IV. Драмы и тайны издания

Сочинить шедевр — это еще ничто: суметь заставить его напечатать — это все!

Стендаль

Б. Г. Какая пропасть разделяет издание книг от издания нот! Относительно нетрудно добиться из­дания книги. Но гравировка партитуры — это целая драма. Откуда возникает подобная разница?

А.О. Извечный вопрос соотношения предложения и спроса. Ведь партитуры раскупаются все хуже и хуже. И причин тому немало. Прежде всего современную му­зыку очень трудно прочесть. Эта нарастающая трудность устрашает любителей, когда-то с удовольствием проводив­ших свой досуг за инструментом, читая с листа ноты. Лет пятьдесят назад во всех зажиточных семьях, где только было в доме фортепиано, всегда имелись «Кар­мен», «Фауст», «Манон», «Вертер». Но после «Пеллеаса» к чему бы послужило приобретение совершенно неудобо­читаемых вещей! И кому нужны столь мучительные уси­лия, когда есть радио, услужливое, неистощимое и более разнообразное, чем любая нотная библиотека? Стоит ли пытаться конкурировать с виртуозами, которых можно услышать вечером в эфире! Как и каким образом могут любители приняться за разучивание квартета Шёнберга, когда и читка с листа и исполнение его равно необычайно трудны!⁹¹ Настолько трудны, что продажа всех подоб­ных партитур практически равна нулю!

Б. Г. Даже если автор знаменит?

А.О. Не сомневайтесь. Конечно, в силу скорости, с ка­кой у нас распространяются все слухи о новинках, и тра­диционных знаков уважения на поверхности земного шара существуют четыре или пять композиторов, о ко­торых нотоиздатель не может не сказать себе: «Я не в со­стоянии поступить иначе, придется их печатать, опубли­ковать какой-либо принадлежащий этим авторам квартет или квинтет!».

Б. Г. Кто же тогда такой издатель — меценат или делец?

110

А.О. Он может и должен быть и тем и другим. Фи­нансовая организация музыкального издательства вещь весьма деликатная. Вот один тому пример. Он касается Сенара, выпускавшего каждый квартал сборник под на­званием «Камерная музыка», содержащий одну сонату для скрипки и фортепиано, одну — для виолончели и фор­тепиано, трио, один фортепианный квартет и по не­скольку фортепианных миниатюр. На это издание под­писывались точно так же, как на журнал, причем за исключительно умеренную плату.

Б. Г. Дело процветало?

А.О. Шутите! Поиски авторов оказались почти та­кими же трудоемкими, как поиски подписчиков. Отби­рать ежегодно по стольку сонат, трио, квартетов, пусть, так сказать, не выдающихся, но действительно заслужи­вающих публикации, какое хлопотливое занятие! На лету просматривая рукописи, Сенар не избежал издания и та­ких, достоинства которых были спорными. Порою самый захудалый композитор выступал в роли спасителя, по­являясь со свернутой сонатой под мышкой!

Б. Г. Но для подписчиков?..

А.О. Они тогда сказали себе: «Лучше мы купим не­много подороже те сонаты, что нам нравятся».

Б. Г. Каковы же бестселлеры крупных издательств: Дюрана, Ледюка, Лемуана, Салабера и т. п.?

А.О. Прежде всего это педагогические учебные ра­боты, трактаты, сборники сольфеджио — как ни странно, но оказывается, что сольфеджио расходятся легко. Затем это фортепианные и скрипичные этюды и, наконец, со­чинения классиков под редакцией и с аннотациями луч­ших корифеев эстрады. Шопен под редакцией Корто воз­главляет все, что продается в данном жанре.

Во всеоружии своего огромного запаса симфонических произведений Салабер всегда и неизменно является и са­мой крупной фирмой по изданию легкой музыки: песенок и оперетт. Успех одной-единственной песенки позволяет ему выпустить одну симфонию. Таким образом «малень­кая музыка» способна помочь жить «большой». <...>

Б. Г. Вернемся к издательству в точном смысле этого слова и рассмотрим, что произойдет с композитором, ко­торый, еще не попав в число знаменитостей, написал бы, однако, вещь, признанную превосходной. Что с ним могло бы статься?

111

А.О. Он бы прежде всего исполнил ее. Трудности, ко­торые необходимо победить, чтобы добиться первого ис­полнения — большей частью бесперспективного — сейчас стали несколько меньшими. Некогда в Париже было только три оркестра. Их репертуар был классическим до умопомрачения. Один из композиторов предшествующего поколения рассказывал мне как-то о произведении, кото­рое он вручил Колонну, надеясь, что тот осуществит его премьеру. Тот просматривает партитуру, отвергает ее и возвращает автору, сердито восклицая: «Ведь это осо­бенно досадно: если не сыграю ее я, разве возьмется за нее хоть кто-нибудь другой? Да, — никогда!» Наше время даровало нам необычайно важную трибуну — радио; по­следнее к тому же помогает композиторам, принимая на себя порой заботу снабдить оркестр нотным материалом. В некоторых случаях оно оплачивает автору его работу...

Б. Г. Великое чудо!

А.О. Что до издания, то это дело иное. Теперь уже не гравируют больше. Но и поликопия, и фотокопия также обходятся довольно дорого, и в девяти случаях из десяти даже превосходное сочинение остается никому не ведо­мым. Что в состоянии сделать композитор, если эту пар­титуру попросит у него иностранный оркестр, намерева­ющийся ее сыграть? Что лучше: самому писать копии партий, либо согласиться на оплату соответствующих рас­ходов? В первом случае это принесение в жертву своего времени, во втором — своих денег. <...>

* * *

Б. Г. Если я верно понимаю вас, то молодой компо­зитор всегда сталкивается со следующей дилеммой: «До­бейтесь издания, и тогда вы станете известным», «добей­тесь известности, и тогда я издам ваши вещи».

А.О. Стародавние обычаи всегда пользуются правами законов. <...>

Самое прискорбное — следующее. Во Франции насчи­тываются сотни писателей с различной репутацией, кото­рым удается жить за счет издания своих трудов. Это есте­ственно: почти все люди умеют читать книги, тогда как партитуры — лишь немногие. Поэтому не наберется и де­сятка композиторов, чье материальное положение можно было бы уподобить положению их собратьев по перу.

112

Б. Г. Меньше десятка? Во Франции или во всем мире?

А.О. На поверхности всего земного шара их, может быть, имеется двенадцать. Это не блестяще...

Вот видите, какие факты дают пищу для моих пе­чальных размышлений. И здесь, как и повсюду, необхо­димо выбирать между оптимизмом и трезвым рассуд­ком...