19. Восстание 1547 г. В москве (по царственной книге)

<...> О великом пожаре. Того же месяца (июня) 21, во вторник, в 10 час дни, третией недели Петрова поста, загореся храм Воздвижение честнаго креста за Неглимною на Арбатской улице на Острове. И бысть буря велика, и потече огнь, якоже молния, и пожар силен промче во един час Занеглимение огнь и до восполни Неглимною, и Чертория погоре до Семчиньского селца, возле реку Москву, и до Феодора святаго на Арбатской улици. И обратися буря на град болший, и загореся во граде у соборные церкви Пречистыя верх, и на царском дворе великого князя на полатах кровли, и избы древяные и полаты, украшенные златом, и Казенной двор с царьскою казною, и церковь на царьском дворе у царьскые казны Благовещение златоверхая, деисус Андреева писма Рублева, златом обложен, и образы, украшеныя златом и бисером, многоценныя, греческаго писма, прародителей его от много лет собранных; и казна великаго царя погоре, и Оружничая полата вся погоре с воиньскым оружием, и Постелная полата с казною выгоре вся; и в погребех на царьском дворе под полатами выгоре вся древяная в них, и конюшня царьская. И по многым церьквам каменным выгорели деисусы и образы и сосуды церковныя, и животы многые людскые, и двор митрополичь. Божиим заступлением пречистыя богоматери честнаго и славнаго ея успения в соборной церкви деисус и вся сосуды церковныя сохранены быша и молитвами святых чюдотворец Петра, Ионы. А митрополита Макария едва вызваша из церкви, великого для попущения божия дымнаго духа мало не позадохшася во церкви: и поиде митрополит из церкви (и нес на собе и пречистые богородицы Петрова чюдотворцова писма, а протопоп Гурей нес за ним правила) и с ним шел Кекса Татищев, княже Владимеров яселничей, да священник соборной Пречистеньской же Жижелев Иван, и те оба згорели на площади, а митрополит уйде на город на тайник к реке Москве (и протопоп с ним). И тамо ему бысть дымный дух тяжек и жар велик, и за невозможение от жару и от дымнаго духу начаша его с тайника спушати, обязав ужищем за взруб к реке Москве; и перервася ужище, и разбися митрополит и едва отдыхал (а протопоп Гурей пробыл тут на тайнике). И отвезоша его в его монастырь на Новое еле жива. А в городе все дворы и полаты горяше, и Чюдовской монастырь выгоре весь, едины мощи святаго великаго чюдотворца Алексия божиим милосердием сохранены бысть; а старцов згореша по погребом и по полатам 18, а слуг 8 человек; а запас монастырьской весь згоре. И Вознесеньской монастырь такоже весь згоре, 10 стариц в нем згореша, и церковь Вознесение выгоре, образы и сосуды церковныя и животы людские многая, токмо един образ пречистые протопоп вынес. И все дворы во граде погореша, и на граде кровля градцкая, и зелие пушечное, где бе на граде, и те места разорвашася градные стены. А в другом граде лавкы все и з животы погореша, и дворы во граде все; едины две церкви бог сохранил на рве Рожество христово да Рожество пречистые, да на Никольском хрестьце лавок з десять. А в церквах в каменых во многих деисусы и сосуды церковныя выгореша. А за городом Болшей посад возле Неглимну, Пушечной двор, и храм святых праведных богъ-отец Иоакима и Анны и Рожественьская улица, и монастырь Рожественьской, и Сергий святый, до школы до Драчевсково монастыря; а по Устретеньской улице до Стефана святаго; а по Ильиньской улицы до Флора святаго в Мясникех; а Покровьскою улицею по Василий святый; а Варварьскою улицею Все святые и святая Пятница и Рожество пречистые и Никола Подкопаев и Флор святый у конюшни, и конюшня великого князя, и по Воронцовской двор и по Илию святаго под Сосеньскы, а Великою улицею возле Москвы-реки, и Никола Кошелев и Андрей святый, и Воздвижение честнаго Креста у рекы у Москвы, и Козма и Дамиан, и Кулишка вся, и возле Яузу по Вороньцовской сад, и по за конюшни дворы выгореша по Смолину улицу, и всякие сады выгореша, и в огородех всякой овощ и трава. А от города за рвом на площадке от церкви Преображениа господня не гореша дворы до Всех святых по Варварьскую улицу на Кулишке; а позадь тех дворов погореша все дворы и Петр святыи вериги и Симеон святый, и Козма и Дамиян, и за Владимер святый по Илию святаго и по Вороньцовской сад. А на третием часу нощи преста огненое пламя. Сие бысть грех ради наших, в наказание нам от бога послася, за умножение наших согрешений не пощади бог толико множество святых церквей и образов святых своих; божиим гневом сие бысть огненое пламя. Во един чяс многое множество народу згореша, 1 700 мужеска полу и женска и младенец, множество гореша народа по Тверской улицы, и по Дмитровке, и на Болшем посаде, по Ильинской улицы, в садех. Сиа вся наведе на ны бог грех ради наших, понеже множество согрешихом и беззаконновахом. Бог же праведным своим судом приводяй нас на покаяние, ово убо пожаром, ово убо гладом, ово же убо ратных нахождением, ово убо мором. Прежде убо сих времен памятные книги времени пишут: таков пожар не бывал на Москве, как и Москва стала именоватися, великими князми славна и честна быти по государьству их; прежде бо сего Москва не такова бяше народна, якоже ныне народом умножися в лета благовернаго царя и великого князя Ивана Василиевича всеа Русии самодръжца. А после пожару стоял царь князь великий во своем селе в Воробьеве и з своею царицею с великою княгинею Анастасиею и з братом своим со князем Юрьем и з боляры; а церкви и палаты на своем дворе повеле делати, что от огня разспалося, и хоромы древяные ставити.

О убиении князя Юрья Глиньскаго. И после пожару на 2 день приехал царь и великий князь навещати Макария митрополита на Новое и (и вражиим наветом нача) и бояре с ним, и вражиим наветом начаша глаголати, яко вълхвъванием сердца человеческия вымаша и в воде мочиша и тою водою кропиша (от) и оттого вся Москва погоре; начаше же словеса сия глаголати духовник царя и великого князя протопоп Благовещенской Федор да боярин князь Федор Скопин Шуйской да Иван Петров Федоров. И царь и великий князь велел того бояром сыскати. И того же месяца 26 день, в неделю, на (н) пятый день после великого пожару, бояре приехаша к Пречистой к соборной на площадь и собраша черных людей и начаша въпрашати: (чт) хто зажигал Москву? Они же начаша глаголати, яко княгини Анна Глинская з своими детми и с людми вълхвовала: вымала сердца человеческия да клала в воду да тою водою ездячи по Москве да кропила, и оттого Москва выгорела. А сие глаголаху (того) чернии людие того ради, что в те поры Глинские у государя в приближение и в Жалование, а от людей их черным людем насилство и грабеж, они же их от того не унимаху. А князь Михайло Глинской тогда бяше и с материю на огосударском жалование на Ржеве; а князь Юрьи Глинской тогда приеха(ш) туто же, и как услыша про матерь и про себя такие неподобные речи, и пошел в церковь в Пречистую. Бояре же по своей (к не) к Глинским недружбе наустиша черни; они же взяша князя Юрия в церкви и убиша его в церкви, извлекоша передними дверми на площадь и за город и положиша перед Торгом, идеже казнят. Быша же в совете сем протопоп Благовещенской Федор Бармин, князь Федор Шюйской, князь Юрьи Темкин, Иван Петров Федоров, Григорей Юрьевич Захарьин, Федор Нагой и инии мнози. А людей княже Юрьевых безчислено побиша и живот княжей розграбиша, ркуще безумием своим, яко «вашим зажиганием дворы наши и животы погореша» (а мать твоя кнгн) (а мати твоя княгиня Анна сорокою летала да зажигала да из люде). Много же и детей боярских незнакомых побиша из Северы, называючи их Глинского людми. А после того (на) убийства на третей день приходиша многая люди чернь скопом ко государю в Воробьево, глаголюще нелепая, что буд (им гсдрь) то государь хоронит у себя княгиню Анну и князя Михаила и он бы их выдал им. Царь же и великий князь повеле тех людей имати и казнити; они же мнози разбегошася по иным градом, видяще свою вину, яко безумием своим сие сотвориша.

Хрестоматия по истории СССР. XVI-XVII вв./Сост. Александров В.А. и Корецкий В.И. М., 1962. С. 51-55, 135-136.