2.3. Политическая ситуация в Бельгии

Классический пример противостояния богатого и бедного регионов представляет сегодня Бельгия, где идет борьба двух провинций: северной Фландрии и южной Валлонии. Основной предмет недовольства первой: ежегодное отчисление в бюджет другой 6 млрд. евро. А с тех пор как осенью 2011 года валлиец Элио ди Рупо возглавил коалиционное правительство социалистов, либералов и христианских демократов, сепаратистские настроения стали особенно популярны во Фландрии. «У нас две культуры и две демократии», — так заявил о необходимости государственного раздела фламандец Барт де Вевер, новый мэр Антверпена [25].

Несмотря на разные языки в провинциях, основная причина развития сепаратизма в стране – богатство севера и бедность юга. Подливает масла в огонь вражды историческая память фламандцев, когда в ХХ веке Валлония была на пике экономического рассвета и не жаловала некогда бедных северных братьев, а именно: не признавала их язык, отказывала в финансовой помощи, пренебрежительно относилась в фламандцам на своей территории. Теперь Фландрия платит той же монетой.

Новый этап сепаратизма фламандцев начался в декабре 2011 года, когда пост премьер-министра страны занял бывший министр-президент Валлонии Элио Ди Рупо. «Этот человек с галстуком-бабочкой – первый франкоговорящий бельгиец и социалист во главе страны за последние три десятка лет… «Он готов к этой должности, не считая его нидерландского», - написала крупнейшая газета Фландрии Het Laatste Nieuws. Лидер фламандских националистов Барт Де Вевер высказался еще агрессивнее и не без злости прошелся по акценту премьера-социалиста: «Моя горничная, которая приехала в Бельгию из Нигерии два года назад, говорит по-нидерландски лучше, чем Элио» [10]. Французский язык нового главы правительства Бельгии – основной повод для издевательств его оппонентов-фламандцев, однако сам Элио Ди Рупо не считает это причиной, указывая на наличие двух официальных языков в государстве.

Ди Рупо сформировал коалицию из шести партий, предусмотрительно отдав равное количество мест в кабинете фламандцам и валлонам, но в то же время оставил без внимания «Новый фламандский альянс», состоящий из непримиримых сепаратистов [38]. Партия националистов была таким положением дел крайне недовольна и пыталась только усилить скандал вокруг нового премьер-министра.

Однако, на прошедших в Бельгии в октябре 2012 года местных выборах, фламандские националисты одержали победу. Барт де Вевер, ставший после победы своей партии мэром промышленного центра Бельгии – Антверпена, неоднократно отмечал несправедливость перераспределения финансов в пользу Валлонии. "Фламандцы устали, что их принимают за коров, нужных только из-за молока, которое они дают", – отмечал незадолго до выборов де Вевер. После успеха на выборах лидер "Нового фламандского альянса" призвал Элио ди Рупо начать пересмотр конституции и расширить автономию обоих регионов Бельгии, делая основной упор на финансовой независимости Фландрии от центра [22].

Многие аналитики считали, что фламандцы не будут доводить дело до конца при правлении короля Альберта II: его авторитет очень высок в глазах каждого бельгийца. Но всего месяц назад прогремела новость: «Альберт II может в ближайшее время отречься от престола в пользу своего сына – принца Филиппа». По данным газеты «Ле Суар», отречение может состояться уже 20 июля – за день до национального праздника Бельгии. Главной причиной отречения журналисты называют преклонный возраст монарха – 6 июня ему исполнилось 79 лет. Но есть и политические предпосылки – король играет значительно большую роль в политической жизни Бельгии, чем это принято в других европейских монархиях. В условиях продолжающегося глубокого кризиса в отношениях между Валлонией и Фландрией Альберт II играет роль «верховного и беспристрастного посредника, который поддерживает переговорный процесс». В 2014 году в Бельгии пройдут очередные парламентские выборы, а значит, новое обострение вражды регионов, тогда как здоровье нынешнего короля может просто не позволить ему уделить этой проблеме достаточно внимания [50]. 

При таких новых обстоятельствах, сложно предсказать, какова будет реакция сепаратистов на нового короля: сможет ли он укрепить авторитет монархии в глазах граждан или же принц Филипп станет толчком к решительным действиям для фламандцев. Издание «Washington Times» писало: «Хрупкий государственный механизм Бельгии, созданный революцией и сохранявшийся благодаря компромиссу, разваливается. И сейчас то, что когда-то было трудно себе представить, — разделение страны — неожиданно оказывается вполне возможным» [72].

Стоит отметить, что сам Альберт II против распада страны. В 2012 году король выразил свою позицию в традиционном рождественском послании: «В это сумбурное время, которое мы переживаем, будем бдительны и проявим здравый смысл в отношении популистских речей. Популисты всегда стараются найти козлов отпущения в связи с кризисом, будь то иностранцы или жители другой части их страны. Такие речи сегодня звучат во многих европейских странах, а также у нас. Не стоит забывать кризис 30-х годов и популистскую реакцию на него той эпохи. Мы пережили зло, которое она причинила нашим демократиям». Фламандцы расценили эти слова как вмешательства монарха в политику, что считается недопустимым [63].

При расколе страны остается неясным положение Брюсселя: формально он находится на территории Фландрии, но населен в основном франкофонами. Битва за столицу Бельгии при разделе территории будет не самая легкая [65]. Осложняет ситуацию нахождение в столице Европарламента: ведь если Фландрия оставит Брюссель за собой и добьется независимости, но возникает парадокс – центр Евросоюза оказывается вне самой организации. Причем ЕС не может пойти на уступки и дать Фландрии сразу место в объединении – это вызовет волну недовольств других стран, где есть региональный сепаратизм. Дело в том, что место в Евросоюзе является самым сдерживающим фактором и для Каталонии, и для Шотландии, и для многих других регионов, и автоматическое предоставление членства Фландрии означает обязательство и перед другими новыми государствами, на что Евросоюз пока идти не собирается.

На мой взгляд, для политиков-фламандцев сепаратистские движения лишь средство борьбы за политическую власть. Однако, несмотря на все усилия, большинство же населения Фландрии, устраивает федеративная Бельгия – они предпочитают расширенную автономию, а не независимость и создание нового государства. Безусловно, Валлония больше нуждается во Фландрии, чем Фландрия в Валлонии. Но и в этом случае Евросоюз оказывается серьезным сдерживающим фактором: без ЕС немыслима бельгийская экономика, ориентированная на экспорт, и ему не нужны два государства вместо одной Бельгии.

Как отмечает политолог К. Мабий, «если ЕС поощряет долговременный процесс усиления регионов, то он наоборот будет всячески препятствовать разделению составляющих его государств. Если, допустим, признать независимость Фландрии, то, как воспрепятствовать отделению Каталонии от Испании, Северной Италии от остальной страны, Баварии от ФРГ. На карту будут поставлены сами основы ЕС» [39]. Поэтому Фландрия будет лишь давить на Элио ди Рупо, чтобы добиться большей экономической независимости, то есть существует реальная перспектива того, что в свете дальнейшей регионализации Европейского союза сама идея раздела бельгийского государства утратит свою актуальность уже в ближайшем будущем.

Выводы:

1. Основная тенденция для Испании, Великобритании и Бельгии – победа националистов на местных выборах в регионах, известных сепаратистскими настроениями и лозунгами.

2. Экономический кризис лишь усугубил ситуацию с этническим сепаратизмом: сегодня богатый север не хочет тратить свои доходы на бедный юг. Однако в Северной Ирландии и Стране Басков этнические разногласия сохраняют свои лидирующие позиции. Целью этих регионов является не только независимость, но и немедленное объединение с другими территориями, на которых проживает их этнос.

3. 2014 год станет показательным для Каталонии и Шотландии – в этих регионах пройдут референдумы о независимости. Причем правительство Испании референдум еще не легализовало, а в Шотландии Дэвид Кэмерон уже подписал соглашение с премьером северного региона.

4. Во всех трех странах примерно по 30% населения бастующих регионов за полную независимость и собственное новое государство – большинство же выступают за расширенную автономию (особенно финансовую) в составе королевств.

5. Основное сдерживающее обстоятельство для сепаратистских регионов – членство в ЕС. После обретения независимости им придется самостоятельно подавать заявку и проходить весь процесс отбора кандидатов. Без Евросоюза экономика ориентированных на экспорт регионов будет, по сути, заморожена. Так же придется заново строить международные отношения.

6. В связи с вышеперечисленными пунктами, считаю маловероятным образование новых государств в описываемых регионах. Наиболее вероятный сценарий развития событий – расширение автономий регионов, в первую очередь экономической.