2. Основные черты восточных обществ и причины их специфики.

Еще в первой половине XX в. исследователи обратили внимание на то, что на Востоке не только специфически преломляются общие закономерности социально-экономического и социально-исторического развития, но и имеются черты и явления, присущие только Востоку. Одним из главных отличий восточного общества от европейского, была, как отмечалось выше, многоукладность. А.И. Рейснер в 1984 г. специально подчеркнул, что «на Востоке феодализм на всех ступенях развития выступал по преимуществу как синтезированная (гетерогенная) структура». В Европе, где развитие общества, примерно с XIII в. начинает обгонять Восток, в том числе, весьма продвинутые страны Мáгриба, переходные эпохи длились сравнительно недолго. Здесь скорее и решительнее изживались старые социальные формы и связи, быстрее происходило становление новых общественных отношений и порядков (исключение составляет, пожалуй, лишь эпоха с III по VII вв., на которую падает наиболее интенсивный период Великого переселения народов с его разрушениями, гибелью людей, упадком производительных сил и т.п.). Наоборот, на Востоке сохраняется установившаяся еще с древности традиция крайне медленного изменения социального строя. Общественная система здесь не разрушалась полностью даже после мощных восстаний и потрясений, частично воспроизводя себя в новых условиях, имело место устойчивое сохранение архаичных форм социальной организации. Любая социальная система на Востоке никогда и нигде не достигала законченной формы, сохраняла свою гетерогенность. Для древности и средневековья на Востоке характерен медленный эволюционный процесс изменений, растянувшийся на столетия и тысячелетия при отсутствии резких скачков между историческими эпохами. Именно эта черта, во многом, явилась причиной того, что установить хронологические рамки средневекового Востока оказалось очень трудно. Автор вузовской «Истории Востока» Л.С. Васильев ориентировочно определяет отправную дату восточного средневековья примерно началом - первыми веками нашей эры. При этом внутреннего членения средневековья для всего Востока ему установить не удается – это возможно только для отдельных стран. Завершается же средневековье для большинства стран Востока в середине XIX в., когда натиск европейских колонизаторов с их машинной индустрией привел к ломке и трансформации традиционной внутренней структуры Востока.

Но социально-формационная и иная неоднородность восточного общества, его многоукладность – принципиально важная, но не единственная из особенностей Востока. Что же создавало эту многоукладность, неоднородность?

Причиной ее были географическая, природная среда – с одной стороны, труднодоступные горные и пустынные районы, изолированность оазисов и долин, с другой плодородие почв и благоприятные природно-климатические условия в традиционно процветавших районах (например, великих рек), издревле склонных к хозяйственной автаркии. Благодатность почв и климата, особенно в орошаемых районах (в тех же долинах великих рек, оазисах), позволяла на Востоке получать более обильные, чем в Европе урожаи при меньших затратах труда (хотя изначальные затраты на налаживание ирригационной системы и ее поддержание затем в порядке были весьма значительными), делала более легко доступными продукты питания и другие материальные блага (такова, например, возможность получения 2-3 урожаев в год).

Это, в свою очередь, давало возможность гораздо большей доле населения (и гораздо раньше, чем на Западе) заниматься несельскохозяйственным (ремеслом) и особенно непроизводительным трудом (торговлей, управлением, наукой, служением культам, войной и т.п.). Очень важно и то, что в странах Востока сосредоточено много полезных ископаемых и других ресурсов, в т.ч. пряностей, драгоценных камней и пр., что позволяло быстрее получать нужные в производстве изделия, а также многие атрибуты культуры и быта, необходимые для обслуживания потребностей правящих верхов. Это позволяло быстрее кристаллизоваться верхушке (священнослужителям, военачальникам и т.д.), помогало ей выделяться из среды соплеменников, создавало культуре Востока в целом известный имидж как весьма изысканной и прихотливой и в то же время мало стимулировало поисковую деятельность населения. В результате общество оказывалось менее заинтересованным в совершенствовании производства материальных благ, что не могло не оказывать стагнирующего воздействия и на производственные отношения. В этом плане Восток можно сравнить с богатым «старшим братом» (ведь здешние цивилизации намного старше европейских), который «рано выбился в люди», долго лидировал, испытывая чувство превосходства, но потом зазнался и отстал от младшего – Европы.

Не менее важным был и фактор «сопротивления культур» и «полуцивилизаций», сформулированный замечательным французским историком Ф. Броделем. Согласно его концепции, несмотря на все попытки их уничтожения, «они появляются снова, упорно стремясь выжить». На Востоке те или иные культуры возникли гораздо раньше, укоренялись прочнее и поэтому отличались большей цепкостью, чем на Западе. И хотя подобное наблюдалось и в Европе, когда наследие римской цивилизации продолжало жить и в средневековье и в эпоху Возрождения и даже просуществовало вплоть до Великой Французской революции (в последнем случае это, скажем, римское право или античная мифология, образы которой были очень расхожими в культурной жизни того времени), тем не менее на Востоке мы сталкиваемся с ситуацией, когда, как выразился один историк, «культурно-цивилизационные факторы могут полностью блокировать детерминацию, идущую от способа производства…, могут частично парализовать ее, прервать поступательное формационное движение», т.е. затормозить или полностью устранить влияние перемен в общественном производстве на жизнь социума.

Весьма противоречивой была роль кочевых народов в истории Востока, прежде всего, средневекового. С одной стороны, набеги бедуинов, как и сельджуков, монголов, османов, имели, как правило, разрушительный характер для хозяйства и культуры, тормозили социальный и технический прогресс. С другой стороны, кочевники выступали в роли носителей «свежей крови», способствовавшей обновлению стагнирующих восточных социумов, для которых был присущ циклический характер развития. Так сменяли друг друга каганаты, халифаты, султанаты, эмираты и пр., что не меняло, однако, внутреннего содержания, которое воспроизводилось снова и снова.

Гораздо большая по сравнению с Западом этническая пестрота Востока также тормозила социальное развитие. Этническая и культурно-лингвистическая неоднородность населения, неравномерность развития различных этнических общин как бы сглаживались гипертрофированной ролью государства и религии, игравших по отношению к этим общинам централизаторскую, цементирующую и унифицирующую роль. А это предопределяло гораздо большее разрастание и более высокую степень влияния на Востоке бюрократии и духовенства, социально консервативных по своей сути. На протяжении всей истории Востока ему была свойственна очень сильная тенденция к сакрализации, обожествлению неограниченной власти правителей, сложнейшая иерархия правящей элиты, бюрократический произвол. Все это тормозило будущее развитие гражданского общества в Азии, Африке и Латинской Америке. Господствовало доминирование коллектива над личностью и соответствующая этому ментальность, в которой, кстати сказать, эмоциональное доминировало над рациональным.¹ Тем самым закреплялась и получала дополнительный стимул «азиатская деспотия», сформировавшаяся еще в древности на базе верховной собственности на землю и ирригационные сооружения, а также на рабов, берущая на себя ключевые хозяйственные, социальные, культурные и иные функции, обеспечиваемые с помощью громадного аппарата власти и принуждения. Конечно, в дальнейшем эта деспотическая власть претерпевала видоизменения, например, в средневековье она фактически приобрела, прежде всего, в мусульманских странах, теократический характер. Однако черты деспотизма сохранялись на практике еще очень долго, да и рабовладение, кстати сказать, как уклад, имело место на Ближнем Востоке вплоть до середины XX в.

Отмеченные выше черты специфики формационного и цивилизационного (иными словами, социально-экономического и культурного) развития Востока, характерны для него в целом. Тем не менее, необходимо все же выделить те из них, которые были свойственны именно средневековью. Для древности был характерен политеизм, отражающий разделение общества на несвязанные друг с другом ячейки-общины, культ войны, прямой силы, ничем не ограниченного произвола. Для средних веков на Востоке (и на Западе также) – господство мировых религий, освящающих существующий строй и вместе с тем проповедующих «любовь к ближнему», стремящихся как-то ограничить наиболее необузданные, жестокие формы эксплуатации.

Древности была свойственна общинная организация господствующего класса (господства рода над родом, племени над племенем, города-государства или храма над другими сельскими и городскими общинами). В средние века господствующий класс принимает обычно форму служилого сословия (военного или, как, например, в Китае, преимущественно гражданского) с развитой внутренней иерархией. При этом, как было только что отмечено, власть приобретает теократический характер, что сглаживает существовавшие в древности противоречия между духовной и светской властью (а в Западной Европе имевшие место на протяжении всего средневековья и выливавшиеся в ожесточенную борьбу между ними). При этом светский правитель (халиф) одновременно является и главой духовной организации (имамом). В то же время, создаваемый кочевниками феодальный госаппарат базировался на тех или иных племенных или этнических традициях, что только вело к углублению социальных различий, и следовательно, ко все менее гибкому реагированию на накапливающиеся общественные проблемы.

Теократизм не только способствовал укреплению верховных властных структур. Опора на мировые религии (особенно ислам) привела к невиданному ранее сплочению общинной организации, которая в средневековье включается в низовую систему организации власти. То-есть, именно для средневековья и было характерно невиданное ранее значение государства и религии, бюрократии и духовенства, которое позволило сплотить восточные общества, придать им «классический» облик, сообщить определенную завершенность особенностям их формационного и цивилизационного развития.