Приказ оренбургского военного губернатора п. К. Эссена о порядке пересечения государственной границы России от 26 марта 1817 года:

… Впредь никто с нашей стороны, ни под каким видом, за черту

границы не смел сделать ни одного шага, кроме тех, коим представлены права сии, по положению законов, равно есть ли бы и случились какие происшествия, не преследовать киргизов в их границах ни одного шагу, не делать на кочёвки их нападения и не грабить имущества их под строгою ответственностью, воров же стараться ловить не в их пределах, а по поимке ссылать к суду пограничной комиссии, по чему с сего времени всех, переходящих за границу без его ведома, брать под стражу, не смотря ни на какое лицо и мне доносить.

Из медико-топографического описания Оренбур­га, проведенного в 1829 году ординатором Оренбургского военного госпиталя, штаб-лекарем и. А. Соколовым

Город Оренбург лежит в довольно об­ширной, безлесной долине, образуемой соединением рек Сакмары и Урала, на правой нагорной стороне последнего, на крутом высоком берегу его. Местоположение его довольно ровное и гладкое; почва земли – глинисто-песчаная. Собственно город обне­сен валом с бастионами и 4 воротами; улицы в нем прямые, довольно широкие, дома большею частью деревянные, обштукатуренные изнутри и снаружи; у бедных умазанные глиною. К городу принадлежат два форштадта, из них один к северо-востоку называется казачьим, другой на запад просто слободкой. Здесь дома все без исключения де­ревянные, построенные из леса тонкого, весьма часто полуистлевшего, сырого (тополей, осины, березы). Число жителей прости­рается до 11 000 душ и между ними до 6 000 военных. Все они пользуются водою из Ура­ла, чистою, светлою, совершенно безвкус­ною. Весьма немногие берут ее из двух или трех хороших колодцев. Тоже удобство в удовлетворении и прочим потребностям жизни, по крайней мере, главным, необходи­мым. Не во многих странах так дешева пшеница, рыба, мясо; и кусок черного хлеба в хижине селянина здесь такая же редкость, как белый хлеб у крестьянина в Литве и Финляндии. Правда, падежи почти каждогод­ние истребляют здесь множество скота, осо­бенно рогатого, но потеря сия с избытком вознаграждается каждое лето и осень выменом баранов киргизских, которых мясо нередко продается по 50 коп. за пуд, а потому и составляет самую обыкновенную пищу простого народа.

Жители всего города и вообще всего края представляют чудную, разительную смесь поколений различного характера, языка, обычаев и веры. Русский крестьянин, казак, отставной солдат и малолеток, татарин, башкирец, мещеряк и тептярь дружелюбно делят между собой обширную плодоносную степь, один для нивы, другой для табуна лошадей. Но вольные со­словия казаков, малолеток, тептярей и башкирцев, будучи изъяты от обыкновенных податей государственных и проводя половину жизни на службе линейной, на коне и форпосте, а дома работая слегка, для себя, нечувствительно заражаются каким-то беззаботным равнодушием к избыткам трудолюбия и деятельности. То же должно сказать и о сословии татар, посвятившим себя исключительно расчетам торговли мелочной, женолюбию и праздности. Из сего источника проистекают не только многие, часто весьма резкие, недостатки в нравственном характере здешнего населения, но и какое то общее, весьма заметное расслабление физическое. Вот причина, от чего так обыкновенны здесь болезни весьма изнурительные ….