Глава I. «Путь» в романах Джека Керуака («в дороге», «Бродяги Дхармы», «Биг Сур»)

1.1. Функциональная связь мотива пути и образа главного героя в романе Дж. Керуака «в дороге»

Наиболее последовательным, на наш взгляд, было бы начать анализ текстов Дж. Керуака с романа «В дороге», поскольку данный роман является ключевым в творчестве писателя с точки зрения поэтики и идейной концепции битничества. Также, данный текст напрямую отсылает нас к мотиву дороги за счет семантики названия и сюжетной основы.

Роман Джека Керуака «В дороге» был написан в 1951 году за три недели. За 21 день писатель напечатал на пишущей машинке 125 тысяч слов.

По свидетельству автора, роман автобиографичен [Керуак, 2012]. Он повествует о путешествиях по Америке двух друзей, Джека Керуака (Сал Парадайз) и Нила Кэссиди (Дин Мориарти). Большая часть персонажей романа имеет реальные прототипы. Так, в романе отражена дружба Керуака с другими известнейшими писателями-битниками: Алленом Гинзбергом (Карло Маркс), Уильямом Берроузом и его женой Джоан Воллмер (Старый Бык Ли и Джеин), Гербертом Ханке (ЭлмерХассел) и др.

Роман написан в стиле «спонтанной прозы», который основан на принципе свободы письма и подразумевает запечатление на бумаге потока событий, мыслей и переживаний, происходивших в реальной жизни. Дж. Керуак считал, что настоящее искусство должно быть основано исключительно на жизненном и чувственном опыте. Этим обусловлена абсолютная автобиографичность романа. Стиль «спонтанной прозы», отмечают исследователи [Х. Холидей, 1972], окончательно сформировался позже, роман Керуака на данный момент имеет статус его предтечи. Однако в момент издания романа подобный способ письма стал причиной его жесткой и резко отрицательной критики. Американский прозаик Трумен Капоте, автор романа «Завтрак у Тиффани», назвал стиль Керуака «печатанием, а не писательством» [The New York Times, 1992]. Основной причиной осуждения такого творческого метода являлась его необдуманность, ассоциирующаяся в сознании критиков с некоторой безответственностью и несерьезным отношением к писательскому делу. Так, американский поэт, переводчик и критик Джон Чиарди невысоко оценивал творчество битников, считая его «самовлюбленным» и посредственным [Андреев, 2004].

Однако современная критика оценивает стиль «спонтанной прозы» совершенно иначе. Рассматривая роман «В дороге» с точки зрения интермедиальности, такие исследователи, как О. Шварц и М. Теадо, говорят, прежде всего, о его музыкальности и связи с джазовой музыкой. Роман рассматривается в контексте культуры времени, и на этом фоне своеобразие такого художественного метода кажется вполне оправданным, более того, полностью отражающим специфику и эстетическую направленность творческой мысли деятелей искусства этого периода. Так, Метт Теадо, один из серьезных исследователей романа, называет джаз «бьющимся сердцем книги» [Теадо, 2000]. «Спонтанная проза» подобна джазовой импровизации, то есть живой, свободно льющейся музыке. В этом отношении важную роль в системе персонажей романа играют образы джазовых музыкантов-Богов, какими их видят герои, в особенности Дин Мориарти.

Рассматривая вопрос о стиле романа, нельзя не отметить и некоторое сходство с художественным методом писателей-модернистов начала XX века, с «потоком сознания» Дж. Джойса и других авторов. «Поток сознания» как прием в романе Керуака отсутствует, но здесь речь идет о сходстве принципов: «поток сознания» позволил модернистам показать тайное, проникнув в психику человека, увидеть его изнутри, тем самым размыть границы восприятия. Нечто похожее есть и у Керуака. Это можно обозначить как стремление к свободе, к свободному духовному поиску, лишенному какой бы то ни было ограниченности, опять же, к открытому, безграничному, чистому восприятию. Омар Шварц, один из исследователей творчества Дж. Керуака, отмечает, что базовая тема романа — свобода [Шварц, 1999].

Автор определял свой роман как суть поколения битников, выраженную словами [Керуак, 2012], и одна из целей писателя в этом отношении – раскрыть образ героя битника, определив его ключевые характеристики. В этом заключается одна из функций сюжетообразующего мотива пути: он позволяет увидеть отличительные черты героя, определяющие его мировоззрение и образ жизни. Это, прежде всего, эмоциональная открытость в восприятии мира и постоянное пребывание в состоянии духовного поиска, то есть поиска духовной свободы. Анализ отдельных элементов поэтики текста в этом ключе позволит нам определить, является ли свобода одной из смыслообразующих и идейно-значимых категорий битнического повествования.

В центре системы образов романа «On the Road» стоят два героя, Сал Парадайз и Дин Мориарти. Повествование ведется от лица Сала Парадайза, прототип которого – сам автор. Все события романа показаны сквозь призму его восприятия действительности.

Дорога вплетается в жизнь главного героя с момента знакомства с Дином Мориарти: «С появлением Дина Мориарти началась та часть моей жизни, которую можно назвать «жизнью на дороге»». Но, в первую очередь, нужно обозначить, как герой видит дорогу до начала своего путешествия. Повествуя о целях пути, наряду с причинами, понятными каждому и не нуждающимися в комментарии (молодость писателя, желание развлечься, разнообразить жизнь, достигшую «завершения цикла и сошедшую на нет»), Сал испытывает предчувствие, которое кажется нам немаловажным. «Где-то на этом пути жемчужина попадет мне в руки», мечтает герой. Образ жемчужины символически отражает то стремление, ту жажду рефлексирующего человека найти нечто редкое и стоящее, испытать особенное, сочное чувство жизни, без которого существование не имеет смысла. Ярко выраженное, постоянное стремление куда-то вперед, бескомпромиссное и неискоренимое желание жить, эмоциональный и «взрывной», «сумасшедший» характер присущ особому типу битников, которых Дж. Керуак в своей работе «Истоки разбитого поколения» называет «hot», то есть горячими. Именно эти черты привлекли Сала Парадайза в Дине Мориарти. Дин, будучи энергичным и неудержимым по характеру, не может скрыть свою страсть к постоянному движению. Именно он беспрестанно пытается найти «ЭТО» - нечто невыразимое словами и часто обозначающееся автором местоимением. В сцене встречи с Роллом Гребом, «экстатичным» человеком, который «едва мог выдавить из себя хоть слово – так возбуждала его жизнь», Дин пытается передать словами то чувство жизни, к которому он стремится.

«Этот Ролло Греб – замечательнейший, чудеснейший из них всех. Вот что я и пытался тебе сказать: вот каким я хочу быть. Я хочу быть как он. Он никогда не зависает, он идет во все стороны, он все из себя выпускает, он познал время, ему больше нечего делать, кроме как качаться взад и вперёд. Чувак, он – конец всему! Видишь – если станешь как он, то, наконец, поймешь это.

– Что поймешь?

– ЭТО! ЭТО! Я расскажу тебе – сейчас нет времени, у нас сейчас нет времени. – Дин рванулся обратно, посмотреть на Ролло Греба еще» [Керуак, 2012].

В статье «Истоки разбитого поколения» Керуак, говоря о «горячих» битниках описывает их так: «сумасбродные чудаки с горящими глазами, которые бегут из бара в бар, из притона в притон… в поисках знакомых, нетерпеливые, подбивающие «сделать это» («Do It»)» [Керуак, 2012]. Невидимое и неясное, но определенно существующее «это» влечет героев, ради этой жемчужины они не прекращают своего путешествия, постоянно возвращаясь на дорогу.

Помимо Ролла Греба в романе присутствуют и другие образы-персонажи, являющиеся примером для Дина. Это образы музыкантов-Богов, упоминавшиеся выше. В сцене концерта Джорджа Ширинга, слепого джазового пианиста, музыкант сравнивается с неким мифическим Богом:

«Джордж Ширинг, великий джазовый пианист, как сказал Дин, был в точности как Ролло Греб. […] его экстатическое лицо раздвинулось в улыбке; […] Ширинг начал брать свои аккорды: они выкатывались из пианино сильными полноводными потоками […]. Они все катились и катились – как море. […] Дин весь покрылся потом; капли стекали ему на воротник.

– Вот он! Это он! Старый Боже! Старый Бог Ширинг! Да! Да! Да! […]

Вот он поднялся от пианино; […]

– Пустой престол Бога, – сказал он. На пианино лежала труба: ее золотая тень бросала странные блики на бредущий по пустыне караван, нарисованный на стене за барабанами. Бог ушел; и теперь стояло молчание его ухода. То была дождливая ночь. То был миф дождливой ночи» [Керуак, 2012].

Мы видим здесь, как Дин Мориарти сакрализирует образ музыканта, наделяя его божественными качествами, что подтверждается определенными деталями («престол Бога», «золотая тень» трубы). Джазовая мелодия, подобная раскатам моря, символизирует незримый, но так остро ощущаемый героями поток жизни, истинный, бесконечный в вечности, но преходящий в земном мире. Здесь важную роль играет религиозная тема романа, являющаяся одной из важнейших в его идейной структуре. Стоит отметить, что религиозный контекст актуализируется и в связи с образом жемчужины, поскольку он также является значимым в одной из притч Иисуса Христа:

«Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее». [Евангелие от Матфея, Глава 13, стихи 45-46].

Герои Керуака выходят на дорогу в поисках драгоценной жемчужины, пытаются найти в земной жизни нечто похожее на Царствие Небесное, что подтверждают их амбиции и готовность пожертвовать многим ради сокровища.

Интересна также первая встреча Сала Парадайза с дорогой. Еще до отправления, изучая карты Америки и продумывая будущий маршрут, герой наивно решает проделать свой путь, никуда не сворачивая, по «одной длинной красной линии» - Трассе №6. Добравшись до моста Медвежьей Горы, откуда должно было начаться путешествие, герой попадает под страшный ливень, сопровождаемый «богоужасными раскатами грома». Узнав, что по этой трассе добраться до Чикаго невозможно, Сал возвращается к исходной точке, промокший и разочарованный. Этот комический эпизод заключает в себе простое, но важнейшее смысловое содержание. В порыве отчаяния и искреннего самобичевания герой признается себе в нерешительности и «кислой» мечтательности («катался, как мотор, который никак не может завестись»). Как видим, дорога сразу же проявляет себя: сталкиваясь с ней, Сал понимает, что, выйдя на дорогу, ты не сможешь проехать напрямую в пункт назначения, так ты никогда не доберешься до конечной цели. (Здесь видятся архетипические черты мотива: мотив пути-испытания и пути-возвращения, первое испытание). Выйдя на дорогу, герой понимает, что в деле поиска себя, поиска смысла жизни нет прямых путей, и найти свою «жемчужину» можно только полностью покорившись дороге со всеми ее испытаниями. В дальнейшем эта идея развивается.

Важно обратить внимание на то особое состояние, в котором пребывает герой в определенные моменты своей поездки. Будучи на полпути в Денвер, Сал, проснувшись на закате в дешевой гостинице, испытывает «самое странное мгновение» в своей жизни:

«Я не знал, кто я: далеко от дома, загнанный и замученный путешествием […]; и я смотрел на высокий потолок, весь в трещинах, и пятнадцать странных секунд на самом деле не соображал, кто я. Я не испугался: просто я был кем-то другим, каким-то чужаком, и вся моя жизнь была призрачной, была жизнью привидения. Я находился […] на пограничной линии, отделяющей Восток моей юности от Запада моего будущего, и, может быть, именно поэтому такое произошло вот здесь и вот сейчас - этот странный красный закат дня» [Керуак, 2012].

Мы видим, насколько остро и эмоционально глубоко герой переживает состояние потерянности, болезненной неопределенности и иллюзорности прожитой жизни. Герой показан на распутье, между прошлой и будущей жизнью. Неясное представление о самом себе становится причиной тоски, сквозь которую герой смотрит на окружающую действительность («свистит пар за окном, потрескивает старая гостиничная древесина, шаги наверху - такие печальные звуки»). Мы видим человека в момент внутреннего перелома, в момент утраты прежнего «себя» и неясного видения себя в будущем. Стоит отметить, что эта ситуация схожа с ситуацией выбора, характерной для героев произведений писателей-экзистенциалистов, таких как Жан-Поль Сартр и Альбер Камю. Однако в сознании Сала Парадайза мы не видим ярко выраженных сомнений в выборе, как это было с некоторыми героями экзистенциальной литературы. На протяжении всего повествования героем Керуака руководит стремление двигаться вперед, несмотря на отсутствие четкой конечной цели, и нежелание возвращаться назад, к «себе» прежнему, погруженному в будничную рутину и медленное, спокойное существование, лишенное кардинальных вопросов и беспрерывного поиска ответов. Пускаясь в путешествие, герои романа всецело отдают себя жизни, воспринимая все события как предначертанные Богом. Постепенно образ дороги в восприятии героев романа наделяется качеством святости, тем самым отождествляется с судьбой. В некоторой степени это особое отношение прослеживается и в первых строках романа: «то, чему суждено было случиться потом, - чистая фантастика, и не рассказать об этом нельзя» [Керуак, 2012].

Важно, что неудачи, горести и страдания, пережитые в дороге, не влияют на сакральное отношение к ней как к судьбе, а принимаются смиренно и терпеливо. Ценность и святость страдания – то семантическое звено, которое связывает идейное содержание романа с религией. Как известно, путь страдания есть путь к очищению и святости во многих религиях, например, в христианстве или в буддизме, к которому обращается Дж. Керуак в своих поздних произведениях. О романе «В дороге» писатель говорил: «По-настоящему, это история двух дружбанов-католиков, колесящих по стране в поисках Бога» [Керуак, 2012]. Однако понимание страдания здесь семантически ближе восточной философии. Речь идет не о глубоких моральных и физических мучениях, но о страдании как о бесконечном заключении в «океане сансары», который ассоциируется с рутиной «конечного, превратного, невечного материального мира и невежеством человека, погрязшего в нем» [Альбедиль, 1996]. Основной целью индивида является, в таком случае, очищение души и постижение истины о самом себе. Именно по этому пути стараются идти герои романа, Сал Парадайз и Дин Мориарти, именно стремление к очищению выводит героев на дорогу. В этом отношении мотив пути вновь позволяет увидеть связь с категорией религиозности, которая является одной из идейных основ романа.

Таким образом, в результате анализа текста романа мы можем проследить, в чем заключается функциональная связь мотива дороги с образом главного героя. Основная функция мотива – раскрыть сущность героя-битника, показав и подчеркнув его важнейшую черту: стремление к постоянному духовному поиску, желание найти свое место в мире, найти счастье и смысл жизни путем отречения от быта, навязанных норм и стереотипов. Также, мотив дороги приводит нас к понятию бродяжничества, транслируемого автором в религиозном смысле, т.е. бродяжничества как особого образа жизни, обусловленного отказом от материального во имя обретения духовного. Словом «битник» первоначально называли «бедных, сломленных, чертовски усталых» [Керуак, 2012] бродяг, ничего не имеющих. В тексте суть понятия «разбитость» или «битость» вырисовывается довольно четко: «Я был так одинок, так печален, я так устал, так продрог, я был так сломлен, так разбит…»,- говорит Сал Парадайз. Битники – это люди, «битые» жизнью, которые с религиозной точки зрения ближе к святости и осознанию истинного смысла жизни, чем люди светские. Именно это смысловое содержание является основой при трактовке «битничества» как художественно-эстетического и культурного явления. В этом отношении мотив пути позволяет проследить связь с религией, тем самым приблизиться к пониманию авторского замысла. Стремление к отказу от материальных благ, к очищению души и освобождению от уз бездумного мирского существования, сосредоточенного лишь на желании удовлетворить свои потребности, - вот то, на чем строится идейное содержание романа и что лежит в основе художественной концепции автора.