3. Юнона на биге, запряженной козлами.
Рис.5. На денарии Гая Рения, 138 г. до н.э. (RSC Renia 1).
Юнона — супруга Юпитера, хранительница браков, покровительница рожениц, отождествляемая с греческой Герой. Культ Геры был связан с козами, которые были главным жертвенным животным для этой богини. В Спарте Гера даже имела эпитет Эгофагия, т.е. «Поедающая коз». На денарии 138 г. до н.э. изображена Юнона Козья (Caprotina).
В честь учреждения браков 1 марта римлянки праздновали Матроналии. Похожий праздник справляли замужние женщины вместе с рабынями 7 июля в честь «Козьей Юноны» на Козьем болоте, так называемые Капротинские ноны. По одной версии, начало этого культа относится к мистическому исчезновению Ромула на Козьем болоте, по другой – к эпизоду Латинской войны (Плутарх. Ромул, 29; Камилл, 33).
По мнению М. Крауфорда, это один из первых денариев, прославляющих род монетария, где reno = поводья из кожи или меха (Craw. 231/1).
4. Юпитер на биге, запряженной слонами.
Рис.6. На денарии Гая Цецилия Метелла Капрария, 125 г. до н.э. (RSC ; Caecilia 14).
Слоны в античности всегда были символом высшего божества или царской власти. Павсаний в своем «Описании Эллады» приводит следующий рассказ: «Первыми из жителей Европы стал пользоваться слонами Александр, победив Пора и войско индийцев. После смерти Александра ими стали пользоваться и другие цари; наибольшее число их имел Антигон; эти животные попали в плен к Пирру после битвы его с Деметрием. Когда они появились, ужас охватил римлян: они сочли, что это что-то иное, а не животные. Слоновую кость, которая употреблялась для разных изделий и бывала в руках у художников, конечно, все знали с давнего времени; самих же животных, прежде чем македоняне не перешли в Азию, вначале никто не видал, кроме индийцев, ливийцев или их соседей» (Павсаний, I, 12, 4).
Римляне называли слонов «луканскими быками» (boc Luca), так как они впервые увидели их в Лукании, и бык был для них до тех пор самым крупным из известных животных (Солин, 25, 15). Изображения квадриг и биг из слонов появляются и на монетах эллинистических государств. И если на золотых статерах Птолемея I Сотера этой упряжкой управляет сам Александр Великий (Svor. 126, SNG Cop. 426), то на статерах и тетрадрахмах Селевка I возничими становятся богини Артемида и Афина (SC 257; SCB 1.1, 4 (A1/P1); ESM 331; Houghton 1034; SC 177.3. ESMS El.28).
К I веку до н.э. римские триумфы приобретают все большую восточную пышность и великолепие. Плиний упоминает о том, что Помпей Великий во время своего триумфа за победу над Африкой (80 или 79 г. до н.э.) хотел въехать в Рим на квадриге из слонов (Плиний. VIII, 4). Об этом же пишет и Плутарх: «Многие были раздражены и возмущены, и, из желания еще больше огорчить их, Помпей, как сообщают, задумал ехать на колеснице, запряженной четырьмя слонами, так как он привез из Африки много этих животных, захваченных у тамошних царей. Но так как ворота оказались слишком узкими, то ему пришлось отказаться от своего намерения и заменить слонов конями» (Плутарх. Помпей, 14).
После Помпея право держать слонов стало привилегией римских императоров. Так в 27 г. до н.э. в честь Августа была воздвигнута триумфальная арка на Мульвиевом мосту (Рим) со слоновьей квадригой наверху, которая изображается на монетах 19-18 гг. до н.э. (RIC 141, 301, 311). К VII веку повозка с запряженными слонами уже не была диковинкой, оставаясь просто частью культа императора, о чем свидетельствует византийский историк: «Шел второй год правления Маврикия, зимой император был провозглашен консулом. Вступив на императорскую колесницу, он явил замечательное зрелище: везли императора не кони, не мулы, не слоны – везли его люди» (Феофилакт Симмокатта, I. 12, 12).
Слоны, изображенные на реверсе римского денария 125 г. до н.э., указывают на славную страницу в истории известного плебейского рода Цецилиев. Луций Цецилий Метелл (консул 251 г. до н.э.) предводительствовал войсками против карфагенян в Первую Пуническую войну в Сицилии и в 250 г. в битве при Панорме разбил Гасдрубала и захватил множество слонов. «Свидетельство огромной победы – захват около сотни слонов – столь великая добыча, как если бы он захватил это стадо не на войне, а на охоте»,- писал о Метелле историк Луций Анней Флор (Флор, XVIII, 27-28). Эта победа отражена в виде «слоновьих» атрибутов, так или иначе представленных на многочисленных монетах Цецилиев (RSC ; Caecilia 28, 29, 29а, 38, 43, 47, 50).
Позднее другой яркий представитель рода — Квинт Цецилий Метелл Македонский, будучи претором в 148 г. до н.э. победил Андриска (Лже-Филиппа) Македонского, отчего и получил свое прозвище и добавил на многие родовые монеты македонский щит как еще один атрибут славы и воинской доблести Цецилиев. Кстати, его младший сын и был монетарием рассматриваемого денария 125 г. до н.э. и тоже имел прозвище Капрарий (Caprarius), т.е. «козий пастух», но почему он так назван, нам неизвестно.
Происхождение этого странного прозвища вероятно может пояснить известная острота Сципиона Эмилиана о Гае Цецилии Метелле:» «Если твоя мать родит в пятый раз, она родит осла!“» (Цицерон. Об ораторе, II, 267). Метелл, четвертый сын в семье, таким образом, назван «ослиным сыном», «козьим пастухом», т.е. последышем, чем-то вроде нашего «Иванушки-дурачка». Пренебрежительные прозвища были в ходу у римлян. Так, например, Марк Антоний, полный тезка и родной отец триумвира, после неудачной военной кампании на Крите получил иронический когномен «Критский» (Флор, XLII, 7).
Фригийский шлем Ромы на аверсе рассматриваемого денария с одной стороны свидетельствует о дальнейшем укреплении в Риме культа фригийской богини Кибелы (Полибий, XXI, 37, 5-6), а с другой, дает недвусмысленное мифологическое указание. Во Фригии молодой Приам, царь Трои, сражался против амазонок. Позднее они явились к нему на помощь против греков. То есть на этом денарии Рома выступает как амазонка, воюющая против варваров.