Тема 6. Формирование «классической школы» в науке русского государственного права второй половины XIX – начала XX веков

Реформы Александра II 60–70–х гг. XIX в. послужили основанием для существенного расширения предмета государственно-правового регулирования, разработки конституционных проектов реформирования структуры государственных учреждений (П. А. Валуев, М. Т. Лорис-Меликов), а также дискуссий о правовой природе и необходимости введения в России народного представительства (Б. Н. Чичерин, А. Д. Градовский). С 1862 г. была введена официальная публикация нормативных актов в специальном периодическом издании «Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемых при правительствующем Сенате». Документы публиковались не с момента утверждения императором, а с момента поступления их в Сенат. Важнейшими нормативно-правовыми актами, внесшими изменения в правовой статус подданных, стали Манифест Александра II от 19 февраля 1861 г. о крестьянской реформе и отменен крепостного права, Судебные уставы 1864г. об учреждении системы судебных органов, гражданском и уголовном судопроизводстве, производстве у мировых судей. Значение реформ Александра II состояло, по существу, во введении элементов конституционализма в государственный строй Российской империи (создание земских и городских органов самоуправления, введение гласности и публичности, состязательности судебного процесса и др.) ¹⁰². В «Положении о губернских и уездных земских учреждениях», утвержденном 1 января 1864 г., обозначены основные направления земской реформы, в частности формирование земских собраний на выборной основе, но с сохранением имущественного ценза ¹⁰³.

Реформы коснулись и системы высшего юридического образования. 18 июня 1863 г. вводится новый общий устав императорских российских университетов, согласно которому университетам возвращено право академической автономии и самоуправления. Кроме того, расширяется число кафедр в составе юридического факультета, в частности, предусматривалось создание отдельной кафедры государственного права ¹⁰⁴. При этом преподавание отраслевых юридических дисциплин сочетается с изучением студентами «энциклопедии права», «истории иностранных законодательств древних и новых», «истории русского права» и др. Это стимулирует деятельность правоведов по теоретическому переосмыслению предмета и функций государственно-правовой науки. Как отмечает Е. А. Скрипилев, ученые-правоведы видели задачу юридической науки в воспитании у населения и чиновников чувства законности и уважения к суду ¹⁰⁵. Однако формированию правового мировоззрения препятствовали абстрактные и умозрительные конструкции общей теории государственного права. В «классический» период общее государственное право строится на основе представлений о естественных и неотчуждаемых правах человека, концепции общественного договора, применении дедуктивного метода и философских приемов познания. Исходным моментом дедукции, по мнению В. М. Гессена, являлись идеи «естественного состояния» и «естественного государства» ¹⁰⁶. Отсюда представление о всеобщих, основанных на истинах разума, естественно-правовых основаниях учений о государственном праве. Таким образом, «классическая» наука государственного права рассматривалась в качестве одного из многочисленных элементов философской науки естественного права.

Противоречие между вечными и неизменными принципами естественного права и историческими изменениями в структуре позитивной правовой системы, которое впервые проявляется в работах правоведов государственной (историко-юридической) школы, показало необходимость разработки конкретно-исторического подхода к изучению государственно-правовых отношений и, соответственно, методологии научного познания государственно-правовых явлений. Разрешению данного противоречия способствуют как социально-исторические условия, связанные с общей тенденцией либерализации монархического режима Российской империи в эпоху реформ Александра II и формированием конституционно-правовых институтов, так и появление юридического позитивизма как теории и методологии эмпирического исследования права. Следует отметить, что либерализация монархических режимов в западноевропейских странах и в России – закономерный этап конституционной эволюции государств в эпоху промышленного переворота и укрепления капиталистических отношений. Политико-правовой аспект данного процесса первоначально проявляется в становлении «Вестминстерской модели» государственного строя Великобритании: расширение полномочий британского парламента в текущей политике, осуществление избирательных реформ (1832, 1867 и 1884 гг.), муниципальной реформы (1835 г.), реформ местного управления (1888 г.) и судебной системы (1873–1876, 1880 гг.). Сходные процессы наблюдаются в конституционном развитии Франции (ограничение монархической власти деятельностью представительных органов и попытки установления республиканской формы правления), Германии (ограничение полномочий императора в отношениях с канцлером и правительством) и России (реформы Александра II 1860–х гг.) ¹⁰⁷. Социально-исторические изменения предполагали не только реформирование государственных органов и совершенствование судебной системы, но и стимулировали рост потребностей юридической практики, спрос на квалифицированных специалистов в правовой сфере. Юридический позитивизм в этот период в большей степени соответствовал процессу обособления юридической науки в самостоятельную область научного знания и ее отраслевой специализации. В этом смысле формирование «классической школы» в русском государственном праве в 80-е гг. XIX в. (Н. М. Коркунов, Н. И. Лазаревский, С. А. Муромцев) стало переломным этапом в развитии государственно-правовой науки, который существенно модифицирует ее теоретико-методологические основы в связи с разработкой позитивистской теории и методологии государствоведения (В. И. Сергеевич, А. В. Романович-Славатинский) ¹⁰⁸, практической ориентацией государственно-правовых исследований (после судебной реформы 1864 г.), критикой естественно-правовых оснований теории конституционализма. Кроме того, правовой позитивизм вводит юридическое мышление в рамки эмпирических методов и приемов исследования, связанных с анализом и толкованием правовых норм. Формирование позитивистской методологии и критика теории естественного права становятся ключевым фактором перехода к «неклассической» государственно-правовой науке. Внутренней формой выражения этого процесса стала дискуссия о правовой природе государства, его роли в истории и в политико-правовой модернизации общества, и появление двух направлений юридического позитивизма в рамках «классической школы». Сторонники аналитического подхода (Н. М. Коркунов, В. В. Ивановский) рассматривают изменение правового статуса государства через эволюцию государственно-правовых институтов, отраженную в базовых нормативно-правовых актах («Русская Правда», Соборное уложение, Свод законов Российской империи). В частности, Н. М. Коркунов отмечал, что «государственное право имеет своей задачей изучение государства с одной только стороны, со стороны юридической» ¹⁰⁹. Отсюда представления отдельных государствоведов о государстве как юридическом лице (Ф. Ф. Кокошкин) или совокупности юридических отношений (Н. И. Лазаревский, Н. М. Коркунов) ¹¹⁰. Деятельность государства, по мнению Ф. Ф. Кокошкина, направлена на реализацию не индивидуальных, а общественных интересов. Поэтому проявления государственной власти представляют собой не волевые акты отдельных лиц, а результат взаимодействия множества индивидуальных воль. Теория государства как юридического лица позволяет отразить эмпирические факты правовой действительности в языке юридических терминов. Однако Н. И. Лазаревский полагал, что юридическим конструкциям более соответствует идея государства как совокупности юридических отношений ¹¹¹. Н. М. Коркунов сохраняет принцип историзма, указывая, что «государство есть могущественная культурная сила», произведение истории и источник любого права. Существование государства он соотносит с психологическим состоянием добровольного подчинения граждан правопорядку ¹¹².

Вторым направлением юридического позитивизма является социологический подход, который основывается на признании права совокупностью норм, «постоянно и регулярно осуществляющихся в жизни» ¹¹³. Поэтому познание государства как «социального факта» и «реального явления» предполагает изучение государственно-правовых отношений во взаимодействии с социально-историческими условиями, географическим положением территории государства, уровнем правовой культуры населения (М. М. Ковалевский) ¹¹⁴. В этом смысле социологические представления С. А. Муромцева о праве как организованной форме правовой защиты граждан фактически способствуют включению в предмет государственного права правового статуса личности ¹¹⁵.

Период формирования «классической школы» в науке государственного права (80–е гг. XIX в.) – это время контрреформ и политической реакции в эпоху Александра III. Их начало связано с отказом правящих кругов от идеи разработки проекта единого конституционного акта и осуществления демократических реформ ¹¹⁶. Ранее были отвергнуты и конституционные проекты П. Валуева и М. Лорис-Меликова. На характер политического режима Александра III значительное влияние оказало принятое 14 августа 1881 г. «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» ¹¹⁷. Специфика данного документа проявлялась в отрицании принципов законности и презумпции невиновности, в возможности объявления «исключительного положения» в различных местностях империи без четкой регламентации оснований введения такого положения, что расширяло пределы власти административно-полицейских органов ¹¹⁸. Ст. 32 Положения допускала административную высылку любого лица, которое признавалось «вредным для государственного порядка и общественного спокойствия». В 1882 г. были введены «Временные правила о евреях», ограничивавшие право лиц еврейской национальности проживать в определенных местностях вне городов. Предпринимались попытки пересмотра судебных уставов 1864 г. и результатов судебной реформы в целом. В частности, в 1887 г. император утвердил представление министра юстиции «Об ограничении публичности судебных заседаний». Законом 14 июля 1889 г. о земских начальниках были частично упразднены мировые суды с передачей соответствующих дел земским начальникам, обладающим судебными и административными полномочиями ¹¹⁹. Кроме того, Положение о губернских и уездных земских учреждениях 1890 г., по мнению отдельных историков, оказало негативное влияние на работу земских учреждений в связи с введением нового звена в их системе – губернского присутствия по земским делам, и сословного принципа избирательной системы ¹²⁰.

В системе высшего образования к концу XIX в. на основании Университетского устава 1884 г. действовали четыре факультета: юридический, историко-филологический, физико-математический и медицинский ¹²¹. На юридическом факультете предусматривалась деятельность множества кафедр: истории философии права, энциклопедии права, государственного права и др. ¹²² Такое состояние сохраняет возможности разработки учеными-правоведами прикладных проблем теории конституционализма в рамках юридического позитивизма. Таким образом, существенными признаками «неклассической» науки государственного права являются нормативное правопонимание и эмпиризм в сфере методологии правового исследования.

Несмотря на успешное развитие социально-экономической сферы после проведения денежной реформы С. Ю. Витте 1897 г., к началу XX в. российское общество находится в системном кризисе. Теоретическое осмысление русскими правоведами политико-правового аспекта кризиса правовой системы Российской империи и различных стратегий модернизации государственного строя показали неэффективность традиционного формально-догматического подхода в государственном праве. Поскольку стратегия выхода из кризиса вырабатывалась в политической борьбе ведущих направлений общественной мысли (монархическое, либеральное и социалистическое), ученые-конституционалисты склоняются к широкому применению социологических методов и сравнительно-правового метода при анализе истории и современного состояния государственно-правовых институтов Западной Европы, США и России. Противоречивый характер генезиса государственного строя Российской империи с начала XX в. до февраля 1917 г. характеризуется ростом социальной напряженности в обществе, обсуждением в правящих кругах проектов реформ и модификации правового статуса самодержавной власти, что получило отражение в таких действиях властей, как созыв съезда земских и городских деятелей 6–9 ноября 1904 г. с принятием резолюции о необходимости проведения реформ, Указа от 12 декабря 1904 г. «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» с обещаниями о проведении реформ и нововведений, принятие 6 августа 1905 г. высочайшего Манифеста об учреждении Государственной Думы, Учреждения Государственной Думы и Положения о выборах в Государственную Думу ¹²³. Значение данных нормативно-правовых актов оценивается русскими государствоведами (В. М. Гессен, С. А. Котляревский, Н. И. Лазаревский) как первый этап реформы государственного строя, связанный с введением народного представительства. Как отмечает Ф. Ф. Кокошкин, в этот период «различными группами и организациями вырабатываются уже подробные проекты будущего государственного устройства России» ¹²⁴. Однако реальные события, послужившие основой для развертывания революционного процесса 1905 г., свидетельствовали о стремлении сторонников самодержавия сохранить в неизменном виде политическую систему абсолютизма, допуская дополнение ее совещательными государственными учреждениями. В ходе первой русской революции 1905 г. либеральной организацией «Союз освобождения» был выдвинут конституционный проект Основного закона Российской империи, составленный В. В. и И. В. Гессенами ¹²⁵. В этом проекте декларировались принципы конституционной монархии, осуществление верховной власти императором при участии Государственной Думы, провозглашались права и свободы граждан (свобода слова, неприкосновенность жилища, равенство перед законом, активные и пассивные избирательные права, право свободы выбора места жительства и др.), отмена цензуры, унитарное устройство территории государства. В дальнейшем после обсуждений в либеральных кругах появился второй конституционный проект С. А. Муромцева и Ф. Ф. Кокошкина, оказавший влияние на отдельные пункты Основных государственных законов Российской империи 1906 г. ¹²⁶

Вторым этапом реформирования государственного строя в ходе первой русской революции является введение конституционных ограничений императорской власти, которые были вынужденной мерой монархического режима в условиях подъема революционного движения. Это, прежде всего, положения Манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» (провозглашение прав и свобод личности, необходимости обеспечения проведения выборов в Государственную Думу) и законодательных актов, ставших правовой основой деятельности I Государственной Думы: закон об изменении положения о выборах в Государственную Думу от 11 декабря 1905 г., Манифест об изменении Учреждения Государственного совета и о пересмотре Учреждения Государственной Думы от 20 февраля 1906 г. ¹²⁷ Наделенные равными правами в области законодательства, Государственная Дума и Государственный совет, как две палаты парламента, имели возможность противостоять решениям императора по бюджетным вопросам. Однако в остальных вопросах доминировал монархический принцип осуществления власти. Это проявляется на третьем этапе реформы, когда в 1906 г. новое конституционное законодательство было приведено в соответствие с действовавшим Сводом законов. Такая кодификация существенно расходится с положениями Манифеста 17 октября 1905 г. Анализ «Основных государственных законов» в структуре Свода законов Российской империи (редакция 1906 г.) позволяет назвать этот документ основным законом государства, в котором закреплены основы государственного устройства империи (ст. 1–2), существо верховной власти (ст. 4–25), принципы организации и деятельности таких государственных учреждений, как Государственный Совет и Государственная Дума (ст. 98–119), Совет Министров и министерства (ст. 121–124), права и обязанности российских подданных (ст. 69–83) и др. ¹²⁸ В этом основополагающем конституционном акте провозглашалась система монархического конституционализма, которая, по мнению русских ученых-правоведов, в большей степени следовала германской модели (М. М. Ковалевский, С. А. Муромцев, Ф. Ф. Кокошкин, Н. И. Лазаревский). Изменение политической обстановки после революции привело к укреплению монархического принципа управления (роспуск I и II Государственной Думы, принятие неконституционного избирательного закона 3 июня 1907 г.) ¹²⁹. Таким образом, система государственной власти в период с 1906 г. до февраля 1917 г. функционировала на конституционных началах, но сохраняла авторитарные методы управления.

Однако реформирование государственного строя Российской империи способствовало теоретическому осмыслению политических процессов в стране, разработке теорий правового и конституционного государства (В. М. Гессен, Б. А. Кистяковский), проблем функционирования новой государственности, представительных учреждений, основ государственного строя, теории конституции и т.д. ¹³⁰ Предпринимаются попытки сочетания формально-догматического и социологического методов в рамках общих теоретико-методологических установок юридического позитивизма. При этом принцип историзма объединяется со сравнительно-правовым методом познания (М. М. Ковалевский).

В период до Февральской революции русские ученые при разработке государственно-правовой проблематики привлекают научные труды ведущих зарубежных теоретиков конституционного права. На русском языке публикуются работы А. Эсмена, А. Дайси, Л. Дюги, Л. Гумпловича, Г. Еллинека, И. К. Блюнчли и др. ¹³¹ В научный обиход на смену государственному праву вводится термин «конституционное право», который широко используется в работах отечественных государствоведов после конституционной реформы 1905-1906 гг. и, по существу, отождествляется с термином «государственное право» ¹³². Тенденция к определению предмета науки конституционного права через предмет отрасли в процессе обновления законодательства Российской империи в начале XX в. проявляется при анализе русскими правоведами проблем теории конституционного права (Б. Э. Нольде, Н. И. Лазаревский, Н. М. Коркунов, Б. А. Кистяковский), внешней политики (Б. Э. Нольде), алминистративно-территориального устройства (Н. И. Лазаревский), правового статуса депутатов Государственной Думы (Л. А. Шалланд), формы правления (Г. Ф. Шершеневич) ¹³³.

После Февральской революции и отречения Николая II от престола теоретические концепции русских государствоведов получают практическое применение. Идея созыва Учредительного собрания, провозглашенная в нормативно-правовых актах Временного правительства, предполагала разработку соответствующих конституционных проектов, направленных на регламентацию избирательного процесса и создания проекта Основных законов будущей президентской республики. В деятельности Временного правительства в этот период принимают участие крупнейшие юристы В. М. Гессен, Н. И. Лазаревский, Б. Э. Нольде, С. А. Котляревский, Ф. Ф. Кокошкин и др. В частности, проблема юридического обоснования характера взаимоотношений Учредительного собрания и Временного правительства была разрешена в особом заключении Юридического совещания под председательством Н. И. Лазаревского от 21 сентября 1917 г. «О порядке открытия Учредительного собрания и юридическом положении после его открытия Временного правительства». Документ предусматривал радикальное решение: полномочия Учредительного собрания проистекают непосредственно из воли народа, а не из полномочий Временного правительства. В связи с этим на основании постановления Временного правительства от 25 марта 1917 г. было образовано «Особое совещание для изготовления проекта положения о выборах в Учредительное собрание». В состав совещания назначались специалисты по вопросам государственного права, представитель статистической науки, а также политические и общественные деятели, представляющие главные политические и национально-политические течения России. Результатом работы данного учреждения стало «Положение о выборах в Учредительное собрание», в котором был закреплен конституционный принцип народного суверенитета. Учредительное собрание, как высший законодательный орган, предполагалось создать на основе пропорциональной избирательной системы, всеобщего, равного избирательного права, прямых выборов и тайного голосования. Однако после таких событий, как Октябрьская революция и роспуск Учредительного собрания (5 (18) января 1918 г.) происходит процесс трансформации политического режима и переход власти к новым государственным органам – Советам рабочих и солдатских депутатов.

Таким образом, неклассический тип рациональности в науке государственного права характеризует специфику изменения ее теоретико-методологических оснований и отражает взаимосвязь научного знания об объекте с характером средств и операций в рамках научной деятельности, когда происходит накопление эмпирического материала. Такая систематизация становится возможной только с появлением эмпирических методов в области государственно-правовой науки под влиянием юридического позитивизма. Использование данных методов является и условием получения объективного знания о праве в процессе научного познания. Тем самым юридический позитивизм как методологическая основа «классической школы» в науке государственного права предполагает изучение основных элементов правовой системы на основе анализа и толкования конституционно-правовых правовых норм, использование формально-догматического метода и отказ от ценностного подхода. Критика теории естественного права в трудах представителей «классической школы» существенно ограничивает сферу ее применения, что становится конструктивным началом в развитии науки конституционного права и сохраняет свое значение и в советский период, несмотря на изменения в характере и организации научных государственно-правовых исследований.