IV. Источники суггестии в языке:

Свойство языка подсознательно воздействовать на душевное состояние и поведение отдельных людей и целых масс использовалось в социальной деятельности всегда и достаточно широко. Это свойство языка Л. Н. Мурзин называет суггестивно-магической функцией с учетом того, что суггестия в широком смысле есть речевое воздействие на психологические установки реципиента.

Источником суггестии (или суггестивно-магической функции языка) является сам язык, его противоречия, обычно скрытые от носителей языка, т. е. не осознаваемые последними.

1. Структура знака (его немотивированность). Ф. де Сосюр настаивал на условности связи между означающим и означаемым языкового знака (так, стол назван столом производно, вне всякой связи с каким-то мотивом). Другая позиция выражается в пользу мотивированности знака. Однако мотивированные слова часто являются производными (см. стол – столик) и уже поэтому относятся к периферии языка. Центральные же компоненты языка если и мотивируются, то лишь фонетически, т. е. имлицитно. Нужно признать, что с синхронной точки зрения многие простые знаки являются в языке совершенно немотивированными и произвольными. Говорящие воспринимают знак целиком и пользуются им вне зависимости от того, есть ли на самом деле мотивационная связь между звуком и значением или нет ее. Может быть, поэтому мы легко используем в речи совершенно нелепые выражения типа косить сено, рубить дрова и т. п. Таким образом, структура языкового знака такова, что он способен вызывать в сознании носителя языка впечатление неясного, непонятного, таинственного, а значит, побуждает ориентироваться на ощущения и чувства в восприятии языкового знака.

2. Неопределенность значения знака обусловила в языке такие явления, как синонимия, омонимия и многозначность. Известно, что одним и тем же словом мы можем обозначить бесчисленное множество предметов и явлений, часто весьма непохожих друг на друга, например, словом стол мы называем предмет мебели, систему питания (диетический стол), бюро информационных услуг (справочный стол) и т. д. Но и один и тот же предмет может быть назван столь же бесчисленным рядом вербальных выражений: кровать – постель, койка, ложе, топчан и др.

Принято считать, что неопределенность значения знака, его полисемантичность нейтрализуется в тексте. Во-первых, не до конца, во-вторых, в тексте возможны добавочные смыслы – намеки, косвенные смыслы, ирония и т.д. Даже один и тот же текст человек в разные периоды своей жизни может воспринимать по-разному. В итоге текст заключает в себе гораздо больше того, что говорящий намерен сказать. Отсюда известный парадокс В. фон Гумбольта: «Всякое понимание есть в то же самое время непонимание», и здесь кроется источник суггестии. Суггестант понимает суггестора ровно настолько, насколько он может интерпретировать его слова – в соответствии с установками, уровнем знаний, психическим состоянием, интенцией в данный момент. Текст всегда предполагает догадку, домысливание, игру фантазии, что и определяет суггестивность текста.

3. Еще одним важным свойством языка как источника суггестии является шаблонность и творчество, заложенные в языковом знаке. Язык одновременно является стандартным и воплощающим творческое начало. Человек мыслит шаблонно, с одной стороны, с другой – создает оригинальные тексты и выражает соответствующие мысли. Носитель языка создает свой внутренний, семиотический мир, который коррелирует с миром действительности, но является самодостаточным. С помощью языка каждый из нас создает свой ментальный мир, что открывает дверь суггестии и магии.

Все перечисленное свидетельствует, что суггестивно-магическая функция – не случайность, не частность для языка, а его органическое свойство. Источники этой функции заложены в структуре языка, в самих способах его реализации.