Осада султаном Мухаммадом II Багдада (1157 г.)

«...султанские эмиры стали уклоняться от сражения: они увидели, что время прошло (срок службы) и у них нет способа овладеть Багдадом. Они стали разъезжаться - каждый из них хотел вернуться к своим семьям и своим землям».

(Садр ад- Дин Али ал-Хусайни)

Дружба, военные союзы и перемирия

«...Тогда Антиохией стал владеть Балдуин, принц. Он был многим обязан моему отцу и дяде, да помилует их обоих Аллах. Когда он был взят в плен Hyp ад-Даула Балаком², да помилуе его Аллах, а после убийства Hyp ад-Даула перешел к Хусам ад-Дину Тимурташу ибн Ильзаги³, тот отправил его к нам в Шейзар, чтобы мой отец и дядя, да помилует их обоих Аллах, оказали посредничество в получении за него выкупа, и они хорошо обращались с ним. Когда Балдуин получил власть⁴, на нас лежал долг властителю Антиохи. Балдуин охотно сложил его с нас, и наши дела с Антиохией пошли успешно».

(Усама ибн Мункыз).

«Жоселен (граф Эдесский) напал на ар-Ракку и на «Крепости Джа'бара) и занял местности, расположенные вокруг. Он захватил пленных и угнал большие стада и расположился напротив крепости. От которой его отделял Евфрат. Наджм ад-Даула Малик сел в лодку вместе с тремя-четырьмя слугами и переехал к Жоселену через Евфрат. Между ними была давнишняя дружба, и Жоселен был многим обязан Малику. Жоселен подумал, что в лодке едет гонец от Малика, но один из франков подошел к нему и сказал: «Это сам Малик сидит в лодке». - « Это неправда!» - воскликнул Жоселен, но к нему подошел другой воин и сказал: «Малик вышел из лодки. Он прошел мимо меня и идет сюда». Тогда Жоселен встал и вышел Малику навстречу. Он оказал ему почет и возвратил все захваченные стада и пленных».

(Усама ибн Мункыз)

«В войсках короля Фулько⁵ был всадник, пользовавшийся большим почетом, который прибыл из их страны, совершая паломничество, и возвращался туда. Он подружился со мной, привязался ко мне и называл меня «брат мой»; между нами была большая дружба, и мы часто посещали друг друга».

(Усама ибн Мункыз).

«Многие франки обосновались в наших землях и подружились с мусульманами. Эти франки гораздо лучше тех, кто недавно приехал из франкских стран».

(Усама ибн Мункыз).

«Раз я просил у них (франков) суда относительно стада овец, которое захватил в лесу властитель Банияса⁶. Между нами и франками был тогда мир, а я находился в Дамаске. Я сказал королю Фулько, сыну Фулько: «Он поступил с нами несправедливо и захватил наших животных. А это как раз время, когда овцы приносят ягнят, ягнята умерли при рождении, а он вернул нам овец, погубив ягнят». Король сказал тогда шести-семи рыцарям: «Ступайте, рассудите его дело». Они вышли из его покоев и совещались до тех пор, пока все не сошлись на одном решении. Тогда они вернулись в помещение, где был король и сказали: «Мы постановили, что властитель Банияса должен возместить стоимость их овец, которых он погубил». Король приказал ему возместить их цену, но он обратился ко мне и надоедал до тех пор, пока я не принял от него сто динаров. Такое постановление, после того как рыцари окончательно утвердят его, не может быть ни изменен ни отменен королем, ни кем-нибудь из предводителей франков, и рыцарь у них великое дело»

(Усама ибн Мункыз).

«Я часто ездил к королю франков Фулько V во время перемирия между ним и Джемаль ад-Дином Мухаммедом ибн Тадж аль-Мулуком⁷, да помилует его Аллах, из-за долга моему отцу, да помилует его Аллах, лежавшем на короле Балдуине II, отце королевы, супруги короля Фулько, сына Фулько. Франки сгоняли ко мне пленных, чтобы я их выкупал...»

(Усама ибн Мункыз)

«Когда Ибн Мула'иб был убит, Али Абд ибн Абу-р-Рейда перешел на службу к франку Теофилу, властителю Кафартаба. Он делал вместе с франками набеги на мусульман и усиленно вредил им. Грабил их и проливал их кровь и доходил до того, что обирал мусульманских путешественников на большой дороге»

(Усама ибн Мункыз).

«Мусульмане взяли в плен Роберта, властителя Сыхьяуна и Балятунуса и всей соседней области. Роберт в то время был другом атабека Тугтегина, властителя Дамаска, и действовал заодно с Надж ад-Дином Ильгази, когда тот соединился с франками в Апамее при приближении восточного войска под начальством Бурсука ибн Бурсука. Этот Роберт сказал тогда атабеку Тугтегину: «Не знаю как оказать тебе гостеприимство. Я отдаю тебе во власть мою страну...»

(Усама ибн Мункыз)

«У христиан в Бейт-ал-Мукаддас есть церковь, называемая Би-ату-ал-Кумамэ⁸. Они относятся к ней с величайшим почтением… Каждый год туда из Рума приезжает множество народа; даже сам румийский царь тайно приезжал туда, так чтоб об этом никто не знал. В то время, когда правителем Египта был ал-Хаким би-амр-Алла⁹, туда приехал румийский кесарь. Хаким узнал об этом, прислал к нему оного из своих стремянных и дал ему указание: - Человек, одетый так-то и такого-то вида, сидит в святилище Бейт-ал-Мукадас. Подойди к нему и скажи: - Хаким послал меня к тебе и говорит: - не думай, что мне ничего не известно о твоем прибытии. Однако будь покоен я ничего тебе ни сделаю».

(Насир-и Хусрау).

«Выше к югу лежит Нубия, там правит другой царь, люди там чернокожие и религия у них христианская. Купцы ездят туда возят стеклянные гребни и коралл, а оттуда привозят рабов. Все рабы либо нубийцы либо румийцы».

(Насир-и Хусрау).

«Сооружение ее (мечети) задумал ал-Валид ибн ал-Малик…А этот ал-Валид - тот, который отнял половину церкви, оставшейся в руках у христиан, и присоединил ее к мечети, ибо она (церковь) имела две части – восточную - для мусульман и западную - для христиан. Ибо Абу Убайда ибн Джаррах¹⁰ - да будет доволен им Аллах! - проник в город с западной стороны и достиг этой половины церкви, по поводу которой было заключено соглашение между ним и христианами. А Халмд ибн ал-Валид - да будет доволен им Аллах - силой проник в восточную часть города и прибыл во вторую половину церкви, восточную, которой овладели мусульмане и превратили ее в мечеть. Та половина, по поводу которой было заключено соглашение¹¹, то есть западная, оставалась церковью в руках христиан, пока ал-Валид не предложил им ее обменять. Они отказались от этого и он отнял ее у них силой и лично участвовал в ее разрушении, а они считали, что тот, кто разрушил их церковь лишился рассудка.

Христиане ссылались на решение Омара ибн Абд ал-Азиза, вынесенное им во время его халафата, предъявили соглашение, которое сподвижники пророка им оставили. Он намеревался оставить здание у них, но мусульмане выразили свое несогласие. Тогда он выдал христианам в вознаграждение большую сумму денег, чтобы их ею умиротворить, и они ее приняли».

…В городе (Дамаске) есть церковь, которую весьма почитают румийцы; ее называют церковью Мариам. После храма в Иерусалиме нет для них церкви более почитаемой…Она принадлежит румийцам без какого-либо спора»

(Ибн Дхубайр).

«Удивительно, что христиане, живущие невдалеке от горы Ливан, увидев прибывшего туда какого-либо мусульманского отшельника, приносят ему провизию и оказывают почет, говоря: «Это - те, кто посвятил себя служению Аллаха, всемогущему и великому; с ними следует поддерживать отношения»

(Ибн Джубайр).

«…Затем утром в субботу мы покинули его (Даррай), направляясь к городу Баниас. На полпути нам встретился дуб огромной высоты, с густой кроной; нам сообщили, что он известен как «дерево справедливости». А когда мы стали спрашивать об этом, нам ответили, что он является на этом пути границей между безопасностью и страхом, ибо здесь есть франки-разбойники, воры и грабители. Если они нападут на кого-либо по ту сторону этого дерева, в направлении мусульманских стран, даже на расстоянии одной сажени или пяди, то он – их пленник. Но тот, кто взят по эту сторону, в направлении земель франков, может идти своей дорогой. Это одно из самых курьезных обязательств, которые взяли на себя франки».

(Ибн Джубайр).

«Описание города Тира — да поразит его всевышний Аллах!

Это — город, неприступность которого вошла в пословицу. Он не сдавался покорным и униженным в руки своего завоевателя. Франки укрепили его, боясь превратностей судьбы, и сделали его неприступным, чтобы обезопасить себя. Его улицы и дороги шире и просторнее, и положение мусульман у них легче и спокойнее, [чем в Акке]. Акка более велика, более несправедлива и безбожна.

Во время нашего пребывания в Тире мы нашли отдых в мечети, остававшейся в руках мусульман; у них были там и другие молельни. Мусульмане решили сдать город с условием выйти из него живыми: так и произошло. Они рассеялись по мусульманским землям, а те из них, кто пылал любовью к родине, приняли призыв вернуться и жить среди неверных, заключив с ними договор о безопасности на определенных условиях. Аллах — руководитель их правления! Да возвеличится его могущество и да будет его воля над его творениями!

А [для мусульманина] не является извинительным перед Аллахом его пребывание в этом городе, [относящемся] к городам неверных, исключая проезд [через него]. Он находится на земле ислама, подверженной страданиям и злу, уготованным [мусульманам] в государствах неверных, то есть бедствиям и унижениям [со стороны] зиммиев. [Мусульмане] вынуждены, например, выслушивать мерзкие слова, режущие сердца, по поводу того, что Аллах сделал святым и чье достоинство возвысил, особенно от их черни и самых низких людей. [К этим унижениям относятся] невозможность очищения и существование рядом со свиньями и прочим запретным, что невозможно перечислить и что не ограничивается сказанным. Остерегайтесь от въезда в их страну!».

(Ибн Джубайр).

«Одно из горестных зрелищ, которым мы были свидетелями, находясь в стране [франков],-это пленные мусульмане, влачащие оковы и выполняющие тяжелые работы, причем с ними обращаются, как с рабами. То же следует сказать и о пленных мусульманках с железными цепями на ногах, вид которых надрывает сердце. Но к ним не проявляют никакого сострадания».

(Ибн Джубайр).

«Одно из прекрасных добрых дел, совершенных всевышним Аллахом для магрибинцев, находящихся в плену в этих сирийских областях, завоеванных франками (заключается в том), что каждый мусульманин в этих сирийских областях и других, [умирая], завещает часть своего имущества употребить на выкуп прежде всего магрибинцев из-за отдаленности их от их родины. И поистине нет им другого пути к освобождению, кроме этого, [по милости] Аллаха всемогущего и великого, ибо они - чужеземцы, отдаленные от своей страны.

Аллах предназначил для этого в Дамаске двух человек из зажиточных и знатных купцов, богатства которых были неисчислимы. Одного из них звали Наср ибн Кавам, а второго - Абу-д-Дурр Иакут, вольноотпущенник ал-Аттафи. Вся их торговля велась на этом франкском побережье, и о ней не говорилось без упоминания о них. У них были доверенные лица из их компаньонов; караваны с их товарами приходили и уходили, и торговля их была чрезвычайно прибыльной. Они пользовались уважением у мусульманских эмиров, и Аллах всемогущий и великий избрал их для выкупа пленных магрибинцев на деньги их и других [людей], обладавших состоянием. И не было почти ни одного магрибинца, который не был бы освобожден из плена их руками. Они занимались этим долгое время, тратя свои деньги и прилагая усилия к освобождению мусульман-рабов божьих из рук неверных-врагов Аллаха. И Аллах всевышний не преминет наградить благодетелей!

(Ибн Джубайр).

«Велико его (короля) королевское достоинство. Он имеет врачей и астрологов, о которых очень заботится и так их любит, что если узнает, будто через его королевство проезжает какой-либо врач или астролог, то приказывает задержать его. И он щедро предоставляет ему средства существования, чтобы заставить его забыть свою родину. Да сохранит Аллах мусульман по своей милости от соблазна, в который их может ввергнуть этот король!

А лет ему около тридцати. Да убережет Аллах мусульман от его притязаний и его щедрости! Одна из его удивительных черт, о которых нам сообщили, это то, что он читает и пишет по-арабски. Согласно тому, что сообщил нам о нем один из ближайших его слуг, его девиз: «Хвала Аллаху, который достоин хвалы!» А девизом его отца было: «Хвала Аллаху, благодарность за его милость!»

(Ибн Джубайр).

«…Утром в пятницу, в середине благословенного месяца мы поднялись с намерением совершить путешествие по стране пешком. Мы осуществили его, взвалив часть наших пожитков на себя и оставив одного из наших спутников караулить оставшуюся кладь в лодке. Мы шли по дороге, подобной рынку, ибо многолюдная толпа двигалась здесь взад и вперед. Мы встречались с группами христиан, которые спешили приветствовать нас и относились к нам дружелюбно. Мы видели, что их образ действий и их мягкость по отношению к мусульманам могли смутить души несведущих людей.

Мы увидели перед собой старца с длинными белыми усами, исполненного достоинства. Он спрашивал нас о цели [нашего прибытия] и о нашей стране, свободно изъясняясь на арабском языке, на котором мы ему и отвечали. Он благосклонно отнесся к нам и отпустил нас, закончив свои приветствия и вопросы. Мы были восхищены его отношением».

(Ибн Джубайр).

«Описание города, который является столицей Сицилии, — да возвратит его Аллах [исламу]!

Она является на этих островах матерью городов, объединяющей в себе два достоинства: богатство и красоту. Она имеет все, что ты только можешь пожелать, чтобы услаждать слух и зрение и вести достойную жизнь: зеленая, древняя, прекрасная, сверкающая, изысканная, она являет собою восхитительное зрелище. Ее дворы и площади кажутся единым садом. [Ведущие к ней] дороги и улицы широки; они восхищают взоры своим превосходным видом. Удивительное дело: постройки [здесь подобны] кордовским; они из тесаного камня, называемого туф.

Сколько здесь у короля дворцов, в которых он не живет, бассейнов, беседок и башен! Сколькими он обладает монастырями, расположенными в разных концах города, помещения которых богато убраны и монахи щедро наделены дарами; и кресты в церквах отлиты из золота и серебра!

Мусульмане в этом городе сохраняют некоторые остатки своей веры; они посещают многие свои мечети и совершают молитву по ясно слышимому призыву. Они живут в пригородах, отдельно от христиан; посещают рынки и торгуют на них. Пятничной молитвы они не совершают, ибо проповедь им запрещена. Но в праздничной молитве им разрешена проповедь; в ней призывают благословение на аббасидского халифа.

У них есть кадий, к которому они обращаются со своими тяжбами, и главная мечеть, куда собираются на молитву и об освещении которой в этот благословенный месяц они очень заботятся. А обычных мечетей здесь так много, что их невозможно сосчитать; по большей части они являются местами собраний для обучающих Корану. В целом же эти люди разлучены со своими братьями-мусульманами и пребывают под опекой неверных; их имущество, жены и дети не находятся в безопасности. Да улучшит Аллах их положение своим милостивым заступничеством!».

(Ибн Джубайр).

«Рассказывали, что правитель этого города (Иерусалима), умирая, завещал власть своей жене, так как его сын был малолетним. Но его двоюродный брат овладел властью, убил вдову и заточил мальчика. После этого один из сыновей узурпатора, почувствовав сострадание к схваченному ребенку, связанному с ним узами кровного родства, отпустил его на свободу, тогда как отец приказал ему убить его. Судьба после многих превратностей забросила юношу на этот остров; он очутился здесь в полной бедности и вынужден был наняться в услужение к одному монаху, скрыв свое царственное достоинство под обличьем слуги. Но это дело стало известным и тайна раскрылась; сокрытие не помогло ему.

Король Гильом почувствовал к нему симпатию и великодушно приютил его у себя, приняв при этом все меры предосторожности из опасения, чтобы юноша не попал в какую-либо ловушку со стороны своего родственника-узурпатора. А у сына его дяди, выступившего против упомянутого правителя, была сестра неописуемой красоты; он полюбил ее, но не мог взять в жены, ибо у румийцев не принято вступать в брак с [близкими] родственниками. Однако поразившие его любовь и страсть сделали его глухим и слепым, но судьба вела его к хорошему концу и довела до того, что он похитил сестру и укрылся вместе с ней у эмира Масуда, правителя ад-Дуруб, Коньи и страны персов, соседней с Константинополем.

Ранее в этой книге уже говорилось о больших делах этого эмира в исламе. Вспомним, что правитель Константинополя не прекращал выплату ему джизьи и заключил с ним соглашение относительно соседней с ним страны. И [сын узурпатора] вместе со своей сестрой принял ислам из рук эмира. Ему (сыну) принесли золотой крест, который был раскален в огне, и поставили его ему под ноги; это у них считается высшим выражением отречения от христианской веры и преданности предписаниям ислама. Он женился на своей сестре, удовлетворил свою страсть и, встав во главе мусульманских отрядов, направился против Константинополя, вошел с ними в город и перебил около 50 тысяч его жителей-румийцев».

(Ибн Джубайр).