Границы метода

Прежде всего, приведем некоторые сведения о рисунке со слов самого Саши.

На занятии «Рисуем деревья» он назвал свою работу «Старая рябина». А история была такая.

Жила-была рябина. Она очень любила людей. Но боялась, что ее срубят, и еще она боялась сильных дождей. Потому что рябина может упасть на дом и умереть. Она этого не хотела. Старая рябина мечтала о том, чтобы пожить подольше. У нее нет врагов и друзей. Если бы это дерево было человеком, то это был бы я.

Дереву снится, что его перевозят на другое место. Ему бы хотелось жить возле реки.

На вопрос, какой бы подарок обрадовал дерево, Саша ответил, что не надо ломать ему ветки!

Таким образом, тайный смысл рисунка во многом проясняется благодаря истории про старую (!) рябину.

Арт-терапевтические методы дают человеку возможность самому проецировать реальность и по-своему интерпретировать ее. Поэтому естественно, что полученный результат в значительной мере соответствует личности испытуемого, отражает его настроения, состояния, чувства, переживания и др.

Следовательно, психологу, стремящемуся разобраться в содержании рисунков ребенка, надо ориентироваться не на умозрительные представления и собственные проекции, а на ассоциации самого автора рисунка и «язык» его тела. В частности,

Р. Гудман предостерегает от использования «технологии поваренной книги» в диагностике рисунков.

Бессмысленность интерпретаций только по формальным признакам подчеркивают и другие специалисты. Так, С. Кратохвил с большой долей иронии пишет, что вершины гор на рисунке могут свидетельствовать о тревожности, проблемах, страхах, о том, что испытуемый асоциирует эти горы с грудью матери, а также могут быть просто нарисованными человеком, который вырос в гористой местности.

Иными словами, прямолинейная интерпретация в арт-терапии — это плохо.

Как мудро заметил М.М. Бахтин, нельзя понять внутреннего человека, делая его объектом безучастного нейтрального анализа. Человек может раскрыться лишь путем общения, диалогически.

Итак, при диагностике наряду с рисуночной деятельностью следует использовать речевую коммуникацию, наблюдать за вербальной и невербальной экспрессией испытуемого.

При интерпретации специалистом проективных рисунков существует опасность субъективизма, а также проекции собственных диагностических ожиданий и переживаний. В каждом графическом изображении, которое можно рассматривать как невербальное сообщение для другого, остается что-то специфически индивидуальное. И трудность методической задачи, подчеркивают Е.С. Романова и О.Ф. Потемкина, — максимально контрастно выделить то, что принадлежит автору изображения, отчленив его от того, что составляет нормативную, «неавторскую» сторону изображения — канву объективной ситуации, влияние стандарта задания, содержание общего смысла сообщения и т.п.

Как известно, отдельные признаки на рисунках могут нести когнитивный отпечаток. Иными словами, дети знают, что ствол, как правило, коричневый, а листва зеленая, и соответственно так их и изображают. Размышляя над вопросом, как можно помочь дереву, если у него неважное самочувствие, школьники дают реальные советы экологического содержания. Хотя перед этим говорили о дереве от первого лица: «Это дерево — я сам».

Важно также помнить о психологических механизмах проекции в проективном рисовании. Считается, что испытуемый проецирует (отражает, выражает) свои неосознаваемые или скрываемые потребности, комплексы, вытеснения, переживания, мотивы.

Итак, с одной стороны, интерпретация рисунков детей, о которых экспериментатор не имеет никакой дополнительной информации, затруднительна и может привести к искаженным, далеким от реальности выводам. С другой стороны, если ребенок хорошо известен экспериментатору, возникает проблема «подстановки» данных. Так, зная о душевных переживаниях человека, интерпретатор рисунка выискивает в нем соответствующие формальные признаки.

Следовательно, любой специалист, проводящий диагностику, должен максимально корректно подходить к изобразительной продукции своих подопечных. Тем более что пластический образ, как наиболее экономичный инструмент коммуникации, открыто и искренне передает смысл изображенного. Подчеркивая эту особенность, К. Юнг называл художников «рупорами бессознательного».

Таким образом, отмечая несомненную значимость проективного рисования в диагностике индивидуальных психологических особенностей, подчеркнем еще раз важность понимания границ метода.

«Кто хочет невозможного, мне мил», — заметил Мефистофель. Видимо, недаром данные слова Гете вложил в уста именно этому персонажу.

Как замечает известный арт-терапевт К. Уэлсби, иногда бывает очень трудно разобраться в природе тех или иных проблем учащихся: связаны ли они с физическими, сенсорными, познавательными, эмоциональными или поведенческими факторами. Так, замкнутая, тихая девочка может иметь более серьезные проблемы, чем непослушная и эмоционально неуравновешенная, хотя именно первая может оставаться без внимания со стороны специалиста.

Арт-терапия нередко помогает выявить такие особенности и секреты детей, которые скрыты от наблюдателя в обычной школьной жизни.

Специфика арт-терапевтической диагностики — в ее гуманности по отношению к человеку. Диагностический и терапевтический процессы протекают одновременно. При этом легче устанавливаются эмоциональные, доверительные отношения между испытуемым и психологом.

Арт-терапевтический подход к интерпретации детских рисунков не сводится к количественному и качественному анализу формальных признаков, хотя, несомненно, элементы такого анализа присутствуют.

В арт-терапии, в отличие от проективных графических методов, интерпретация сопровождается обратной вербальной связью. Причем диагностика предполагает также рефлексию самого «художника», осознание им содержания своего внутреннего мира.

По словам Р. Гудман, арт-терапия дает человеку возможность одновременно выступать и в качестве «свидетеля», и в качестве «непосредственного участника» изобразительного процесса, проводить рефлексию своего травматического опыта, переводя информацию о нем с эмоционального на когнитивный уровень.

В данной статье мы проанализируем работы младших школьников, выполненные на одном из арт-терапевтических занятий. (Рисунки предоставлены учителем И. Ветошинской.) Для интерпретации этих рисунков используем подход, разработанный Греггом М. Ферсом.