33 "День поэзии. 1979", с. 32. Стр. 84

"Вечернего альбома" ("Вечерний дым над городом возник..."), "Гаснул вечер, как мы, умиленный...". В качестве эпиграфа Цветаева взяла к последнему стихотворению слова из "дорогого" письма: "...есть встречи случайные...", - которые напрямую соотносятся с одноименными стихотворениями Брюсова "Встреча".

Брюсовской мелодичности в стихотворении "В вагоне", в котором поэт соотносит "ритм" жизненного явления (стук колес) с ритмом стиха, следует Цветаева в своем лирическом произведении "Привет из вагона":

Под шум вагона сладко верить чуду

И к дальним дням, еще туманным, плыть.

Мир так широк! Тебя в нем позабуду

Я может быть?

(В статье 1910 года Цветаева цитирует стихотворение "В вагоне".)

Отмеченное нами сходство Цветаевой эпохи "Вечернего альбома" с поэтикой Брюсова, конечно, не означает, что другие большие поэты не оказали воздействия на формирование идиостиля Цветаевой. К тому же первый сборник Цветаевой выявил огромный творческий потенциал дебютантки, ее собственный, неповторимый голос. Однако и в последующие годы - годы обострения отношений Цветаевой и Брюсова - художественные открытия старшего поэта продолжали воздействовать на поэта молодого. Правда, после "Вечернего альбома" Цветаева воспринимает опыт Брюсова скорее в полемическом аспекте.

Перевес силы отталкивания от опыта Брюсова над притяжением ощутим, например, в стихотворении "В раю", включенном во второй сборник "Волшебный фонарь" (1912). История создания стихотворения "В раю", воссозданная самой Цветаевой в очерке "Герой труда" и прокомментированная А. Саакянц³⁴, любопытна для нашего исследования. "В раю" было послано на конкурс, организованный Брюсовым (в качестве темы были заданы строки из "Пира во время чумы" Пушкина "А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах!"). Как настаивала Цветаева, стихотворение было написано до объявленного конкурса. Но даже если это так, то, посылая свое произведение на конкурс, организованный Брюсовым, Цветаева не могла не вступить в своеобразный спор-диалог с Брюсовым.

Безусловно, не может быть уверенности, что Цветаева

34 См.: Марина Цветаева, Сочинения, т. 1, с. 489.Стр. 85

знала и помнила брюсовское стихотворение "К близкой" 1903 года, включенное и в "Пути и перепутья", но на уровне исследования сходства и различия поэтики двух художников возможно сравнить цветаевское "В раю" и стихотворение "К близкой" Брюсова. Оба произведения - брюсовское в большей степени, цветаевское в меньшей - восходят к жанру любовного послания. В обоих - сходство в теме: размышления о любви, перешагнувшей смерть. Сама тема не новая для мировой лирики, но излюбленная символистами и Брюсовым.

Предстанет миг, и дух мой канет

В неизмеримость без времен,

И что-то новое настанет,

И будет прах земли как сон, -

так начинается брюсовское стихотворение. В нем земное предстает как "былое", душа - "преображенной", "от всех условий бытия... отрешенной". Возникает традиционная ситуация: лирический герой, мир которого венчают "бездонные высоты", взывает к любимой и она отвечает на зов из бездны. Так любовь и космос оказываются равновеликими. Совсем по-другому решается эта тема у Цветаевой. Если лирический герой Брюсова "былое отряхает", то над лирическим героем Цветаевой прошлое не потеряло свою силу: "Воспоминанье слишком давит плечи, Я о земном заплачу и в раю". Цветаева декларирует приверженность земному:

Виденья райские с усмешкой провожая,

Одна в кругу невинно-строгих дев,

Я буду петь, земная и чужая,

Земной напев!

И совершенно неожидан финал стихотворения Цветаевой. У Брюсова размышления о смерти должны были подчеркнуть силу любви лирического героя, Цветаева же подчеркивает трагическую обреченность и в земном мире, и в некоем инобытии:

Ни здесь, ни там, - нигде не надо встречи,

И не для встреч проснемся мы в раю!

И все же по своей системе приемов "В раю" во многом сходно с символистскими вообще, а с брюсовскими в частности произведениями. Это и использование повтора первой строки начальной строфы в последней строфе ("Воспоминанье слишком давит плечи..."), это широко распростра-

стр. 86

ненный с легкой руки Брюсова ритмический перебив в последней строке первых трех строф. Цветаева прибегает к перекрестной рифмовке четверостиший, но вторая и четвертая строки не совпадают, последняя как бы усечена:

Где сонмы ангелов летают стройно,

Где арфы, лилии и детский хор,

Где всё покой, я буду беспокойно

Ловить твой взор.

Впоследствии Цветаева сделает ритмический перебив одним из важнейших своих приемов, придав тем самым русской "книжной" поэзии новое качество, сближающее ее с народным стихосложением, но генетически этот прием будет восходить к Брюсову.

Так в стихотворении "В раю" обозначился открыто не проявленный спор-диалог двух художников, так на основе опыта своих предшественников происходило становление неповторимого поэтического голоса Цветаевой. И можно предположить, что Брюсов-критик, обладавший безупречным вкусом, не случайно отдал предпочтение в конкурсе стихотворению "В раю". Другое дело, что Брюсов-критик вступил затем - после того как стало известно авторство стихотворения - в противоречие с Брюсовым-человеком и нанес еще одну обиду Цветаевой, не присудив ей по праву принадлежащую первую премию из-за неприязни³⁵.

В дальнейшем (1913 - 1915 годы) брюсовское влияние на творчество Цветаевой становилось все менее заметно. Цветаева сознательно отстранялась от опыта Брюсова, что было ею заявлено во многих выступлениях. Однако следы чтения стихов Брюсова подсознательно существовали в поэте и оставались в ее стихах. Это проявилось в следовании "декадентским" мотивам раннего Брюсова, которые, хотя и приобрели в контексте цветаевского творчества иное - трагическое - звучание, занимали значительное место в мироощущении молодого поэта. Это видно и в стихотворении "Идешь, на меня похожий...", где возникает тема загробной любви, и в стихотворении "Легкомыслие! - Милый грех..." (при жизни не публиковалось), в котором провозглашается свобода от всех земных обязательств, что было характерно для Брюсова 90-х и 900-х годов:

- Шоколадом лечить печаль

И смеяться в лицо прохожим!

В символистском ключе и по тематике и по поэтике напи-