30. Теория восприятия Джерома Брунера (субъектный подход, доведеный до предела)

(лекция №39; 61мин)

Включение в перцептивный процесс актов категоризации

Ученик Пиаже

Знаем по методики формирования искусственных понятий (стратегия построения понятий)

В своих моделях не делает разницы между восприятием и мышлением (восприятие напоминает мышление благодаря активности субъекта)

Мышление это процесс – категоризации (т.е процесс отнесения к категории)

Категория – обобщение (по сравнению с суммой понятий)

Категория (перцептивный эталон, суть содержания образа)

У перцептивной категории есть различная степень готовности (перцептивная установка). Например:

Категории, используемые часто, имеют высокую степень готовности

Акт восприятия предвосхищает (предугадывает, заранее составляет представление) результат (т.е перцептивная установка определяем результат)

А если ситуация не однозначна, то этот акт разворачивается в процесс

Процесс принятия решений, состоящий:

1. Первичная категоризация (т.е предположительное отнесение к категориям) – вот кажется симпатичная девушка

2. Отбор соответствующих признаков (ключевых для данной категории)–чем она мне симпатична

3. Вторичная категоризация

Пример Юрия Дормышева:

У юношей есть категория – симпатичная девушка.

Если рассуждать по Брунеру:

1. Глаза блуждают по соседям, и вот кажется симпатичная девушка (первичная категоризация)

2. Чем она ему симпатична (отбор признаков)

3. Симпатичная девушка, одна из многих, наконец найдена (вторичная категоризация)

По Гибсону:

В стимуле есть все (каждая девушка симпатична, но это надо извлечь, увидеть, а для этого нужен перцептивный контакт)

Фактически восприятие понимается так же, как и у Г.Гельмгольца, как умозаключение, включающее в себя процесс обобщения полученного сенсорного опыта.

Одно из рабочих определений восприятия, данное Дж.Брунером, состоит в том, что процесс восприятия — это движение от признаков к категориям, происходящее в основном бессознательно. Дж.Брунер утверждал, что «всякий перцептивный опыт есть конечный продукт категоризации», и, обостряя до предела эту мысль, подчеркивает, что существование «предметов, событий или ощущений, не относимых ни к какой категории — хотя бы к категории определенной модальности, — настолько далек от всякого опыта, что его без колебаний следует признать сверхъестественным».

Поскольку процесс категоризации — это всегда соединение актуального чувственного опыта с прошлым опытом субъекта, то Дж.Брунер подчеркивал особую репрезентативную роль восприятия — тот факт, что, ориентируя субъекта во внешнем мире, образы восприятия позволяют через обобщение приобретаемого опыта выйти за пределы непосредственного чувственного познания. Таким образом, восприятие выполняет функцию предсказания свойств отражаемого объекта, в силу того, что обобщенное знание более полно. «Тот факт, что восприятие достаточно точно отражает мир, обусловлен умением сопоставлять признаки объекта с эталонной системой категорий. Он также связан со способностью человека создавать систему взаимосоотнесенных категорий, отражающих существенные черты мира, в котором живет человек».

Включение в перцептивный процесс акта категоризации позволило Дж.Брунеру утверждать, что «одна из главных характеристик восприятия совпадает с характеристикой познавательного процесса вообще. Нет причин допускать, что законы, управляющие такими умозаключениями, резко меняются при переходе от восприятия к уровню понятий». Тем не менее, выделяя специфику перцептивных умозаключений по сравнению с понятийными, Дж.Брунер вслед за Г.Гельмгольцем указывал на их отличительную особенность: они менее подвержены произвольным изменениям, чем понятийные.

Примером такого непреодолимого характера восприятия является известная иллюзия Мюллера—Лайера: выполняя на практических занятиях лабораторную работу по измерению величины этой иллюзии, каждый студент еще до начала опыта знает, что линии со стрелками внутрь кажутся более длинными, чем линии со стрелкаминаружу, но это знание никак не влияет на выраженность данной иллюзии.

Рассматривая акт перцептивной категоризации как внутренний психический процесс, Дж.Брунер выделял ряд важных психологических механизмов формирования перцептивного образа.

Поскольку многие объекты внешнего мира имеют сходные признаки, то каким образом достигается одна из важных особенностей восприятия — его избирательность?

Для объяснения перцептивной избирательности автор вводит понятие готовность категорий. Это своего рода преднастройка нашего восприятия, которая задается повышенной вероятностью или легкостью опознания данного объекта среди других. Роль готовности категорий особенно велика в ситуациях высокой сенсорной неопределенности, вызванных, например, краткостью стимульной экспозиции или плохими условиями наблюдения. Многочисленные эксперименты, проведенные Дж.Брунером и его коллегами, позволяют заключить: чем больше готовность категорий, тем

1) меньше сенсорной информации необходимо для отнесения какого-либо объекта к соответствующей категории

2) шире множество стимульных характеристик, которые будут приняты в качестве признаков этой категории

3) ниже вероятность других категорий соответствовать текущей сенсорной основе

Например, если с помощью компьютерного тахитоскопана очень короткое время (70—90 мс) предъявлять человеку различные картинки, то в том случае, если наш испытуемый проинформирован о том, что в набор картинок включено изображение яблока, оно будет опознаваться легче и быстрее других картинок, более того, многие другие картинки будут ошибочно опознаны как яблоко.

Процесс категоризации, по Дж.Брунеру, в определенной степени может быть уподоблен процессу решения перцептивной задачи. В этом гипотетическом процессе решения автор, обобщая и интерпретируя ряд экспериментальных данных, выделял несколько стадий, представляющих собой уровни анализа поступающей сенсорной информации. Фактически делается попытка структурно-функционального анализа процесса восприятия.

Первичная категоризация. Ее функция — изоляция объекта в поле восприятия. Результат данной стадии заключается в выделении объекта восприятия как обладающего основными характеристиками — пространственными, временныґми, количественными. По форме эта стадия протекает бессознательно.

Поиск признаков. Функция этой стадии — анализ объекта восприятия, поиск существенных признаков. В случае знакомой ситуации эта стадия также проходит бессознательно, если воспринимаемая ситуация мало вероятна или плохо определена, то включается процесс сознательного поиска дополнительных признаков. Результат данной стадии — выделение существенных признаков.

Подтверждающая проверка. Ее функция — предварительная категоризация и проверка рабочей гипотезы, ее результат — ограничение круга признаков в соответствии с предварительной гипотезой, избирательная «блокировка» нерелевантных признаков, т.е. тех, которые не соответствуют этой предварительной гипотезе.

Завершение проверки. Функция этой стадии — окончание поиска признаков. Ее результатом становится окончательное отнесение выделенных признаков к определенной категории. При этом вероятность привлечения дополнительных признаков становится крайне мала, нерелевантные признаки отвергаются, их опознание становится также маловероятным.

Процесс категоризации зависит не только от степени соответствия между свойствами стимуляции и отличительными признаками категории (т.е. сенсорной части процесса). В значительной степени он определяется ситуационными и субъектными характеристиками, которые определяют готовность категорий. Например, если сенсорная основа образа окажется одинаково комплиментарной (соотносящийся по значению) сразу двум похожим категориям, то перцептивное решение будет соответствовать той из них, у которой готовность окажется выше.

Как отмечал Дж.Брунер, перцептивная готовность имеет две функции:

1) минимизировать неожиданности внешней среды и

2) максимизировать успех при восприятии нужных объектов.

Готовность категорий прежде всего определяется:

1. Частотой появления объекта восприятия в стимульном потоке. Поэтому если человек осведомлен о вероятностной структуре ситуации, то чем выше субъективная вероятность встречаемости данной категории в данном контексте, тем больше ее готовность.

Многочисленные экспериментальные данные подтверждают сделанное утверждение. Так, в экспериментах на точность и скорость опознания показано, что при увеличении числа предъявляемых объектов (или как говорят размера алфавита) снижается точность и скорость опознания каждого объекта.

Известные экспериментыДж.Брунера и Л.Постмана в 1949 г. с восприятием нецензурных слов и другие, аналогичные им, исследования показали, что слова-табу опознаются намного хуже, чем нейтральные слова, однако в том случае если они предъявляются повторно или когда испытуемый предупрежден об их появлении, то точность опознания нецензурных слов становится даже выше, чем нейтральных слов. Многочисленные современные исследования с использованием регистрации биопотенциалов мозга подтверждают, что в случае изменения субъективной вероятности наблюдается локальная активация соответствующих зон мозга, что свидетельствует об адекватной изменению субъективной вероятности перестройке структуры нейрофизиологических механизмов перцепции.

2. Состоянием субъекта восприятия в данный момент времени, его ожиданиями. Многочисленные исследования, выполненные Дж.Брунером и другими авторами в рамках так называемого подхода Newloоk (Новый взгляд), инициированные известной статьей «Значения и потребности как организующие факторы восприятия», позволяют утверждать, что особенности мотивации испытуемых, их оценка ценности воспринимаемого объекта и другие, так называемые личностные, факторы оказывают значительное влияние на содержание образов восприятия, точность и скорость опознания объектов и саму возможность объекта быть воспринятым даже при вполне нормальных условиях наблюдения.

В этом эксперименте Дж.Брунера и А.Минтерна, демонстрирующем влияние установки на восприятие, показано, что ожидание того или другого стимульного контекста обусловливает предварительную активацию целого набора соответствующих категорий (буквы или цифры).

В заключение отметим, что рассмотрение восприятия, как процесса, включающего категоризацию, подразумевает сложные психические преобразования чувственного опыта и его интеграцию в сложившуюся структуру психической реальности конкретного индивида, что в принципе позволяет предполагать, что на восприятие оказывают влияние и другие психические процессы и состояния.

Взгляды на восприятие как процесс категоризации или проверки гипотез наряду с Дж.Брунером разделял известный английский психолог, крупнейший исследователь зрительного восприятия и главный редактор влиятельного международного журнала «Perception» Р.Грегори. Он полагал, что с развитием работ по искусственному интеллекту и робототехники у психологов возникнет интерес к моделям, описывающим в восприятии процессы, связанные с влиянием на непосредственные чувственные впечатления прошлого опыта, ожиданий и их интеллектуальной переработкой.

Анализируя дилемму ощущение—восприятие, Р.Грегори, в отличие от Дж.Гибсона, полагал, что нашим органам чувств в принципе доступна лишь небольшая часть важных физических свойств объектов, поскольку они, как правило, никогда не воздействуют на рецепторы непосредственно.

Например:

Глядя на осеннюю воду в пруду, мы воспринимаем ее жидкой и холодной, а посмотрев через витринное стекло на дымящуюся чашку кофе, мы видим его горячим и ароматным, хотя не имеем прямого чувственного контакта с этими объектами. Таким образом, Р.Грегори заключал, что сенсорная информация, непосредственно доступная зрению, недостаточно полна, чтобы адекватно управлять нашим поведением, т.е., когда мы опознаем какие-либо объекты и действуем на этой основе, мы делаем это «не столько в соответствии с тем, что непосредственно ощущаем, сколько в согласии с тем, о чем мы догадываемся».Поэтому одну из центральных проблем психологии восприятия, поставленную епископом Джорджем Беркли (G.Berkly, 1684—1753) еще в XVIII в., Р.Грегори отмечал с особой настойчивостью: «Как мы узнаем то, что нам не дано в ощущениях?» Особенно остро эта проблема стоит в зрении, поскольку, осознавая перцептивный образ какого-либо предмета, мы очень часто используем неоптические свойства: «чтобы воспринять зрительные образы, их нужно истолковать — только так они могут быть связаны с миром предметов».

31. Теория восприятия Найсера (субъектно – ориентированный подход)

Один из наиболее общих взглядов на природу перцептивных процессов принадлежит известному американскому психологу Ульриху Найссеру (род.в 1928 г.), а его книга «Когнитивная психология» дала название целому направлению психологических исследований. Позже в своей монографии «Познание и реальность», написанной во многом под влиянием общения с Дж.Гибсоном, он попытался обобщить имеющиеся теории восприятия и сформулировать интегральный взгляд на проблемы формирования перцептивного образа, вписав их в более общий контекст проблем когнитивной психологии.

Общая направленность теории У.Найссера — согласовать имеющиеся теории восприятия, разработав для описания перцептивного процесса достаточно общие и универсальные когнитивные структуры.

Мы относим его теорию к субъектно-ориентированному подходу, поскольку в ней делается акцент на внутренних когнитивных структурах субъекта, опосредующих возникновение образов восприятия.

В силу своей обобщенности и поэтому значительной объясняющей силы, теория У.Найссера занимает место общей методологии в психологии восприятия, или, как еще принято говорить, метатеории.

Центральное понятие в этой теории когнитивная схема — это психическая структура, предвосхищающая принятие перцептивной системой поступающей информации. Следовательно, когнитивные схемы управляют познавательной активностью человека.

В качестве набора предвосхищений схемы выступают как своего рода планы для перцептивных действий, эти планы  имеются до появления образа и постоянно модифицируются в процессе его создания. Предвосхищающая функция схем обеспечивает нашему чувственному познанию преемственность прошлого опыта.

Когнитивные схемы опосредствуют восприятие на разных уровнях формирования перцептивного образа — от установочных движений органов чувств до межмодального взаимодействия анализаторных систем. Они представляют собой иерархическое образование.

Фактически представление о разноуровневых схемах снимает в теории У.Найссера вопрос о традиционном различении уровней восприятия — сенсорная основа образа, его предметное значение и наполненность личностным смыслом. По У.Найссеру, уровни репрезентации («вторичное» (опосредованное) представление первообраза) чувственного опыта отражают включение в процесс восприятия различных когнитивных схем.

Когнитивные предвосхищающие схемы не имеют модальноспецифического характера, т.е. это не зрительные, слуховые или тактильные способы отображения информации, скорее это обобщенные способы поиска, получения, переработки и обобщения любой чувственной информации. Функционально схемы — это широкие распределенные системы, создающиеся для осуществления разного рода познавательной активности. Для более широкого описания этого понятия У.Найссер использовал термин изпрограммирования — «формат», как своего рода план или общая рамка представления чувственного опыта или осуществления перцептивной активности.

Возможность создания схем различной степени обобщенности и их постоянная модификация в ходе получения нового опыта обеспечивает нашему восприятию неограниченное развитие.

Сопоставляя понятия «схема» и «восприятие», автор вводит понятие перцептивного цикла, в котором схема — это фаза цикла, а восприятие — сам непрерывный во времени цикл.

В этом цикле схема направляет нашу перцептивную активность, выбирая объект и исследуя чувственные качества объекта, извлекая информацию, в ходе этого процесс сама модифицируется. Образ восприятия можно, таким образом, представить в виде временного среза этого цикла.

У.Найссер подчеркивал относительную независимость схемы и цикла: одинаковые схемы могут входить в различные циклы, и различные циклы могут быть реализованы разными схемами.

В качестве наглядного примера циклического перцептивного процесса У.Найссер приводил гаптическое восприятие (касаюсь - форма механорецепции): активное осязание, ощупывание незнакомого предмета связано с осуществлением целого ряда моторных и перцептивных действий, в нем наглядно проявляется слитность сенсорной стимуляции, ее интерпретации и начала новой фазы обследования.

По своей структуре восприятие — это действие, точнее, одна из форм действия — действия внутреннего, ментального, почти скрытого от непосредственного наблюдения или самонаблюдения.

Его структура аналогична предметному действию, включающему:

1) общую ориентировку в ситуации

2) поиск способов выполнения

3) исполнение

4) коррекцию плана действия после его окончания

Резюмируя описание функций когнитивной схемы, сформулируем ее общее определение — это внутренняя часть перцептивного цикла, специфичная воспринимаемому объекту, событию, ситуации, которая модифицируется опытом.

Физиологически — это распределенная система, состоящая из функциональных единиц:

1) рецептор

2) анализаторная система

3) эффекторы (исполнительные органы, деятельность которых определяется рефлексом)

Предвосхищающая функция перцептивных схем обеспечивает восприятию его избирательность, поскольку ничто не может быть воспринято без предвосхищения. Каждая схема обеспечивает исполнение плана перцептивного действия, поэтому это не только структура (состав) действия, но и, как отмечал У.Найссер, структура для развертывания самого действия.

Рассуждая о проблеме активности восприятия, У.Найссер писал о самоактивности перцептивных схем: для их функционирования нужна лишь чувственная информация адекватного вида. В данном смысле познавательная мотивация — это схема большой степени общности, в которую иерархически включены или «вложены» другие более элементарные схемы

Вопрос о развитии восприятия в теории У.Найссера решается достаточно ясно и логично. Человек уже рождается с ограниченным набором достаточно общих и готовых к модификации перцептивных схем, например: установочные движения органов чувств, выделение контуров из фона, грубая оценка удаленности объектов в поле зрения и др.

Оценивая данную теорию как описывающую различные уровни переработки сенсорной информации, отметим, что восприятие понимается в ней не как линейная последовательность определенных этапов, а как циклический процесс одновременного анализа и синтеза информации, который описывается как параллельная работа нескольких вложенных друг в друга схем. Мы воспринимаем объекты и события, а не сенсорные сигналы. Это означает, что при поступлении информации к органам чувств параллельно включаются схемы самого разного уровня, поэтому наш перцептивный образ оказывается детальным, означенным и эмоционально окрашенным.

32.Исследования восприятия пространства, движения и константности в рамках экологической теории Гибсона.

Экспериментальные свидетельства в пользу прямого восприятия: устойчивая компоновка

Прямое восприятие – это особый вид активности, направленный на получение информации из объемлющего светового строя. Этот процесс я назвал извлечением информации. (оно не опосредовано никаким изображением - ни сетчаточным, ни нервным, ни психическим.

Эксперименты которые будут разбиты на три группы:

1. прямое восприятие компоновки поверхностей

2. прямое восприятие изменяющейся компоновки поверхностей

3. прямое восприятие своих собственных движений

Свидетельства в пользу прямого восприятия компоновки поверхностей.

Земная теория восприятия пространства.

Идея в том, что мир состоит из основной поверхности вместе с примыкающими к ней другими поверхностями, а не из тел в пустом воздушном пространстве. Характер видимого мира определяется не объектами, а их фоном. Теперь я предпочел быть называть земную теорию теорией компоновки поверхностей. Восприятие компоновки поверхностей является прямым. Оно не начинается с восприятия двухмерной формы.

В объемлющем свете имеется информация для восприятия компоновки поверхностей и что никаких признаков или ключей для восприятия глубины не существует. Традиционный список признаков бесполезен, если восприятие не начинается с плоской картины.

Психофизика восприятия пространства и формы

Различия между собственно стимуляцией и стимульной информацией, между тем, что происходит в пассивных рецепторах, и тем, чем располагают активные воспринимающие системы. Животные и люди ощущают окружающий мир, но не в том смысле, что у них есть ощущения, а в том смысле, что они его обнаруживают.

Градиент представляет собой стимульную информацию, поскольку наличие градиента – это прежде всего инвариантное свойство оптического строя.

Восприятие – это акт, а не реакция; акт внимания, а не автоматически возникающее впечатление; достижение, а не рефлекс.

Гипотеза об одностадийном процессе восприятия компоновки поверхностей вместо двухстадийного процесса первоначального восприятия плоских форм и последующего интерпретирования признаков глубины.

Сравнительный анализ восприятия поверхностей и их отсутствия

Эксперимент Метцгера.

Основывается ли восприятие трехмерного пространства на двумерных ощущениях, к которым добавляется третье измерение, или оно базируется на восприятии поверхностей?

1930 г. Испытуемые Вольфганга Метцгера должны были смотреть на большую тускло освещенную отштукатуренную стену. Рассеиваемый ею свет, который попадал в зрительную систему, не фокусировался, т.е. глаза не могли ни аккомодировать (приспособление), ни конвергировать (сближение). Все поле было однородным. При сильном освещении наблюдатель видел стену. При слабом освещении тонкая текстура поверхности глазом уже не воспринималась, и наблюдатель сообщал, что он видит нечто похожее на туман, мглу или световую дымку, но ни в коем случае не двумерную поверхность. Это дало Метцгеру основание утверждать, что испытуемых воспринимал “пространство” (три измерения).

Но однородное поле можно получить и другим способом. Матовые колпачки на глаза, которые можно носить как очки. Таким образом уничтожается оптическая текстура света любой интенсивности. То, что видел испытуемый, было пустой средой.

Суть экспериментаМетцгера. В его экспериментах свет, попадающий в глаз, в одном случае был совершенно однородным, а в другом – его однородность была нарушена. В его эксперименте отчетливо проявились различия между оптическим строем, имеющим структуру, и строем без структуры. Теряя структуру, строй перестает быть строем. Поверхность воспринимается лишь тогда, когда у строя есть структура, т.е. когда есть различия для разных направлений.

Эксперимент с мутными полупросвечивающими колпачками на глазах.

Устранение с помощью мутных, полупросвечивающих рассеивающих очков оптической структуры падающего в глаз света. Наблюдатель не может смотреть ни на что-то, ни вокруг. После удаления колпачков с глаз анатомической дегенерации фоторецепторов не происходит (если это не дневное животное, напр. примат, выросшее в темноте), но механизмы исследовательской настройки зрительной системы развивались ненормально.

Эксперименты с листом стекла.

Суть его в том, что там, где на самом деле есть материальная поверхность, видится воздух, потому что он задается оптическим строем. Совершенно чистый стеклянный лист пропускает и лучистую энергию света, и содержащий информацию оптический строй. Матовое или волнистое стекло пропускает оптическую энергию, но не пропускает оптическую информацию. Мельчайшие пятна или пыль могут задать поверхность чистого стеклянного листа. Тогда оптическая структура одной поверхности смешана с оптической структурой другой, вложена в нее. Поверхность переживается тогда, когда извлекается задающая ее структурная информация. Поверхность может существовать, но, если она не задана, она не будет восприниматься.

Эксперименты с псевдотоннелем.

Этот эксперимент поводился с полузамкнутойпсевдоповерхностью, имевшей вид цилиндрического тоннеля, рассматриваемого с торца. Это был не реальный, а виртуальный тоннель. Цель эксперимента состояла в том, чтобы обеспечить информацию для восприятия внутренней поверхности цилиндра, не прибегая к обычным источникам такой информации. Это оптическое симулирование. Психооптический эксперимент. В оптическом строе не было информации, которая свидетельствовала бы о том, что это была оптическая симуляция. Мы создали оптический строй, зрительный телесный угол которого составлял около 30 угловых градусов. В нем чередовались темные и светлые кольца. Кольца имели четкие края и концентрически вкладывались друг в друга. Количество вложенных колец было разным – от 36 до 7. Т.о. можно было изменять среднюю плотность перепадов яркости в оптическом строе. Градиент этой плотности также мог варьироваться. Обычно плотность увеличивалась от периферии к центру. Установка, с помощью которой осуществлялась такая оптическая стимуляции, состояла из набора тонких пластиковых листов большого размера, расположенных один за другим. Листы освещались сверху или снизу (освещение было непрямым). В центре каждого листа было сделано отверстие размером в 1 фут. Кромки отверстий создавали контуры в оптическом строе. В серии опытов черные и белые пластиковые листы строго чередовались, а для контрольного опыта использовались только белые или только черные листы. Наблюдатель находился в кабине и смотрел в отверстие. Предпринимались специальные меры предосторожности, с тем чтобы у него не возникало никаких предварительных гипотез относительно того, что он должен увидеть.

Результат состоял в следующем. Когда в опыте использовались только белые или только черные листы, наблюдатели не видели ничего. Увиденное в первом отверстии испытуемые описывали как туман или дымку, темную или светлую пелену без явно выраженной глубины. Когда опыт проводился с 36 чередующимися темными и светлыми кольцами, все испытуемые видели непрерывную полосатую цилиндрическую поверхность, т.е. объемный тоннель. Не было видно никаких кромок, и “через весь этот тоннель можно было прокатить шар”.

При использовании 19 колец две трети испытуемых видели объемный тоннель. При 13 кольцах объемный тоннель видела только половина испытуемых, а при 7 кольцах – одна треть. Остальные испытуемые во всех случаях говорили, что они видят либо участки поверхности, отделенные друг от друга промежутками воздушного пространства, либо ряд округлых кромок, т.е. то, что и было на самом деле. При уменьшении числа колец постепенно утрачивались вещественность и непрерывность. Оказалось, что решающим фактором является близость расположения контуров. Поверхность зависит от средней плотности контуров в оптическом строе.

Заключение. Восприятие поверхности зависит от близости кдруг другу разрывов в оптическом строе. Поверхность – это то, что отделяет вещество в газообразном состоянии от вещества в жидком или твердом состоянии. Если одно из двух веществ становится более вещественным, то появляется отделяющая его поверхность. Восприятие поверхности как таковой, с неизбежностью влечет за собой восприятие ее компоновки.

Эксперименты с восприятием опорной поверхности.

Животные, если они не находятся в состоянии падения, всегда чувствуют опорную поверхность. В том случае, если мы действительно опираемся на нее, мы можем еще и видеть ее под ногами.

Стеклянный пол.

Помещая детей и животных на такой пол, Э.Дж.Гибсон и Р.Д. Уолк наблюдали за их поведением в двух ситуациях – когда пол был видимым, что достигалось посредством текстуированной бумаги, подкладываемой непосредственно под стекло, и когда пол был невидимым, т.е. когда бумага лежала намного ниже стекла. Т.о. оптическая информация об опоре имелась только в первом случае. В первом случае животные и дети ходили и ползали по полу, однако они начинали вести себя совершенно иначе, когда им оставляли только возможность осязать поверхность пола. В этом случае они съеживались, застывали, выказывали признаки дискомфорта. В этом эксперименте оптическая информация противоречила гаптической информации. Внимание направлено на соотнесенность земи и тела. Перцепция и проприоперцепциявзаимодополнительны.

Зрительный обрыв.

Эксперименты Э. Дж. Гибсон и Р.Д. Уолка со зрительным обрывом. Результаты, которые они получили, работая с только что родившимися детенышами, а также с животными, выращенными в условиях темноты, достойны удивления, ибо они явно указывают, на врожденность восприятия глубины. Однако видеть обрыв – это вовсе не значит воспринимать третье измерение. Воспринимаются возможности, которые таит в себе край обрыва. Кромка обрыва опасна, она является заслоняющим краем, однако у нее есть особое качество – быть краем опорной поверхности. Воспринять обрыв – значит обнаружить место, где заканчивается опорная поверхность. Гибсон и Уолк сконструировали виртуальный обрыв на установке со стеклянным полом. В их установке было два выступа – отвесный и пологий, удобный для передвижения животных того вида, с которым велись опыты. Почти все животные, обитающие на суше, выбирали пологий выступ.

Перепад глубины на краю опорной поверхности – это нечто совершенно другое, нежели глубина, рассматриваемая как измерение абстрактного пространства.

Объект, покоящийся на земи.

Эксперимент с невидимой поддержкой объекта. Изолированный объект (картонная фигура или мяч) прикреплялся к длинному стержню, который был скрыт от наблюдателя. Экспериментатор мог опустить стержень настолько, чтобы объект лег на земь, или поднять его так, чтобы объект повис в воздухе. Испытуемому указывали, с какого места нужно смотреть, нужно ли закрывать один глаз или можно смотреть двумя глазами, и не запрещали совершать естественные движения головой. Лежащий объект испытуемый воспринимал лежащим, а приподнятый – приподнятым. Размер объекта и расстояние до него тоже воспринимались правильно. Если же испытуемого просили закрыть один глаз, а голова фиксировалась с помощью специального прикуса или маленького отверстия, сквозь которое он должен был смотреть, восприятие в корне менялось. Лежащий объект он воспринимал правильно, а объект, висящий в воздухе, он видел так, словно тот тоже лежал на поверхности. Он видел этот объект в том месте, где край заслонял текстуру поверхности. Испытуемому казалось, что объект находится дальше и что размер его больше, чем на самом деле.

Для возникновения этой иллюзии необходима монокулярность и полная неподвижность органа зрения, что крайне редко встречается в естественных условиях. Это означает что отсутствует бинокулярный параллакс и параллакс движения. Отдаленность объекта от земи задается именно этими приращениями и убываниями земной текстуры.

Эксперименты, в которых фоновой поверхностью служила поверхность земли

Восприятие расстояния и размера на земной поверхности. Линейная перспектива ялвяется признаком расстояния, такую же роль могут играть и градиенты близости или плотности текстуры земной поверхности. Опыты проводились на поле, которое простиралось почти до самого горизонта и было тщательно перепахано, чтобы на нем не было видно никаких борозд. В этом необычном эксперименте требовалось оценить высоту вех, расставленных по полю на расстоянии до полумили. Считалось, что константность размера должна “нарушаться”, поскольку для любого объекта в конце концов найдется такое расстояние, начиная с которого он вообще перестает быть видимым. Однако, те оценки размера, которые давали наивные испытуемые в эксперименте не уменьшались, даже тогда, когда вехи находились в 10 минутах ходьбы. С увеличением расстояния увеличивался разброс оценок, но сами оценки не уменьшались. Константность размера не нарушалась. Размер объекта с расстоянием не уменьшался, а лишь становился менее определенным. Наблюдатели неосознанно извлекают определенное инвариантное отношение, а размер сетчаточного изображения не играет никакой роли. Независимо от того, насколько далеко находится объект, он пересекает или заслоняет одно и то же число текстурных элементов земи. Это число является инвариантным соотношением. Отношение, в котором веху делит горизонт – инвариант. Эти инварианты – не признаки, а информация для прямого восприятия размера.

Восприятие размера объекта, находящегося на земле, и восприятие расстояния до него отличаются от восприятия размера объекта, находящегося в небе, и восприятия расстояния до него. В последнем случае нет никаких инвариантов.

Сравнение отрезков расстояния на земной поверхности. Было устранено само различие между размером и расстоянием. Нужно было сравнивать отрезки расстояния на самой земле. От испытуемого требовалось разделить пополам расстояние от себя до маркера или расстояние от одного маркера до другого. Все наблюдатели были в состоянии достаточно точно разделить расстояние пополам. Они обнаружили способность определять количество текстуры в зрительном угле. Правило: равное количество текстуры на равновеликих участках местности. Это правило предполагает, что и размер и расстояние воспринимаются непосредственно. Это очень сильный инвариант. В мире есть не только расстояния отсюда, но и оттуда (в мире другого человека). По-видимому, эти интервалы удивительным образом эквивалентны друг другу.

Некоторые сведения о земле и о горизонте. Прямо внизу, там, где находятся ноги, грубость оптической текстуры максимальна и по мере удаления от этого места ее плотность возрастает. Плотность текстуры никогда не бывает бесконечно большой.

Земной горизонт представляет собой инвариантное свойство зрения в земных условиях. Этот большой неподвижный круг является системой отсчета для всех оптических движений. Горизонт перпендикулярен силе тяжести, направление которой совпадает с осью, соединяющей центры обеих полусфер объемлющего строя; короче говоря, горизонт горизонтален. По отношению к земной обстановке горизонт находится на уровне взора. Восприятие того, что здесь, и восприятие того, что бесконечно удалено отсюда, взаимосвязаны.

Эксперименты с восприятием наклона

Плотность оптической текстуры имеет решающее значение. Эксперимент с варьированием плотности текстуры на картине или в окне. Ожидалось, что поверхность (при увеличении плотности текстуры кверху(книзу, вправо или влево)) будет отклоняться от фронтальной плоскости на определенный угол, соответствующий быстроте изменения плотности, т.е. градиенту плотности. Тогда я думал, что каждый участок поверхности в окружающем мире обладает таким свойством наклона. Кажущийся наклон поверхности оценивался по наклону ладони, которую испытуемый отклонял от фронтальной плоскости на тот же самый угол. Казалось, что это будет чистый психофизический эксперимент, так как в нем выделялась единственная переменная – градиент плотности. Эксперимент показал, что когда плотность возрастала в определенном направлении, в этом же направлении возрастал воспринимаемый наклон. Кажущийся наклон был меньше расчетного. Этот эксперимент нельзя считать чистым психофизическим. Между феноменальным наклоном и градиентом нет простого соответствия.

Гибсон и Корнсвит обратили внимание на то, что в этих опытах изучался оптический, а не географический наклон. Оптический наклон рассчитывается относительно фронтальной плоскости, а не относительно земной поверхности. В этом смысле оптический наклон мало чем отличается от глубины. Я представлял себе наклон как абсолютное качество, тогда как он всегда относителен. Впечатление наклона нельзя изолировать, создавая с помощью оптических ухищрений текстуру в проеме окна, поскольку на него будет влиять восприятие заслоняющего края окна.

Есть ли свидетельства против прямого восприятия поверхностей компоновки?

В соответствии с теорией опосредованного восприятия восприятие опосредствуется предварительными гипотезами, предубеждениями, ожиданиями, мысленными образами и дюжиной иных гипотетических посредников. Довод заключается в том, что одно и то же сетчаточное изображение может быть у многих совершенно различных объектов, которые могли бы иметь данное сетчаточное изображение.

При дефиците информации наблюдатель строит догадки о характере поверхностей, которым соответствуют данные телесные углы. Такое объяснение вполне разумно, но из него потом делается вывод о необходимости предварительных гипотез для восприятия вообще, поскольку зрительный телесный угол не может задавать объект. Для любого телесного угла в данной точке наблюдения всегда существуют эквивалентные конфигурации. Из того, что перспективная структура оптического строя не задает поверхностную компоновку, нельзя делать вывод об отсутствии в строе чего бы то ни было вообще, что могло бы задать компоновку.

Если несколько различных объектов могут порождать один и тот стимул, то как же мы воспринимаем объект? Если один и тот же объект порождает множество различных стимулов, то как же мы воспринимаем объект? Я вижу единственный выход в том, чтобы отвергнуть догму о существовании сетчаточного стимула в форме картинки. Объект задают инварианты, которые сами по себе лишены “формы”.

Выводы

• Если свет, попадающий в глаз, наделен структурой, то воспринимается поверхность.

• Чем ближе друг к другу разрывы, тем более выражена в восприятии “поверхность”.

• Эксперименты с восприятием расстояния на земной поверхности показывают, что такое восприятие основывается не на признаках, а на инвариантах в оптическом строе. Правило равного количества текстуры в равновеликих участках местности представляет собой один из таких инвариантов, горизонтальное отношение – другой. Подобного рода инварианты позволяют воспринимать непосредственно все параметры лежащего на земле предмета.

Эксперименты с восприятием движения во внешнем мире и с восприятием собственных движений.

Восприятие изменяющейся компоновки поверхностей

Положение о первичности и простоте восприятия движения во фронтальной плоскости.

Взгляд на сетчаточное движение как на “рисование лучом света на сетчатке” глубоко укоренился.

Восприятие событий зависит от возмущений структуры в объемлющем строе. События могут задаваться совершенно непохожими на них возмущениями структуры.

37. Общая характеристика памяти и внимания. Функции, взаимосвязь, значение для человека

Память – совокупность процессов запечатления, сохранения и воспроизведения. Сюда же могут быть отнесены процессы забывания.

Внимание – совокупность процессов отбора материала и сосредоточения на нем.

Это универсальные (Петухов), или сквозные психические процессы (Веккер). Внимание и память рассматривают как необходимую характеристику любой деятельности. Они обеспечивают ее осуществление, в том числе являются необходимым условием познания, но не сводятся к нему. Благодаря УПП субъект может сохранять единство своего Я во времени: память позволяет удерживать прошлый опыт, внимание – извлекать актуальный.

Двусторонняя связь внимания и памяти.

1.Запоминается то, на что обратили внимание.

2а. Память и непроизвольное внимание. Пример, профессиональное внимание: мы обращаем внимание на то, что связано с прошлым опытом.

2б. Память и произвольное внимание. Пример, преперцепция (создание образа), зрачковый образ: ассоциации в системе памяти, связи в коре

3. Заучивание невозможно в условиях отвлечения внимания.