2. Предмет исследования, хронологические рамки

Предметом изучения в данной работе станет созданный в народной книге о Фаусте образ нечистой силы и различные проявления мистицизма, колдовства и магии. Все эти явления – земные воплощения мирового зла, дьявол же выступает как главный антагонист Бога². Образ дьявола, созданный в народной культуре, крайне отличается от церковной экзегезы: он представляет «переплетение теологических учений, идей так называемого «популярного богословия» и фольклорных представлений»³. Зачастую народные массы тяготели к представлению дьявола как равномогущественного Богу лица, тем самым объясняя наличие зла в мире – ведь Бог «всеблагостен». Люди верят в могущество сатаны и ощущают свое бессилие перед ним: такие представления достигли своего пика в XVI-XVII веках, что нашло отражение и в полемике зла и добра в легенде о Фаусте. Царство нечистой силы также является оппозицией Царству Небесному, со своей четкой иерархией, распределением «должностей» и функций – со всеми этими явлениями так или иначе сталкивается Фауст: важно будет рассмотреть и представленные герою категории нечистой силы, и то, как злой дух Мефостофель рассказывает о своем царстве (часто слова Мефостофиля лживы, как отмечает автор «Истории», и совершенно противоречат богословской традиции). Внешность дьявола почти не описана в теоретической богословской литературе, однако «популярное» богословие и фольклор создало целый ряд зрительных, звуковых и обонятельных образов сатаны – эти представления также присутствуют в «Народной книге» и должны быть исследованы.

Определить исследуемый период для данной темы – изучения народных представлений – крайне трудно. «История о докторе Иоганне Фаусте» в редакции Шписа впервые издана в 1587 году, однако «исторический» Фауст, ставший прототипом главного героя для этих сказаний жил в конце XV – начале XVI вв. Сама же легенда инкорпорирует в себя не только характерные для XVI века протестантскую полемику, вопросы спасения и индивидуального благочестия, но и отчасти средневековые представления об устройстве мира, магии и т.д. Мотив договора с дьяволом появляется уже в Новом завете в рассказе о Симоне-маге, ко временам раннего христианства также относится легенда о святых Киприане и Юстине, где присутствует сюжет с договором, также известно, что популярна в средние века была история VI века о Феофиле из Аданы (которая, в свою очередь, является переработкой новогреческой легенды); далее этот мотив встречается в культурной традиции средневековья, и даже обозначен в «Молоте ведьм» ⁴. Однако все же легитимно будет говорить, что будут исследоваться народные представления XVI века о нечистой силе и ее «отношениях» с человеком, в которых также будет содержаться и переосмысление средневековых образов.

3. Историография

Исследовательскую литературу по данной проблематике следует разделить на несколько тематических блоков: в первую очередь, это исследования «Истории о докторе Иоганне Фаусте» 1587 года, которые тесно переплетаются как с изучением истории становления немецкой литературы, так и с изучением «исторического» Иоганна Фауста и всевозможными исследованиями эволюции образа этого героя как одного из ключевых персонажей мировой литературы. Далее необходимо будет учесть исследования по мистицизму, демонологии и пр. для периода Средних веков и для Нового времени.

Первый этап научного изучения легенд о Фаусте начался в середине XIX – начале XX веков, когда вышли публикации текстов легенды, исследователи начали обнаруживать в архивах «следы» настоящего, «исторического» Иоганна Фауста. Это обращение к давно забытой «народной книге» во многом было вызвано написанием «Фауста» Гете. Вышедшие в этот период многочисленные исследования представляли собою сборники различных документов и фактов о прототипе «гетевского» Фауста (например, работы Эриха Шмидта «Фауст и Лютер»⁵, Ф.Хагена «О старинных изложениях легенды о Фаусте»⁶ и т.д.) Стоит отметить работу Р.Петша 1910 года «Исторический доктор Фауст»⁷, который одним из первых поставил вопрос о существовании некой легенде, записанной на латыни, которая стала основой для дальнейшей немецкоязычной переработки истории Фауста. В подавляющем большинстве такого рода исследований «Народная книга» о Фаусте – лишь заурядное произведение (стоит вспомнить того же Ф.Энгельса и его статью, посвященную народным книгам⁸), и интересно оно даже не столько как памятник эпохи Возрождения, периода религиозных конфликтов в Германии, столько как начальный этап интерпретации легенды о Фаусте, ведь первостепенной задачей исследователи в тот момент считали изучение «Фауста» Гете.

Более поздние исследования XX века отличаются более аккуратными оценками литературной значимости (точнее, незначительности) «Истории о докторе Фаусте» (Г. Хеннинг «Фауст как исторический персонаж»⁹, Г.Бирвен «Исторический доктор Фауст»¹⁰ и пр.). Также легенда стала рассматриваться скорее в контексте литературных традиций XV-XVI веков, а не в сравнении с шедевром Гете или даже пьесой Марло¹¹. О том, что проблема исследования фаустианской темы в литературы – одно из популярных течений в немецкой исторической и историко-литературной традиции – говорит появление издания Г.Хеннинга «Библиография произведений о Фаусте»¹², включающая в себе всевозможные исследования, связанные с именем Фауста, начиная с XVII века.

В отношении отечественной историографии по этой проблеме стоит выделить двух исследователей: В.М. Жирмунскогог и Б.И.Пуришева. Эти ученые, занимавшиеся исследованием становления немецкой литературы, а также изучением литературы о Фаусте и в частности «Народной легендой», придерживаются общего мнения, что «народная книга» не является должным воплощением легенды о Фаусте, вся история «сведена до уровня банальной истории о ведьмах, прикрашенной обычными анекдотами о волшебстве»¹³. Соответственно в легенде выделяются два пласта: религиозно-морализаторский (к которому относят разрешение проблемы противостояния добра и зла, полемика вокруг лютеранства и предостережение людей от сговора с дьяволом) и «потешный», к которому относит введенные в сюжет различные шванки и анекдоты, популярные еще в средневековье. «История о докторе Иоганне Фаусте» рассматривается лишь как один из многочисленных «переходных» этапов бытования знаменитой легенды, не уделяя особого внимания «Истории» как уникальному свидетельству XVI века; исследователи лишь отмечают, что образ Фауста вобрал в себя черты человека эпохи Возрождения – это тяга к знанию, бунт против средневековых ценностей и отрицание ограниченности возможностей человеческого духа и сознания.

Более поздний исследователь Г.Г. Ишимбаева в своем очерке о «фаустианской теме», в главе о «Народной книге» Шписа отмечает полемику автора/издателя (исследовательница считает, что это одно лицо) и Лютера: если последний в своем учении «освобождает» человека от посредничества церкви и призывает к «чистой вере», то Шпис считает легитимным и самосуд Фауста над самим собой – в конце книги он раскаивается и сам осуждает себя на вечные муки¹⁴. Однако такая концепция может казаться слишком радикальной: чаще всего исследователи склоняются к тому, что автор «Истории о докторе И.Фаусте» - лютеранин, проповедующий возможность спасения души через искреннее и своевременное раскаяние¹⁵.

За последние десятилетия вышло бесчисленное множество статей, посвященных переосмыслению значения «народной книги», использования ее как источника для изучения различных реалий XVI века, в том числе и бытования «магического» и взаимоотношений человека, христианства и нечистой силы¹⁶. Однако данная тема лишь отмечалась исследователями и не получила должного развития в историографии, как по изучению «Народной легенды», так и по демонологии, магии и мистицизму в Новое время.