7.Кибела на биге, запряженной львами.

Рис.10. На денарии Марка Вольтея, сына Марка, 78 г. до н.э. (RSC Volteia 4);

Рис.11. на ауреусе Луция Цестия и Гая Норбана, январь-апрель 43 г. до н.э. (Craw. 491/2).

Богиня Кибела — олицетворение матери-природы, почитавшаяся в Малой Азии. Спутниками богини, считались корибанты и куреты, ее любимцем является прекрасный юноша Аттис. Греки отождествляли ее с богинями Геей и Реей, а римляне — с богиней плодородия Опой.

Культ Кибелы в Риме был введён в 204 до н. э. в конце Второй Пунической войны. Согласно пророчеству “Сивиллиных книг», в Рим был перевезен особым посольством древний символ культа богини, темноцветный камень (вероятно — метеорит), из ее храма в Пессинунте (Верхняя Фригия) (Ливий, XXIX, 11, 7; Полибий, XXI, 37, 5-6). В Риме Кибела почиталась под именем Великой Матери Богов (Magna Mater Deorum). Её храм находился на Палатинском холме, а ее жрецы назывались «галлами» (galli), поскольку ее культовый центр в Пессинунте в это время был частью Галатии.

Античное искусство представляло Кибелу в виде величественной матроны, с башенной короной на голове (символ покровительницы и хранительницы городов). В одной руке у нее тимпан, в другой иногда колосья или скипетр. Она сидит на троне, окруженном львами (символ природной энергии), или в колеснице (символ земли), запряженной львами; иногда представлена верхом на льве. Прообразом ее изображений на троне, вероятно, является скульптура Агоракрита (V в. до н.э.), ученика Фидия, из храма Великой Матери в Афинах.

Повозка Кибелы, запряженная львами, не только является одним из атрибутов Великой Богини, но и имеет свое мифологическое происхождение. Аталанта из Беотии, дочь Схенея, была знаменита своей красотою и быстротою в беге. Каждому из искателей своей руки она предлагала состязаться в беге, причём он, безоружный, должен был бежать впереди, она же с копьём следовала за ним; если она его не настигала, то признавала своим женихом, в противном случае его ожидала неминуемая смерть. Много юношей пало от её руки, пока Гиппомен, сын Мегара, перехитрил её с помощью Афродиты. Богиня дала ему золотые яблоки, которые он во время бега ронял поодиночке. Поднимая их, Аталанта отстала, и Гиппомен первым достиг цели.

Но он забыл поблагодарить Афродиту. Желая ему отомстить, она возбудила в нём такую сильную страсть, что он возлег с Аталантой в храме Кибелы, и разгневанная Кибела превратила их во львов, которых запрягла в свою колесницу. (Гигин. Мифы, 185; Гераклит. О невероятном, XII). Во времена античности считалось, что львы не могут совокупляться друг с другом, а только с пантерами, так что в этом превращении было заложено еще одно наказание для Аталанты и Гиппомена.

Празднества в честь Кибелы носили характер оргий, во время которых жрецы богини, впадая в неистовство, наносили себе увечья. Особенно привлекательными для народа были искупительные жертвы Кибеле — тавроболии и криоболии (орошение посвященных в культ кровью быка или барана). Главными ритуалами были Мегалесийские игры и священные патрицианские пиры, проводившиеся за несколько дней до Цереалий – с 4 по 10 апреля.

Популярность Мегалезий была так велика и игры настолько больше интересовали жителей Рима, что в 165 г. до н.э. из-за этого с треском провалилась премьера одной из пьес Теренция, о чем автор с горестью сообщил в более позднем прологе к своей комедии (Теренций. Свекровь, 1-7).

Видимо, с обрядностью Мегалезий и связан сюжет реверса денария 78 г. до Р.Х., на аверсе которого изображен Аттис, любимец Кибелы.

Происхождение Аттиса загадочно. Подробный рассказ в двух вариантах содержится в «Описании Эллады» (Павсаний, VII, 17, 9-12). Согласно римскому, более позднему преданию, Аттис нарушил обет безбрачия, увлекшись нимфой. Кибела губит нимфу, насылает на Аттиса безумие и тот оскопляет себя под елью. (Овидий. Фасты, IV, 223-246). Изображение Аттиса, сидящего на козле, впервые было помещено на редчайшем денарии 115-114 гг. до н.э., который отмечает введение его культа Марком Корнелием Цетегом (консулом 204 г. до н.э.) (RSC Cornelia 18). Культ Аттиса проник в Рим вместе с культом Великой Матери, а его смерть и воскресение официально праздновались в Риме 24 и 25 марта: последнее число считалось днем весеннего равноденствия, то есть днем, наиболее подходящим для возрождения «умирающего бога».

Но есть также версия, что на аверсе денария 78 г. до н.э. изображен не Аттис, а Беллона, римская богиня войны (Craw. 385/4). Известно, что жрецы Беллоны (беллонарии), также как и жрецы Кибелы, приносили в жертву богине человеческую кровь, нанося себе раны на руках и ногах специальными двусторонними топориками.

Еще раз изображение биги Кибелы появляется на ауреусе 43 г. до н.э., выпущенного сразу после смерти Цезаря видимо для оплаты легионов, когда Октавиан «стал самыми щедрыми подарками собирать ветеранов, чтобы защитить себя и республику» (Светоний. Божественный Август, 10). Но, кроме чисто донативного назначения этого ауреуса, надо отметить и его вполне определенную пропагандистскую направленность.

Аверс ауреуса нсет изображение Сивиллы, перекликающееся с аналогичным изображением на денарии Т. Каризия 46 г. до н.э. (RSC Carisia 10-11a) – явный намек на известное пророчество в «Сивиллиных книгах», что Парфию сможет победить только царь, поэтому Цезарь должен получить этот титул (Светоний. Божественный Юлий, 79). Пожалуй, это один из первых «цезарианских мотивов», позднее так обширно представленных в чекане Октавиана, позднее Августа.

Если развить эту версию, то можно предположить связь сюжета аверса и реверса ауреуса, объединенных темой пророчеств «Сивиллиных книг». Изображение Кибелы на биге, запряженной львами, конечно же отсылает к Мегалезиям 43 года, проводившимся в самом начале апреля, но двумя неделями раньше произошло и другое событие - первая годовщина смерти Цезаря.

В такой хронологической привязке нет ничего необычного – например, годом позже Брут чеканит известнейший денарий «Иды марта» (RSC 15). Отметим также, что десятью днями позже ид, 24 марта, еще до Мегалезий, справляли «День крови» — в этот день жрецы Кибелы занимались самобичеванием. А если вспомнить кровавые обряды, сопровождающие шествие Кибелы, то сюжет ауреуса становится просто символическим.

Начало 43 г. до н.э. был трудным для Октавиана. Второй триумвират, Филиппы, Акций, – все было еще впереди. Будущее было тревожно и непонятно… Появление на ауреусе Кибелы, с которой римляне связывали свои надежды после разгрома при Каннах в 216 г. до Р.Х., подчеркивает драматичность современных событий и проводит историческую параллель между событиями Второй Пунической войны и Гражданскими войнами в Риме. А изображение Сивиллы отсылает легионеров, которым и было адресовано это нумизматическое «послание», к победоносному образу Цезаря, приемного отца Октавиана. Если наша версия верна, то тема этого ауреуса 43 г. до Р.Х. – подтверждение легитимности власти Октавиана, прославляющего своего отца – Гая Юлия Цезаря.