2.4. Место и роль актов, принимаемых еспч, в правовой системе Российской Федерации

Формой существования (закрепления) правовых позиций являются решения и постановления Европейского Суда по правам человека. Важно определить, какие судебные акты Европейского Суда по правам чело­века формируют правовую систему России, за какими актами Суда Российская Федерация признает юридическую силу в сфере внутриго­сударственных отношений и, как следствие, какие правовые позиции (прецеденты толкования) включаются в национально-правовую сис­тему России.

Как отмечалось выше, право формировать, определять националь­ную правовую систему принадлежит исключительно государству. Иные государства и международные межправительственные органи­зации обязаны уважать это суверенное право. Только государство вправе определять, какие элементы, составные части формируют его национальную правовую систему. Решения и постановления Евро­пейского Суда по правам человека не являются международным дого­вором РФ и, как правило, не содержат общепризнанных принципов и норм международного права. Однако объем правовой системы России определяется не только Конституцией, но и иными источниками на­ционального права России.

Поэтому необходимо обратить внимание на ст. 1 Федерального закона РФ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных сво­бод и Протоколов к ней» от 30 марта 1998 г., согласно которой «Рос­сийская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагае­мого нарушения Российской Федерацией положений этих договор­ных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступлений в действие в отношение Российской Федерация».

Как следует из содержания вышеупомянутого Закона, последний включил в правовую систему не любые судебные акты, принятые Европейским Судом по правам человека, а только такие, которые отвечают определенным критериям:

1. Судебный акт должен быть принят в отношении Российской Федерации, т.е. ответчиком по делу должна являться Российская Федерация. Если по рассматриваемому делу Российская Федерация выступает в качестве третьего лица (ст. 36 Конвенции), то судебный акт, принятый в данном случае, не станет частью правовой системы России.

Так, по делу Сливенко против Латвии Российская Федерация высту­пала в качестве третьего лица на стороне заявителей, являющихся граж­данами России. 2. Судебный акт должен устанавливать факт нарушения Конвен­ции и/или Протоколов Российской Федерацией. Данный критерий имеет важное значение. Европейский Суд по правам человека, рас­сматривая дело, принимает два вида судебных актов - решение о при­емлемости и постановление. Констатация Судом факта нарушения государством - участником Конвенции и/или Протоколов к ней от­ражается исключительно в постановлениях. Поэтому решения о при­емлемости, принятые Судом даже в отношении России, согласно За­кону не являются обязательными для России и, следовательно, не формируют ее правовую систему. Более того, не каждое постановле­ние Суда, принятое по делу, где в качестве ответчика выступает Рос­сийская Федерация, является частью правовой системы, а только та­кое постановление, где Судом констатирован факт нарушения Росси­ей конвенционных положений.

Так, постановлением от 20 июля 2004 г. по делу Никитин против Российской Федерации Судом не был констатирован факт каких-либо нарушений Конвенции и/или Протоколов.

3. Постановление Европейского Суда, вынесенное против Россий­ской Федерации, где констатирован факт нарушения Россией Кон­венции и/или Протоколов к ней, должно вступить в законную силу, т.е. стать обязательным для государства. Данный критерий не преду­сматривается в Законе, однако данное положение непосредственно следует из содержания Конвенции, согласно ст. 44 которой постанов­ление любой из Палат становиться окончательным, если: а) стороны не заявляют, что они будут просить о передаче дела в Большую Пала­ту; или б) по истечении трех месяцев с даты вынесения постановления не поступило обращения о передаче дела в Большую Палату; или с) Коллегия Большой Палаты отклоняет обращение о передаче дела в Большую Палату.

Так, например, постановление от 7 июня 2007 г. по делу Сергей Золотухин против Российской Федерации стало окончательным 10 февраля 2009 г., после рассмотрения данного дела Большой Палатой Суда по за­явлению властей Российской Федерации.

Постановления Европейского Суда по правам человека, одно­временно отвечающие вышеупомянутым критериям, являются обязательными для Российской Федерации. Причем данная обязательность имеет как международное, так и национально-правовое значение.

Международно-правовой аспект обязательности постановлений Европейского Суда по правам человека закреплен в нормах международ­ного права, а именно в ст. 46 Конвенции, согласно которой «Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, где они являются сторонами... Оконча­тельное постановление Суда направляется Комитету Министров, ко­торый осуществляет надзор за его исполнением». Как известно, за всю историю Европейского Суда по правам человека не было ни одного неисполненного окончательного постановления.

Национально-правовой аспект обязательности постановлений Су­да закрепляется в источниках внутригосударственного права госу­дарств - участников Конвенции и Протоколов к ней. Применитель­но к Российской Федерации основным документом является уже вышеупомянутый Закон о ратификации Конвенции. Как следует из содержания Закона, постановления Европейского Суда по правам человека, содержащие нарушения Россией Конвенции и/или Про­токолов, обязательны в рамках правовой системы России по вопро­сам толкования и применения соответствующих международно-правовых актов. Вопросы толкования охватывают те правовые пози­ции (прецеденты толкования), которые излагаются Судом в соответ­ствующем постановлении. Вопросы применения Конвенции охва­тывают, в частности, вопросы исполнения постановлений, выноси­мых Судом против Российской Федерации, вопросы возобновления арбитражного или уголовного судопроизводства.

Постановления Европейского Суда по правам человека выполняют две основные функции. Первая функция связана с закреплением в тексте постановления соответствующей правовой позиции. Вторая функция связана с рассмотрением постановления Европейского Суда по пра­вам человека в качестве юридического факта, являющегося основани­ем для возникновения, изменения или прекращения внутригосударст­венных отношений¹.

Анализируя первую функцию постановления Суда, необходимо подчеркнуть, что, принимая во внимание правовую суть рассматри­ваемых позиций, последние должны входить именно в правовую сис­тему, а не в систему права страны, так как прецеденты толкования не являются правовыми нормами и, следовательно, ни при каких усло­виях не могут включаться в состав внутригосударственного права. Известно, что правовые позиции Суда находят свое закрепление в решениях о приемлемости, постановлениях, принимаемых в отноше­нии других государств - участников Конвенции. Однако данные су­дебные акты не формируют правовую систему России и поэтому не должны являться обязательными в сфере внутригосударственных от­ношений. Но органы Российской Федерации в своей деятельности могли бы руководствоваться такими решениями и постановлениями, закрепляемыми в них правовыми позициями, учитывая их прецедент­ный характер, а также руководствуясь общепризнанным принципом ме­ждународного права - добросовестным выполнением международных обязательств. Одновременно следует иметь в виду, что правовые по­зиции, выработанные Европейским Судом по правам человека, со временем могут измениться вследствие осуществления «эволютивного толкования».

Судебная практика России свидетельствует о том, что суды при толковании конвенционных положений принимают во внимание правовые позиции, сформулированные Европейским Судом по пра­вам человека в судебных актах, не являющихся обязательными для Российской Федерации.

Так, в Решении от 17 октября 2003 г. по делу № ГКПИ03-958 Верхов­ный Суд РФ указал, что ст. 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод не вменяет в обязанность государству поддерживать покупательную способность денежных сумм, размещенных в финансовых институтах. Для подтверждения данной правовой позиции Суд сослался на решения Европейского Суда по правам человека от 29 августа 2002 г. по делу Апполонов про­тив Российской Федерации, Европейской Комиссии от 6 марта 1980 г. по делу X. против Федеративной Республики Германия, Европейского Суда по правам человека от 7 сентября 1999 г. по делу Рудзинска про­тив Польши, Европейского Суда по правам человека от 2 июля 2002 г. по делу Гайдук против Украины.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоин­ства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» было обращено внимание, что «при разрешении споров о защи­те чести и достоинства и деловой репутации судам следует руково­дствоваться не только нормами российского законодательства (ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, но и в силу ст. 1 Фе­дерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Кон­венции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» учитывать правовую позицию Европейского Суда по правам че­ловека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толкования и применения данной Конвенции (прежде всего ст. 10), имея при этом в виду, что используемое Европейским Судом по пра­вам человека в его постановлениях понятие диффамации тождест­венно понятию распространения не соответствующих действитель­ности порочащих сведений, содержащемуся в статье 152 Граждан­ского кодекса Российской Федерации» (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 4. С. 30). Важно отметить, что в отличие от Постановле­ния Пленума № 5 от 10 октября 2003 г. данное Постановление ориен­тирует на практику Европейского Суда по правам человека, выра­жающуюся исключительно в постановлениях данного международ­ного судебного учреждения. В свою очередь, как подчеркивалось выше, практика Суда, в том числе его правовые позиции, находят от­ражение и в решениях о приемлемости.

Нельзя не согласиться с положением, закрепленным в Постанов­лении Пленума от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репута­ции граждан и юридических лиц», согласно которому правовые пози­ции Европейского Суда по права человека должны учитываться не только при реализации положений Конвенции о защите прав челове­ка и основных свобод, но и в ходе применения норм национального законодательства. Иными словами, прецеденты толкования (право­вые позиции) Европейского Суда по права человека должны прини­маться во внимание не только при толковании вышеупомянутой Конвенции, но также и при толковании, как норм национального права, так и других источников международного права, ставших обя­зательными для Российской Федерации.

Постановление Суда закрепляет не только правовые позиции, но и является юридическим фактом возникновения, в частности, внутриго­сударственных отношений. Рассматривая данную функцию постанов­лений Суда, нельзя не отметить, что данная функция реализуется как в сфере материальных, так и процессуальных национально-правовых от­ношений.

Так, если постановление Суда предусматривает взыскание в пользу заявителя справедливой компенсации (определенной денежной сум­мы), то, включив соответствующее постановление в правовую систе­му, в сфере внутригосударственных отношений между государством в лице его финансовых органов и частным лицом образуются правовые отношения, содержанием которых будет обязанность государства выплатить частному лицу денежные средства в сумме, определенной в постановлении Суда (здесь подразумеваются материальные правоот­ношения).

Примерами процессуальных правоотношений, возникающих вслед­ствие принятия постановления Европейским Судом по правам чело­века, являются ст. 413 УПК РФ, а также ст. 311 АПК РФ.

В силу подп. 2 п. 4 ст. 413 УПК РФ основанием возобновления производства по уголовному делу является «установленное Европей­ским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод; б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

Согласно п. 7 ст. 311 АПК РФ, «установленное Европейским Су­дом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека», также является основанием для пересмотра судебных актов по вновь от­крывшимся обстоятельствам.

Необходимо подчеркнуть, что указанных процессуальных положе­ний не содержит Гражданский процессуальный кодекс РФ. Представ­ляется, что в этом случае суд общей юрисдикции, рассматривающий гражданское дело, в случае необходимости мог бы руководствоваться аналогией закона как средством восполнения пробелов.

Таким образом, постановления Европейского Суда по правам че­ловека, вынесенные против Российской Федерации, содержащие на­рушения Россией Конвенции и/или Протоколов к ней, являются ос­нованием для пересмотра решения по вновь открывшимся обстоя­тельствам. Необходимо отметить, что Конвенция в этом случае не предусматривает обязанности государств пересматривать дела, ранее рассмотренные в пределах их юрисдикции. Представляется, что ука­занные выше процессуальные положения являются свидетельством уважения Россией Конвенции и Протоколов к ней. Нельзя не вер­нуться к уголовным делам, которые были пересмотрены в порядке надзора Президиумом Верховного Суда РФ вследствие принятия постановлений Европейским Судом по правам человека.

«По приговору суда Б. признан виновным в том, что 20 марта 1997 г., прибыв в аэропорт «Шереметьево-1» г. Москвы из г. Риги и имея при себе 250 тыс. долларов США, не внес их в таможенную дек­ларацию, не заявил при устном опросе, произведенном работниками таможни, переместил указанную сумму в ручной клади через тамо­женную границу Российской Федерации, скрыв таким образом 250 тыс. долларов США от таможенного контроля.

В представлении Председателя Верховного Суда Российской Фе­дерации поставлен вопрос о возобновлении производства по уголов­ному делу и отмене судебных решений в части обращения в доход го­сударства 250 тыс. долларов США в связи с тем, что Европейский Суд по правам человека постановлением от 9 июня 2005 г. признал нару­шение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом уголовного дела в отноше­нии Б. и обращении 250 тыс. долларов США в доход государства.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации находит представление подлежащим удовлетворению.

Как видно из приговора, Б. в судебном заседании заявил, что 250 тыс. долларов США принадлежали не ему, а Б.В., с которым он работал в одной фирме в г. Риге. Б.В. попросил его доставить деньги в г. Москву для передачи. Допрошенный в качестве свидетеля Б.В. под­твердил, что снял 250 тыс. долларов США со своего счета в банке г. Риги и попросил Б. перевезти их в г. Москву, так как намеревался с семьей переезжать в г. Москву и у него была договоренность о приоб­ретении квартиры.

23 марта 2001 г. Б.В. обратился с жалобой в Европейский Суд по правам человека, в которой утверждал, что был лишен денежных средств в соответствии с судебным решением, которое не содержало правовых оснований для конфискации этих денежных средств. По­становлением от 9 июня 2005 г. Европейский Суд по правам человека признал, что имело место нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвен­ции о защите прав человека и основных свобод. (Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственно­сти. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в инте­ресах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.) Констатируя нарушение поло­жений Конвенции, Европейский Суд по правам человека исходил из того, что в соответствии с ч. 4 ст. 86 УПК РСФСР орудия преступле­ния, денежные средства и иные предметы, нажитые преступным пу­тем, должны быть изъяты, а остальные вещи должны быть возвраще­ны их законным владельцам. Тем не менее, никем не утверждалось, равно как и не было приведено доказательств того, что денежные средства заявителя (Б.В.) были нажиты преступным путем, нацио­нальные суды не ссылались на данное обстоятельство при принятии решения об обращении денежных средств в доход государства. Кроме того, Европейский Суд по правам человека признал, что «рассматри­ваемое национальное законодательство не было сформулировано с такой точностью, чтобы заявитель смог предусмотреть последствия его действий в степени, разумной при обстоятельствах дела. Следова­тельно, вмешательство в право собственности заявителя не могло рассматриваться как законное по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

В соответствии с подп. «б» п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Кон­венции о защите прав человека и основных свобод является обстоя­тельством, влекущим возобновление производства по уголовному де­лу. Судебные решения в части обращения в доход государства 250 тыс. долларов США были отменены на основании ч. 5 ст. 415 УПК РФ и в соответствии с постановлением Европейского Суда по правам человека» (Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10мая 2006г., дело № 203-П06-ПРК).

«По приговору Преображенского районного суда г. Москвы от 10 сентября 2003 г. П. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Судебная кол­легия по уголовным делам Московского городского суда 20 января 2004 г. оставила приговор без изменения. Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил вопрос о возобновлении произ­водства по уголовному делу и об отмене судебных решений с переда­чей дела на новое судебное разбирательство ввиду новых обстоя­тельств. Президиум Верховного Суда РФ 29 августа 2007 г. удовлетво­рил представление по следующим основаниям.

В качестве доказательств виновности П. в совершении преступле­ния в приговоре приведены протоколы его опознания свидетелями З.М., их показания о том, что они видели, как П. догнал незнакомого парня, затащил его в парк, задрал ему одежду на голову, повалил на землю и удерживал за шею, показания свидетеля Б. о том, что у П. имелась куртка, которая соответствует описанию, данному указан­ными свидетелями, протокол осмотра места происшествия, материа­лы компьютерных баз. Сам. П. виновным себя не признал и пояснил, что к убийству он не причастен, в тот день находился дома, выходил только к соседке Р. чинить телевизор, дома в это время находилась мать и плотник X., который устанавливал дверь, и они могут это под­твердить.

Постановлением от 13 июля 2006 г. Европейский Суд по правам че­ловека признал, что имело место нарушение подп. «d» п. 3 ст. 6 Кон­венции. Как указано в постановлении Европейского Суда, в течение предварительного следствия адвокат заявителя ходатайствовал о вызове свидетелей Р. и X. для их допроса. Суд первой инстанции 17 февраля 2003 г. позволил защитнику вызвать Р. на слушания, однако она не была допрошена. 8 сентября 2003 г. адвокат заявителя снова попросил до­просить Р. с целью подтверждения алиби заявителя. Суд отклонил просьбу без объявления причин. Также Европейский Суд отметил, что свидетель X. присутствовал в суде 17 февраля 2003 г., однако слушания были отложены, и его не допросили. К концу судебного следствия ад­вокат заявителя пытался получить разрешение дополнить выступление заслушиванием показаний X., но ему было отказано на том основании, что X. был извещен о слушаниях, но не явился на них. Отказавшись допросить свидетелей Р. и X., суд не смог оценить, важны ли их пока­зания для рассмотрения дела. Данное обстоятельство привело к огра­ничению права на защиту, не совместимому с гарантиями справедли­вого судебного разбирательства.

Согласно п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ установленное Европейским Су­дом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела является основанием для возобновления производства по делу ввиду новых обстоятельств, а состоявшиеся по делу судебные решения подлежат отмене на основании ч. 5 ст. 415 УПК РФ с передачей дела на новое судебное разбирательство.

На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ возобновил производство по данному уголовному делу ввиду новых обстоятельств; отменил приговор суда и кассационное определение в отношении П.; дело передал для производства нового судебного разбирательства» (Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 29 августа 2007г., дело № 290-П07).

Нельзя не отметить, что УПК РФ признает постановление Евро­пейского Суда по правам человека в качестве «нового обстоятельст­ва»; в свою очередь, АПК РФ рассматривает данное постановление как «вновь открывшееся обстоятельство». Представляется, что для надлежащей квалификации (новое или вновь открывшееся обстоя­тельство) в каждом конкретном случае необходимо анализировать природу того или иного обстоятельства, зафиксированного в поста­новлении Суда, ставшем частью правовой системы России. По край­ней мере принимая во внимание вышеупомянутые формулировки процессуальных законов, необходимо указать, что Суд не вправе кон­статировать, что тот или иной закон противоречит Конвенции и/или Протоколам к ней. Речь может, в частности, идти о том, что примене­ние того или иного закона привело к нарушению конвенционных прав и свобод.

Применительно упоминания нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод в качестве «нового обстоятельства» (УПКРФ) и/или «вновь открывшегося обстоятельства» (АПК РФ), нельзя не согласиться с мнением Е.А. Ершовой и В.В. Ершова, обратившими внимание на возникающие в практике вопросы. «Из теории процессу­ального права хорошо известно: вновь открывшиеся обстоятельства - это новые факты, которые не были известны суду на момент вынесе­ния решения. Однако, Европейская конвенция о правах человека - это не вновь открывшиеся обстоятельство, а международный дого­вор - один из источников права в России»¹.

Важно также подчеркнуть, что условия возобновления производ­ства по уголовному делу, связные с принятием постановления Евро­пейским Судом по правам человека, являются более эффективными в плане осуществления правосудия, нежели аналогичные условия, содержащиеся в АПК РФ. Так, согласно УПК РФ возобновлять про­изводство по делу необходимо только в тех случаях, когда в поста­новлении Европейского Суда по правам человека будут зафиксиро­ваны обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии преступно­сти и наказуемости деяния. Действительно, если, к примеру, при рассмотрении уголовного дела нарушены разумные сроки судебного разбирательства, насколько целесообразно в рамках правовой систе­мы России вновь возобновлять производство по делу. В свою оче­редь, АПК РФ, при буквальном толковании, обязывает арбитражные суды РФ пересматривать национальные судебные акты при вынесе­нии Европейским Судом по правам человека любого постановления, независимо от «качества» нарушений, которые были допущены в ходе рассмотрении арбитражного дела.