Национальная продукция - брутто с 1936 по 1955 г. (в перерасчете на цены 1936 года) в миллиардах н. М.

1936	1949	1950	1951	1952	1953	1954	1955	1956
47, 9	47,1	54,8	62,7	66,7	71,6	77,5	85,8	91,9

(Источник данных - Федеральное бюро статистики)

Этот пример неоспоримого успеха экономической поли­тики показывает, насколько важнее сосредоточить все уси­лия народного хозяйства на увеличении народнохозяйствен­ного дохода, чем терять силы в борьбе за распределение до­хода и, тем самым, уклониться от единственно плодотворно­го пути повышения национальной продукции. Куда легче дать каждому по более крупному куску от большего, все увеличивающегося в своих размерах пирога, чем получить выгоду из споров о распределении маленького пирога, ибо тогда каждая выгода должна быть компенсирована какой-либо другой невыгодой.

Соревнование вместо эгоизма

Нередко поругивали меня за то, что я отказывался по­нимать столь бесплодный ход мыслей. Успех подтвердил мою правоту. Немецкая экономическая политика дала воз­можность из года в год повышать доход, который все извле­кают из экономики. Частное потребление выросло с 1950 до 1955 года (в пересчете на цены 1936 года) с 29 млрд. до 51 млрд. н. м. Этот рост, в сравнении с эволюцией за границей, вывел нас на первое место в мире. Согласно исследованиям Организации европейского экономического содружества ин­декс частного потребления на душу населения (1952 год = 100) вырос в Западной Германии с 77 в 1949 году до 126 в 1955 году; за тот же период индекс вырос в США с 96 до 107, в Великобритании с 100 до 110, в Швеции с 96 до 110, во Франции с 88 до 113. Если даже принять за исходный уровень довоенное время, то западногерманское развитие да­леко превосходит средний уровень развития всех стран, вхо­дящих в Организацию европейского экономического содру­жества. Даже самая смелая реорганизация нашего общест­венного порядка никогда не смогла бы добиться повышения частного потребления тех или иных групп населения даже в малой доле того, что было достигнуто в действительности; наоборот, подобная попытка привела бы к застою народного хозяйства.

Мой скептицизм в отношении всех споров о «справед­ливом» распределении национальной продукции исходит из убеждения, что любые требования о повышении заработной платы, обосновываемые этой «справедливостью», стоят в той же плоскости, что и разнообразные попытки других за­интересованных групп и даже широких слоев народа, и сво­дятся к стремлению добиться для себя выгоды за счет дру­гих. При этом легкомысленно забывается, что предпосылкой любых требований должно быть увеличение производитель­ности. Подобный, прямо-таки детский, подход в своем ил­люзионистическом ослеплении ставит в конечном счете под угрозу основы нашего прогресса. И здесь признание принци­па конкуренции может поставить преграду эгоизму. Как в здоровом, основанном на конкуренции, хозяйстве не дозво­лено, чтобы каждый отдельный участник его мог требовать для себя привилегий, так подобный способ обогащения не­допустим и в отношении целых групп.

Мои постоянные настояния, направить все усилия на путь экспансии, не ставя под угрозу здоровые основы наших хозяйства и валюты, основываются как раз на убеждении, что только этим способом можно гарантировать соразмер­ный, достойный жизненный уровень всем тем, кто без соб­ственной вины, вследствие старости, болезни, или как воен­ный инвалид двух мировых войн, не может принимать не­посредственного участия в производственном процессе.

Рост социальных пособий за последние годы подтверж­дает правильность этого тезиса. Повышение государствен­ных социальных пособий в Федеративной республике с 9, 6 млрд. в 1949 году до 24, 4 млрд. в 1956 году, равно как и новая реформа пенсий, стали возможны лишь благодаря хо­зяйственному прогрессу. Только экспансия дала возмож­ность бедным приобщиться в возрастающей степени к подъ­ему благосостояния. И если теперь федеральное правительст­во снова в состоянии значительно увеличить социальные по­собия, то только потому, что экономическая политика позво­ляет предвидеть в будущем дальнейший рост нашей нацио­нальной продукции.