29. {125} 21 Сентября 1934 года Бал. Сцена пантомимы

(Мейерхольд просит пропеть все партии. Прослушивает музыку и пение. После прослушивания снова повторяют этот кусок, но перед повторением Мейерхольд дает поющим в руки ноты («Концертный номер» — говорит он). Планирует эту сцену так: слева концертный номер, справа — графиня и Лиза. Пантомима идет на фоне музыки andante).

Мейерхольд. На фоне пантомимы нужно связать Лизу и Германа. (Герману.) Вы должны выйти до усиления. Вы принесли усиление. Ваш выход предшествует усилению — нужно две‑три нотки обождать, чтобы вместе с собой захватить это усиление.

Здесь медленность вхождения. Усиление выразит ваш выход. Вы его (усиления музыки) не подчеркивайте. Перед усилением вы сделали движение на сцену, затем делаете два‑три шага, усиливается музыка и не нужно больше его подчеркивать. […]

(Показ Лизе.) Пока должно быть не легативное движение, а толчки, отвороты. Потом эти движения должны приобрести легативный характер. Сейчас же внесите акценты некоторых толчков. Взгляды — как толчки. Прощупать это нужно с клавиром. […]

(Повторение игры взглядов.) Здесь движения как будто бы кукольного театра. Давайте для начала сутрируем, а потом мы замягчим. Сначала сделаем почти на кукольной резкости, а потом, когда мы все акценты будем иметь, тогда мы все это смягчим.

Я ставлю пантомиму так: там сюжет с мотивом письма и такая же сцена идет здесь. Абсолютное зеркало будет, так что эта параллельная сцена не будет мешать другой, а наоборот, поможет одна другой. Эта сцена будет фантасмагорией. Сцена пантомимы будет поставлена в манере {126} Калло и будет усложненным аккомпанементом к сцене Лизы и Германа⁷⁵, а здесь реалистически конкретная параллель. Это все затуманит наш вымысел, абсолютный вымысел. […]

(Герману.) Только не акцентируйте фразы жестами. Жесты сами уложатся, благодаря верным посылам тела. У нас конечности наши — они, так сказать, работают не сами по себе, а они работают так, как я пожелаю; если я пожелаю быстро — они вот так (показ быстрых движений) замотаются.

Жесты должны сами уложиться, я о руках не должен думать. Поэтому я бы предложил заложить пока ручки в брючки, а потом, когда вы найдете правильные положения тела, руки сами найдут свое правильное положение. Если я затороплюсь, они, естественно, вырвутся из карманов; потом, если я пойду тихо, они опять спрячутся (показ). Если вы не дадите телу нужного положения, то все ваши движения, все ваши жесты будут нарочными. Жесты движутся толчками тела, и не нужно об этом думать. Поэтому репетировать предлагаю лучше так: вышел и… (показ: спрятал руки в карманы). Это чисто педагогический совет. […]

«О, как я жалок…» — не нужно ничего играть. Чем меньше в этом куске игры, тем лучше мы проникаем в ваш мир. Первый только бросок, потом остановился — и как угодно, какие угодно движения, только чтобы чувствовалось, что на крепких движениях. Тогда выйдет, абсолютно выйдет. Здесь такая замечательная экспрессия вложена, что чем неподвижнее, тем лучше, тем страшноватее будет. Вас ужас сковал. Тогда это дойдет. […]

Выход Лизы. Лиза робко входит. «Послушай, Герман» — ворвался просто кусочек воздуха. Выход Лизы должен дать впечатление вхождения в дуэт.

«Послушай, Герман» — здесь надо дать полную иллюзию любовной сцены. (Показ Лизе: такая полуобморочность, что Мейерхольд качается, качается и, облокачиваясь на Соколову, падает на пол. Аплодисменты и смех присутствующих.)

«Ты, наконец!» — вы здесь не выпевайте ноты, а вы их… Ну, вы хорошо знаете: пойте, как ноты с двумя хвостами, а вы даете жирненькие. (Смех.)

Лиза, когда вы вошли, вы держите руку вытянутой вперед, как бы вы через минуту [его] коснетесь, и это даст Герману тоже напряжение в теле. Держите руку немножко как на картине Возрождения (показ), а касаться Германа рукой нельзя, нельзя.

Вы пришли и говорите, вы остановились немножко изумленно: почему же он не рванулся? Потом вы правой рукой поддерживаете дрожащую руку Германа — и опять удивление: хорош любовник, который дрожит!

Когда он пятится — боже упаси ловить эту руку. «Ты, наконец» — только тогда посыл руки. Когда она его подхватила левой рукой, вы (Герману) оставайтесь в вашем состоянии, которое пройдет: либо вы напьетесь пьяным, либо крепко заснете — крепко заснете, как человек после убийства. Вы все время в состоянии такой воспаленности.

{127} При появлении Лизы Герман поворачивается, потому что услышал какой-то шорох или как бы духами ее запахло, которыми она всегда душится.

«Герман, не мучь себя», — говорит она, потому что видит, что он как в бреду, у него мозг горит.

[Когда] Лиза поддерживает руку Германа — не должно быть впечатления, что зацапала. Вы должны играть вашу чистоту, и этот момент будет это акцентировать.

Передав ключ, Лиза берет уже левой рукой под локоть, а правой передает ключ, но нельзя перемещаться, движения должны вытекать одно из другого. […]