30. Воспитание веротерпимости и толерантности

Принятая год назад десятилетняя федеральная программа воспитания толерантности с новой остротой ставит вопрос о преподавании религии в государственной школе. Эта острота обусловлена тем, что веротерпимость, без всякого сомнения, представляет одну из важнейших сторон толерантности. По данным комиссии по правам человека при ООН, преобладающая часть мировых конфликтов до сих пор возникает не на этнической или политической, но на религиозной почве. В то же время религия на сегодня остается одним из важнейших факторов формирования идентичности. Из трехсот этнических меньшинств Европы около ста образовались на религиозной основе, и во всех ста наблюдаются конфликты. Религия, таким образом, остается как основным фактором культурно-этнического самоопределения, так и важнейшим источником нестабильности в современном мире.

Теоретически необходимость воспитания веротерпимости не вызывает ни в педагогических кругах, ни в преобладающей части нашего общества принципиальных возражений. Мы все хотим жить в мире и согласии в своей стране. В нашем Законе об образовании заложены принципы гуманизма и приоритета общечеловеческих ценностей, реализация которых без веротерпимости просто невозможна. Курс на интеграцию в европейское сообщество также налагает в этом отношении ряд обязательств на нашу систему образования, поскольку воспитание толерантности объявлено одной из приоритетных задач международных образовательных и правозащитных организаций.

Однако при всей ясности поставленной перед образованием задачи в практической плоскости ее выполнение сопряжено с рядом трудностей и проблем, в том числе самого принципиального порядка. Конечно, можно пойти по легкому пути, ограничив процесс воспитания веротерпимости самыми общими декларациями вроде того, что все религии учат быть добрым или что у людей один Бог, только они его по-разному называют. Такая система воспитания помогает избежать многих проблем, но при этом она сохраняет один важный недостаток: коэффициент ее полезного действия равен нулю. Прежде чем учить человека уважать чужую веру, с ней надо хоть немного познакомить, причем, по возможности, лучше так, чтобы видны были не только черты, роднящие ее с другими религиями, но и выделяющие ее. В противном случае предложенная ученикам идиллическая картина мирного сосуществования религий в некоем глобальном синкретическом пространстве разрушится при первом же ее соприкосновении с реальностью, а вместе с ней рухнет и все здание толерантного отношения к миру.

В всех монотеистических религиях веротерпимость не только не входит в число «прописных» добродетелей, но, напротив того, находится в определенном смысле в противоречии с первой заповедью монотеизма, требующей верности Единому Богу. Идея священной войны, ставящей своей конечной целью объединение людей в едином почитании Единого Бога, отыскивается в богословской традиции не только трех «религий Завета», но даже в буддизме.

Проблемы веротерпимости и свободы вероисповедания не совсем совпадают. Можно с уважением и самыми дружескими чувствами относится к представителям других религий и вместе с тем отвергать право человека на выбор веры. Примеров подобного рода можно немало найти как в отечественной, так и в мировой истории. Вопрос о свободе совести в данном смысле имеет помимо гражданского еще и религиозно-антропологический аспект, касающийся вопросов предопределения и личной свободы в спасении, а также мистического значения семьи и рода. И если сегодня в Русской Православной Церкви преобладает представление о том, что человек ставится в определенную зависимость от вероисповедной традиции самим фактом своего рождения в верующей семье и крещения «по вере восприемников», это не значит, что она отрицает существования тех же прав у других конфессий.

Религиозный фундаментализм, противостоять которому, между прочим, призвано воспитание толерантности, представляет собой по сути одну из форм неразвитости религиозного сознания, питательной средой для которого выступает не религиозность общества, а его необразованность. Об этом предупреждал К.Д. Ушинский, когда писал, что для христианства нет ничего опасней невежества. Поэтому отказываться от религиозного образования из страха фундаментализма — примерно то же, что отказываться от заработка по причине нищеты. Другое дело, что и тот положительный педагогический потенциал, и те скрытые угрозы общественному согласию и спокойствию, которые в разной степени несут в себе распространенные сегодня на территории России религиозные учения, должны непременно учитываться при вынесении решений о передаче соответствующим религиозным объединениям тех или иных полномочий в области школьного образования.

По поводу другой крайности, выражающейся в идее выстраивать государственную политику в образовании на унитарной религиозной основе, можно заметить только, что ее реализация потребовала бы такого пересмотра конституционных основ нашего строя, последствия которого испугали бы, наверное, многих сегодняшних адептов этой идеи.

Есть более тонкий соблазн прямо связывать уровень веротерпимости с уровнем образованности и видеть в только количественном усилении религиозно-образовательного компонента достаточную гарантию повышения уровня толерантности. К сожалению, этому убеждению противоречат как исторические, так и социологические факты. Современные социологические исследования — в частности, ежегодный общеевропейский опрос в области системы ценностей (EVS), проводимый университетом Тилбурга, — показывают, что Россия, лишенная религиозного образования в течение ряда десятилетий, не уступает как по общим показателям толерантности, так и по количеству межрелигиозных конфликтов целому ряду стран, в которых религиозное образование традиционно входит в школьные программы. Наши собственные исследования подтверждают возможность усиления неуважительного отношения к чужой вере у подростков под воздействием религиозного образования.

Таким образом, даже если мы попытаемся разложить поставленный нами вопрос о сочетаемости религиозного образования и толерантности на две части, ответ на каждую из них не будет однозначным. Ни религиозность как таковая, ни религиозная образованность не могут служить гарантом веротерпимости. Очевидно, что религиозное образование может служить как средством профилактики религиозной вражды, так и орудием ее усиления в зависимости от того, в каком виде и с какими целями оно будет осуществляться.

Иногда высказываются опасения, не наносит ли тесное знакомство с разными религиями, да и само по себе воспитание веротерпимости урона собственной культурной и религиозной традиции. Но эти опасения не оправдываются на практике. Как показывает мировой опыт современного межконфессионального образования, тактичное и педагогически выверенное обращение к религиозным вопросам в классе при совместном обучении детей разных вероисповеданий содействует не размыванию, а укреплению чувства национальной и религиозной идентичности у учащихся. При этом, что особенно важно, указанное укрепление происходит не на основе изоляционизма и противопоставления себя окружающим, а на почве взаимоуважения и гражданственности. Вступление учащегося в диалог по вопросам веры с учителем и своими сверстниками открывает ему возможность критической переоценки своих религиозных представлений, благодаря чему может служить своеобразным средством профилактики религиозного экстремизма и других общественно опасных явлений в подростковой среде.