Глава 2. Переговоры с преступниками

2.2. Правовые и нравственные основы переговоров с преступниками

"Переговоры с преступниками". Такого понятия нет в законе, уголовном праве и уголовном процессе. Изложенное в предыдущей главе позволяет утверждать, что переговоры с преступниками явление далеко не единичное, а носящее распространенный характер. Они непосредственно связаны с преступлениями определенной категории, причем в основном тяжкими, и выступают в качестве альтернативы к применению силы, путем изменения в ходе диалога поведения личности (или преступной группы, сообщества) в целях решения задач уголовного судопроизводства. Смыслом переговоров с преступниками, начавшими преступную деятельность, является склонение их к добровольному отказу от совершения преступления при наличии сознания фактической возможности довести его до конца (ст. 16 УК РСФСР); предотвращению виновным вредных последствий, или добровольное возмещение намеченного ущерба, или устранение причиненного вреда (п. 1 ст. 38 УК РСФСР); чистосердечному раскаянию или явке с повинной, а также активному способствованию раскрытия преступления (п. 9 ст. 38 УК РСФСР). Между тем перечисленное — это юридически значимые факты. Поэтому переговоры с преступниками обретают рамки правового действия, требующего правовой оценки. «Из жизни возникает право» — говорили еще в древности. Переговоры с преступниками, как мы убедились, — реальность социальной и правовой действительности. Они существуют в жизни, но их не упоминает закон.

Чем объяснить «молчание права» в этом вопросе? Пробел в праве, писал П. Е. Недбайло, — это пробел в содержании действующего законодательства в отношении фактов общественной жизни, находящихся в сфере правового воздействия». Уголовное преступление и все его опосредствования, включая последствия, несомненно, находятся в сфере правового воздействия государства. Отсюда и переговоры с преступниками должны находиться в сфере его правового воздействия. Допустимо, что законодатель вообще негативно относится к этому явлению социального и правового бытия. Однако запрещения на ведение переговоров с преступниками законодатель не установил. «Разрешено все, что не запрещено законом» — правовой принцип в полной мере относится к диалогу с преступниками.

Но знает ли закон вообще устную или письменную форму обращения к лицам, совершающим преступление? Обратимся к Закону Российской Федерации «О милиции», принятому Верховным Советом России 18 апреля 1991 г. В статье 11 закреплено право милиции: «требовать от граждан и должностных лиц прекращения преступления». Далее, милиция обязана согласно статьи 12 этого Закона предупреждать о намерении использовать применение физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если «ненасильственные способы» не достигли положительного результата в деле пресечения преступлений, задержания лиц, их совершивших, преодоления противодействия законным требованиям (статья 13). Таким образом, законодатель допускает возможность контактов с преступниками в виде устных или иных по форме к ним обращений и ждет ответной реакции. Более того он в соответствии с тем же Законом делает различия в «ненасильственных способах» борьбы с преступностью и применением физической силы, в том числе «боевых приемах борьбы», отводе последним место лишь в том случае, когда первые не привели к желаемому результату (ст. 13 Закона «О милиции»).

Переговоры с преступниками несут черты явно ненасильственного образа действия в достижении задач по защите жизни, здоровья, прав и свободы граждан, собственности, интересов общества и государства и иных противоправных посягательств, не содержат признаков мер принуждения (статья 1 Закон «О милиции»). Между тем на практике они нередко позволяют успешно решать эти задачи. Причем требование о прекращении преступления и предупреждение о возможном применении силы являются необходимым правовым компонентом высказываний стороны, представляющей правоохранительные органы в ситуациях, которые мы рассмотрели в предыдущей главе, правовым способом (средством) воздействия в последующем диалоге для достижения стоящих перед ними целей по предупреждению и пресечению преступлений, реализации уголовной ответственности правонарушителей.

По своему «правовому естеству» и смысловой направленности переговоры ведутся для предотвращения опасности, угрожающей личности и ее правам, интересам общества, государства. А это значит, что опасность может быть устранена правовыми средствами, одобренными законом действиями при наличии состояния необходимой обороны, крайней необходимости, путем задержания преступников.

При необходимой обороне опасность устраняется активными, насильственными действиями, примерно адекватными силе действительной, наличной, общественно-опасной угрозы. Закон не обязывает защищающую сторону искать варианты своего поведения, вместо решительного противодействия угрозе насилия.

Вести переговоры с преступниками, находясь в состоянии необходимой обороны, неуместно, поскольку право на самозащиту (или защиту других лиц) «независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти» (ст. 24 Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г.).

Устранение опасности в состоянии крайней необходимости, задержании преступников, наоборот, допускает возможность ведения таких переговоров. Рассмотрим подробнее этот вопрос. При крайней необходимости (ст. 14 УК РСФСР) законодатель обязывает рассмотреть варианты ответных действий, при которых возможно и избежать причинения вреда третьей стороне (лицам): «если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами». И, кроме того, предусмотреть, чтобы наносимый вред был меньше того, что несет с собой устраняемая опасность.

При задержании также требуется, чтобы были рассмотрены варианты действий, не сопряженные с использованием насилия. И, конечно, чтобы принимаемые меры по обезвреживанию преступников не превышали пределов необходимости, соответствовали обстоятельствам задержания и общественной опасности совершенного преступления.

Приведем сравнительную таблицу, установленных законом признаков (условий правомерности) для перечисленных обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность деяния.

Необходимая оборона Крайняя необходимость Задержание преступника

Устраняется опасность (общественно опасная, действительная, наличная) Посягательства на интересы государства, общества, личности Опасность, угрожающая интересам государства, общества, личности Необезвреженный преступник

Источник опасности Лицо Лицо, другие обстоятельства Лицо

Вред причиняется Лицу Третьим лицам Лицу, совершившему преступление

Необходимость поиска возможностей устранения опасности без причинения вреда Не требуется Необходимо Необходимо

Не допускается Превышение пределов необходимости Больший вред Превышение пределов необходимости

Гражданско-правовые последствия Нет Возможны (ст. 449 ГК РСФСР Нет

Как видно из таблицы, необходимость поиска возможностей устранения опасности без причинения вреда не требуется при необходимой обороне. В то же время без него не обойтись в состоянии крайней необходимости и при задержании преступников. Переговоры обеспечивают в ряде ситуаций «перебор» конфликта, устранение опасности без применения насилия и причинения вреда. Они способствуют достижению юридически значимых с точки зрения целей институтов крайней необходимости и задержания преступников последствий. Можно сказать, что «механизмы переговоров» для ряда криминальных ситуаций как бы «включены» в правовую основу этих институтов уголовного права.

Приведем сравнительную таблицу, установленных законом признаков (условий правомерности) для перечисленных обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность деяния.Под этим углом зрения предстоит обсудить наиболее часто встречающуюся на практике ситуацию, связанную с захватом заложников. Многие годы она оставалась вне аналитического рассмотрения в юридической литературе. Между тем она необычна в своей изначальной основе, т. к. в ходе освобождения заложников решаются по меньшей мере три задачи:

оборона людей, оказавшихся во власти преступников в положении, когда они, как правило, не могут себя защитить;

рассмотрение условий, выдвигаемых преступниками, содержащих обычно требования нанесения вреда третьей стороне (лицам);

в конечном итоге обезвреживание и задержание преступников, привлечение их к законной ответственности, освобождение заложников живыми и невредимыми.

Приступая к научной проработке правовой природы феноменологии, закономерностей и механизма переговоров с преступниками (как альтернативы применения силы), автор высказал соображение, что рассмотрение ситуации освобождения заложников может быть проведено по правилам института крайней необходимости. Однако позднее стали высказываться и иные точки зрения. Журнал «Социалистическая законность» предложил провести дискуссию по этой проблеме. Был поставлен, в частности, вопрос: как оценивать ситуации, связанные с захватом заложников, — действия против тех, кто совершил такой захват, а также действия лиц, совершивших захват заложников по непротивоправным мотивам, например, с целью привлечения внимания или для защиты своих прав и законных интересов. Выдвинута была идея и о возможной совокупности институтов необходимой обороны и крайней необходимости в одной и той же ситуации.

В ходе дискуссии ряд авторов поддержали мысль о возможной совокупности институтов необходимой обороны и крайней необходимости. Так, А. Лоскутов полагает, что меры, принимаемые для пресечения захвата заложников, представляют своеобразное сочетание действий, совершаемых в условиях крайней необходимости, и действий, совершаемых в условиях необходимой обороны8. В. Назаров и В. Прошляков высказали мнение, что "...причинение любого вреда (в том числе и лишение жизни) лицам, удерживающим заложников, должно рассматривать как действие в состоянии необходимой обороны... Если в ходе их освобождения пострадали заложники или третьи лица, то данная ситуация должна расцениваться по правилам крайней необходимости.

Таким образом, А. Лоскутов считает, что институты крайней необходимости и необходимой обороны действуют неодновременно в случаях захвата заложников, а В. Назаров и В. Прошляков полагают, что их действие оценивается по конечному результату разрешения рассматриваемой ситуации.

На наш взгляд, в случае реализации преступного посягательства с целью захвата заложников, реального возникновения этой опасности, возникают обстоятельства, позволяющие действовать по правилам не только крайней необходимости, необходимой обороны, но и задержания преступников. Поскольку по времени обычно невозможно отделить одни от других, все решает специфика сложившейся ситуации, связанная со стремлением сохранить жизнь и здоровье заложников, пресечь преступные деяния лиц, их захвативших.

Вызывает возражения и оценка действий институтов крайней необходимости и необходимой обороны по итогам проведенной операции по освобождению заложников. Правовые требования действительности и наличности преступного посягательства и опасности относятся не только к концу, но и к началу возникшей ситуации, требующей действия в условиях необходимой обороны и крайней необходимости.

Представляется очевидным, что при захвате заложников по любым мотивам и целям создается устойчивая, повторяющаяся ситуация, когда возникает реальная опасность для охраняемых законом прав и интересов личности, общества, государства, устраняемая, как правило, совокупностью правовых мер, предусмотренных институтами необходимой обороны, крайней необходимости и задержания преступников.

Переговоры с преступниками в ситуации захвата заложников позволяют в условиях крайней необходимости и задержания преступников достичь юридически значимых последствий без применения насилия или иного причинения вреда (либо с наименьшим вредом).

Переговоры, кроме склонения преступников к отказу от удержания заложников, направлены и на рассмотрение тех условий, которые выдвигают преступники. Захватывая заложников, преступники преследуют политические, этнические, корыстные и иные цели, стремясь их достигнуть путем причинения вреда личности, обществу, государству, третьей (противоборствующей) стороне. Жизнь людей таким образом ставится в зависимость от удовлетворения требований, выдвигаемых преступниками. Практика захвата заложников в нашей стране и за рубежом указывает на широкий спектр вопросов, которые лица, захватившие заложников, пытаются решить столь противоправным и антигуманным способом: дестабилизация социально-политической обстановки, получение разного рода незаконных преимуществ, вооружение себя и своих сторонников, освобождение единомышленников из-под стражи, овладение материальными средствами, транспортом, другими важными объектами, наркотиками и иными запрещенными веществами и т. д.

Исходя из того, что жизнь, здоровье и другие естественные блага и юридические права личности — высшая общественная ценность, в принципе выдвигаемые преступниками, захватившими заложников, требования могут быть предметом переговоров. Кроме предоставления им оружия, взрывчатых, отравляющих и бактериологических веществ, освобождения преступников из-под стражи вне правовых процедур, поскольку это нарушает правила крайней необходимости, т. к. причиненный ими вред может быть более значительным, чем предупрежденный путем освобождения заложников. Эта позиция ныне приобретает все больше сторонников и требует, на наш взгляд, международно-правового закрепления.

Есть и другая точка зрения: передача преступникам оружия может быть допущена. "Характерным — пишет X. Д. Аликперов — является пример, связанный с захватом бандой Якшиянца группы школьников и их учительницы. Ради предотвращения их гибели и освобождения сотрудников правоохранительных органов пошли на выполнение ультиматума преступников о предоставлении им оружия, наркотиков, валюты, самолета для вылета за рубеж. При этом они в пределах профессионального риска рассчитывали на пресечение действий преступников за рубежом, выдачу их как и передачу законным владельцам оружия, валюты и т. д. Расчет оправдался...". Думается, что счастливый финал этой операции не должен изменять правило: не предоставлять преступникам оружия. В приведенном случае по существу никакого «расчета» не было. Была надежда на то, что удовлетворение требований преступников удержит их от применения оружия. Поведение преступников в подобных ситуациях непредсказуемо, и не дает возможность определить степень вероятности наступления желаемого результата — основы любой формы риска, в том числе и профессионального. Это подтверждает, в частности, драматические события известным захватом вооруженной группы заключенных самолета в Якутию для вылета за границу. По свидетельству работников гражданской авиации преступники неоднократно были «на грани» применения оружия на поражение в силу неадекватного восприятия событий, психической неустойчивости.

В юридической литературе как спорный рассматривался вопрос о том, что причиненный в состоянии крайней необходимости вред должен быть не только меньше вреда избегнутого, но и наименьшим из всех возможных. Конечно, в конкретике устранения опасности нередко бывает невозможным оценить, какой избранный способ или средство действий позволит минимизировать причиненный вред. Однако в ходе переговоров с преступниками эта задача должна стоять непременно.

Продолжение... В.П. Илларионов

Переговоры с преступниками

Источник: Сайт "Юридическая психология"