§ 2. Просвещение и наука

Просвещение относилось к той области культуры, где теоретиче­ские положения просветителей имели наибольшую возможность воплощаться на практике. Имеется в виду одно из краеугольных положений Просвещения – распространение образования.

В развитии просвещения России второй половины XVIII в. отчетливо прослеживаются две тенденции: первая проявлялась в су­щественном расширении сети учебных заведений; вторая выража­лась в усилении влияния принципа сословности на постановку просвещения.

Согласно Уставу народных училищ, утвержденному в 1786 г., в каждом губернском городе учреждались главные училища с четырь­мя классами, а в уездных городах – малые народные училища с двумя классами. В первых двух классах обучали чтению и письму, изучали священную историю. В двух старших классах изучали исто­рию, географию, геометрию, механику, физику и т. д. В обоих типах училищ было введено предметное преподавание. В младших классах специальные часы отводились для штудирования сочинения «О долж­ности человека и гражданина», опубликованного в 1787 г. по пове­лению Екатерины II. Мысли, внушаемые в нем учащимся, лучшим образом характеризуют социальную направленность образования и цель создания народных училищ. Книга требовала безоговорочного повиновения светским и духовным властям, а также помещику. Учащиеся должны были твердо усвоить мысль о том, что неверно считать благополучной жизнь только помещиков. «Граждане, ремес­ленники, поселяне, также наемники и рабы могут быть благопо­лучными людьми».

Претворение Устава народных училищ обеспечило резкое уве­личение числа народных школ. Если в 1782 г. в стране насчитыва­лось всего 8 школ с 518 учащимися, а в 1786 г. их было 165 с 11 088 учащимися, то в конце столетия – 288 школ с 22 220 уче­никами.

Наряду с расширением сети народных школ, предназначавших­ся для низших слоев общества, из которых, впрочем, крепостные крестьяне исключались, увеличивалось число сословных школ исклю­чительно для дворян. В конце XVIII в. существовало 5 кадетских корпусов вместо одного в первой половине столетия. Новым типом учебного заведения для дворян являлись благородные пансионы.

Появление новых учебных заведений связано с деятельностью И. И. Бецкого, разделявшего идеи просветителей, которые он пы­тался претворить в жизнь. Основой его педагогических воззрений была глубокая вера в то, что «корень всему злу и добру – воспи­тание». Отсюда вытекала практическая задача – воспитать новую породу людей, причем воспитание должно было вестись в полной изоляции от окружающей среды, в том числе и семьи, с тем чтобы учащиеся не подвергались дурному влиянию. В училища принима­лись дети не старше 5–6 лет, они должны были находиться там до достижения 18–20-летнего возраста. Предполагалось, что воспи­танные должным образом отцы и матери способны будут воспиты­вать в духе полученных навыков своих детей. Бецким было открыто училище при Академии художеств для мальчиков «всякого звания», кроме крепостных, реорганизованы сухопутный и морской кадет­ский корпуса, основан в Москве Воспитательный дом для незакон­норожденных и подкидышей, а также Коммерческое училище для воспитания новой породы людей из купечества.

Бецкий считал целесообразным организовать женское образова­ние. Этот взгляд нашел воплощение в создании в 1764 г. в ближай­шей к Петербургу деревне Смольной Института благородных девиц. При Смольном имелось мещанское отделение для девочек недво­рянского происхождения. В институте, помимо общеобразовательных дисциплин, воспитанниц обучали правилам поведения в семье и обществе, а также домоводству: кулинарии, шитью, уходу за деть­ми и т. д. Украинский просветитель Г. С. Сковорода тоже высказы­вался за равенство мужчин и женщин в получении образования.

Школы создавались и у народов Поволжья и Сибири. Они носи­ли миссионерский характер и являлись орудием христианизации мест­ного населения. Положительное их значение состояло в том, что они давали минимум общеобразовательных знаний, в них изучался рус­ский язык. Наибольшего распространения просвещение достигло у татар. Школы содержались за счет населения, поэтому были плат­ными и доступными только для зажиточных. Обучение в них сво­дилось к заучиванию текстов религиозных книг на арабском языке.

В Лифляндии и Эстляндии существовали церковно-приходские школы, где обучали детей крестьян умению читать. По-иному разви­валась сеть школ на Украине: она не расширялась, как на других окраинах, а, напротив, сокращалась. В середине столетия там существо­вали приходские и казачьи школы. В 80-х годах в связи с закрепоще­нием украинских крестьян происходило свертывание их деятельности.

С распространением образования тесно связано развитие науки. Необходимость познания законов природы и повышенный интерес к изучению ресурсов страны вызывались экономическими потреб­ностями. Как и во второй четверти XVIII в., основным центром научной деятельности оставалась Академия наук. К ней прибавился новый учебный и научный центр – Московский университет, а так­же Горное училище в Петербурге (1773 г.) и Российская академия (1783 г.), занимавшаяся изучением русского языка и грамматики. Центром научной мысли и главным учебным заведением Левобе­режной Украины была Киевская академия – одно из старейших учебных заведений России. Среди ее слушателей были выходцы из Правобережной Украины, России и славянских народов, порабо­щенных османами.

В развитии отечественной науки выдающееся место занимал М.В. Ломоносов, а среди иностранных ученых – Л. Эйлер, выра­стивший ученых из русских учеников. Среди них С.К. Котельников, разработавший вопросы теоретической механики и математической физики, С.Я. Румовский – основоположник отечественной астро­номии.

Пристальным вниманием пользовалось изучение природных ресурсов страны. С этой целью была возобновлена практика орга­низации комплексных экспедиций, обследовавших различные районы России. Всего было отправлено 5 экспедиций, объединенных обшей целью и планом. Среди них экспедиция, руководимая солдатским сыном академиком И. И. Лепехиным. Ее маршрут пролегал от Москвы До Астрахани, а оттуда через Гурьев и Оренбург к горным заводам Урала и берегам Белого моря. Богатый материал собрал академик Н. Я. Озерецковский, путешествовавший по северу страны и району Ладожского озера. Опубликованные отчеты руководителей экспеди­ций содержат богатейший материал о флоре и фауне, реках, рельефе, описание городов и населенных пунктов с их достопримечательностями, экономической характеристикой районов и промышленных предприятий. Огромную научную ценность представляет этнографи­ческий материал, в том числе относящийся к народам Сибири, Севера, Кавказа и других районов: сведения об одежде, жилищах, обрядах, орудиях труда и др.

К академическим экспедициям примыкают экспедиции про­мышленных людей, отправлявшихся осваивать острова Тихого оке­ана, а также берега Америки. Наряду с хозяйственным освобожде­нием новых земель и приведением в российское подданство мест­ного населения экспедиции составляли более совершенные карты островов и обстоятельное описание их флоры и фауны. Среди ис­следователей выдающееся место занимает Г. И. Шелихов, составив­ший в 80-х годах описание Алеутских островов и организовавший изучение и освоение Русской Америки (Аляски).

Заметные успехи прослеживаются в развитии медицины. Если во времена Петра I в России существовало единственное медицин­ское училище, то в конце столетия их стало три. Кроме того, в столице была открыта Медико-хирургическая академия, а при Московском университете – медицинский факультет.

Особо остро в России стоял вопрос борьбы с эпидемиями оспы и чумы. В 1768 г. Екатерина пригласила в Россию английского ме­дика и сама первой сделала прививку от оспы. Оспопрививание того времени (вариоляция) хотя и не избавляло от заболевания, но значительно сокращало число смертельных исходов. Мировое при­знание получили труды о чуме Д. С. Самойловича, являвшиеся итогом изучения свирепствовавшей в России эпидемии в 1770–1772 гг. Его вывод о том, что чума передается не по воздуху, а от соприкосновения, имел большое практическое значение, посколь­ку позволял наметить эффективные средства борьбы с эпидемией.

Вторая половина XVIII в. примечательна небывалым взлетом технической мысли. В 60-е годы развернулась деятельность великого рус­ского изобретателя И.И. Ползунова, прославившегося изобретением в 1764–1765 гг. универсальной паровой машины, которой можно было приводить в действие любые заводские механизмы. Ползунову, таким образом, принадлежит честь первому открыть век пара – он это сделал на 20 лет раньше, чем Дж. Уатт. Машина Ползунова была пущена через несколько дней после его смерти, в 1766 г.

Другим крупным изобретателем этого периода был И. П. Кули­бин, внесший огромный вклад в развитие технической мысли. Если изобретение Ползунова по распоряжению заводской администра­ции было уничтожено, то знаменитые часы «яичной фигуры» со­хранились до наших дней. Кулибин в 1776 г. разработал проект одноарочного деревянного моста через Неву длиной в 298 м. Проект остался неосуществленным. Творческая мысль Кулибина охватывала разнообразные отрасли техники. Он разработал проекты «самобег­лой коляски», протезов для инвалидов, прожектора, лифта и т. д.

Судьба изобретений, как и изобретателей, была одинаковой: оба закончили жизнь в нищете, а большинство их изобретений не получили применения и были забыты.

Значительный шаг вперед сделали гуманитарные науки: исто­рия, экономическая и правовая науки, языкознание и др. Вторая половина XVIII в. выдвинула ряд крупных историков – М. В. Ломо­носова, М. М. Щербатова, И. Н. Болтина и др.

Перу Щербатова принадлежит «История Российская от древ­нейших времен», доведенная им до 1613 г. Автор не владел необ­ходимыми знаниями для написания такого сочинения, поэтому оно содержало много неточностей хронологического, географиче­ского и этнографического характера. Особое место в развитии рус­ской исторической науки занимает Болтин, автор «Примечания на историю древния и нынешния Россия г. Леклерка». Французский медик Леклерк после 10-летнего пребывания в России, вернувшись на родину, написал сочинение, изобилующее клеветническими выпадами и вымыслами на Россию и русский народ. Болтин под­верг «Историю» Леклерка подробному разбору, «чтобы уличить и устыдить наглого ее сочинителя». Труд Болтина обогатил отече­ственное источниковедение. Его призывы к критическому отноше­нию к источнику, к точности в изложении фактов и описании событий не утратили значения и поныне.

Впервые в исторической науке появляются труды по истории отдельных отраслей хозяйства. К ним относится «Историческое описание Российской коммерции» из 21 книги, в котором опубли­кованы важные статистические материалы и извлеченные из архи­вов документы о состоянии торговли и промышленности, а также относящиеся к экономике законодательные акты. Большой вклад в агрономию внесли труды А. Т. Болотова.

Во второй половине XVIII в. зарождается историческое краеве­дение. Его родоначальниками считаются «архангелогородский граж­данин» В. В. Крестинин, написавший ряд работ по истории Помо­рья, и П. И. Рычков, автор истории Оренбургского края, в которой помещены ценные сведения по истории и этнографии башкир. Исторические сочинения появляются и на Украине: «Черниговско­го наместничества топографическое описание» А. Ф. Шифонского и др.

Распространению исторических знаний способствовала публи­кация документов и исторических сочинений. Щербатов в 1767 г. опубликовал открытую Татищевым «Русскую Правду», а в 1770–1772 гг. «Журнал, или Поденную записку имп. Петра Великого». Обширную библиотеку с публикациями документов создал Н. И. Но­виков. Второе издание его «Древней Российской Вивлиофики» со­стояло из 20 томов источников: грамот великих князей, дипло­матических документов, отрывков из летописей, родословных дво­рянских фамилий и др.