взаимосвязи знания X—(A) порождающие ее отношения сопоставления полностью "сняты", элиминированы, и обнаружить их в ней практически невозможно.

Разобранная операция сравнения, как легко видеть, принадлежит еще к тому этажу мышления, на котором последнее еще не отделилось от практической деятельности с реальными предметами. Образующее ее сопоставление складывается из двух отношений реального взаимодействия:

которые человек устанавливает между предметами в процессе своей практической деятельности. Каждое из них, если брать его само по себе, не содержит ни грана мышления. Третье отношение, входящее в это сопоставление, – идеального отождествления предметов A и X – тоже не является специфически мыслительным: это отношение устанавливается через посредство чувственных образов-восприя­тий или представлений предметов X и A. Причем, это идеальное чувственное отношение играет вторичную роль. Если его изолировать, то вообще станет непонятным, как оно может быть установлено: чувственность сама по себе, в общем случае, не дает никаких оснований для отождествления предметов X и A. Таким образом из трех отношений, образующих операцию практически-пред­ме­тно­го сравнения, ни одно не является мыслительным: два из них чисто практические, а третье – чувственное. Но вместе они образуют одну из простейших операций собственно мышления. Следовательно, то, что специфично для мысли – есть определенная взаимосвязь между тремя не мыслительными отношениями. Так как два отношения, составляющих это сопоставление, представляют собой реальные взаимодействия между предметами, устанавливаемые в процессе труда, то мы называем всю эту операцию сравнения "практически-пред­ме­тной".

Прежде, чем перейти к дальнейшим этапам анализа, нам важно отметить еще одно обстоятельство. Результатом операции практически-пред­ме­тно­го сравнения является взаимосвязь знания X—(A), в которой знак (A) обозначает один предмет X. Однако, эта взаимосвязь сама возникла лишь на основе подобной же взаимосвязи A—(A)² и, следовательно, знак (A), если брать его сам по себе, вне того или иного единичного употребления, обозначает не один предмет, а по крайней мере, два. Фактически же он, конечно, обозначает не два предмета, а целое множество их. Ведь очевидно, что когда в сферу коллективного производства попадают новые предметы Y,Z.., они точно таким же образом сопоставляются с известными уже предметами A или X и (в зависимости от результатов сопоставления) получают или не получают соответствующее обозначение (A). Результатом таких многократно повторяемых актов "сопоставления-отнесения" является то, что каждый знак языка вступает в связь уже со многими реальными предметами.