34. Внешнеэкономические ограничения роста российского ввп.

Своеобразие сложившейся в преддверии переломного 2009 г. в отечественной экономике ситуации заключалась в том, что подавляющее большинство факторов, предопределивших позитивную динамику ВВП в недавнем прошлом, являлись одновременно и мощными ограничителями его будущего роста. Во многом именно действие данных внутренних факторов, дополненное и усиленное неблагоприятной внешнеэкономической конъюнктурой, предопределило уход экономики России в состояние серьезного спада: получается, что население нашей страны сегодня расплачивается за нежелание и неготовность федеральных властей своевременно скорректировать курс проводимой ими макроэкономической политики.

Удорожание энергоносителей, случившееся в мире в начале ХХI в., не только сопровождалось нарастанием чистого экспорта. Данный процесс закономерно усиливал симптомы «голландской болезни», которая через выхолащивание структуры ВВП и увеличение удельного веса в нем сырьевого сегмента не могла не поставить хозяйственную динамику нашей страны в жесткую зависимость от мировой конъюнктуры. Между тем нестабильность рынков топлива и сырья предопределяет регулярное значимое снижение мировых цен на эти ведущие компоненты российского экспорта (что в очередной раз и случилось в конце 2008 г.). Поскольку эластичность связи темпов экономического роста с увеличением цен на нефть изменялась в последние годы в диапазоне 0,4–0,6, удешевление последней вначале существенно затормозило (и даже остановило) восходящее развитие слабо диверсифицированной российской экономики, а с осени 2008 г. и вовсе ввергло ее в состояние серьезного спада. События последнего времени наглядно продемонстрировали, что растущая зависимость динамики ВВП от нефтяных цен является значимой угрозой национальной безопасности нашей страны, отдавая ее хозяйственное благополучие на откуп факторам экзогенного характера.

Негативное давление на экономический рост оказало также погашение внешнего долга государства опережающими темпами и направление финансовых ресурсов Стабилизационного фонда РФ на достижение именно этой цели, выдвигавшейся властями в последние годы в разряд приоритетных. Содействуя ослаблению зависимости экономической политики, проводимой российским государством, от стран-кредиторов и обеспечивая зримую экономию на процентных выплатах (что на длительном временном интервале способно заметно упрочить потенциал хозяйственного прогресса), данный процесс, оцениваемый в краткосрочном периоде, бесспорно, сужал финансовые возможности позитивной динамики национального продукта.

Рассматривать Стабилизационный фонд в качестве рукотворного тормоза дальнейшего наращивания российского ВВП позволяет и то обстоятельство, что темпы экономического роста в странах, в которых имеются резервы финансовых ресурсов (где, иначе говоря, регулярно появляется профицит бюджета), оказываются заметно ниже, чем в тех странах, где подобных резервов нет, и чье правительство предпочитает «жизнь взаймы». В этом плане крайне опасным представляется превышение оптимальной для каждого данного этапа развития российской экономики (особенно когда требуется всемерное стимулирование потребительской активности населения) нормы валовых национальных сбережений – в части аккумулированных в стабфонде сбережений государства, направляемых на погашение его внешнего долга, а также на приобретение облигаций и акций зарубежных правительств и корпораций.

Тормозило экономический рост в нашей стране и неуклонное наращивание объема чистого экспорта, отражающее немалый масштаб финансирования российской экономикой внешнего мира, поддержки его хозяйственного прогресса отечественным топливом и сырьем. Обеспечивая в краткосрочном периоде позитивную динамику российского ВВП (коль скоро торговый баланс является его неотъемлемым элементом), форсированный топливно-сырьевой экспорт грозит – через рассмотренные выше механизмы «голландской болезни» – замедлением темпов роста в долгосрочной перспективе, чего можно избежать только за счет высокой степени переработки сырья на территории нашей страны. Примером альтернативного использования, скажем, нефтепродуктов или удобрений могло бы стать направление значительной их части по льготным ценам отечественным сельхозпроизводителям, для которых нынешние расценки просто губительны.

Не секрет, что рекордсменом по наращиванию валовой добавленной стоимости в Российской Федерации в постдефолтный период был именно аграрный сектор. Главной причиной взлета многих его отраслей, особенно растениеводства, в тот период явилось одномоментное и резкое сокращение поставок импортного продовольствия – в сочетании с благоприятными погодными условиями, госрегулированием цен и тарифов на продукцию естественных монополий. Однако в последние годы действие уникальной комбинации благоприятных факторов ослабло, подъем в агропромышленном комплексе закончился, а тяжелое финансовое состояние большинства предприятий аграрной сферы превращает ее из локомотива в тормоз дальнейшего экономического роста нашей страны.

Дополнительным фактором втягивания российской экономики в фазу затяжной депрессии в преддверие мирового финансово-экономического кризиса 2008–2009 гг. явилось исчерпание выгод от девальвации рубля, которые, как известно, носят преходящий характер. Прежде всего, это объясняется сохраняющейся практикой ценообразования: отечественные монополисты не могли не поддаться соблазну стремительного взвинчивания внутренних цен (нередко даже при сокращении фактических издержек производства, в частности, на оплату труда), устремляясь к верхнему их пределу, задаваемому мировой конкуренцией. Логичным результатом такого монополистического диктата не могло не стать постепенное целенаправленное восстановление преддефолтного (или близкого к нему) соотношения рентабельности внутренних и экспортных продаж.

Да и на внешних рынках ценовой зазор, возникший при резкой девальвации рубля, не мог сохраняться долго, тем более что немалая часть нежданно свалившейся на экспортеров прибыли не вкладывалась ими в техническое перевооружение, переподготовку персонала, повышение качества и сокращение издержек производства, а направлялась на непроизводственные нужды (например, на выплату дивидендов). Понижение ценовой конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей, в большинстве своем оказавшихся неспособными конкурировать с зарубежными фирмами за счет совершенствования технологий и качества менеджмента,¹⁰³ является также результатом происходившего до последнего времени стремительного укрепления реального курса российской валюты по отношению к доллару и евро. По оценке Г. Фетисова, только за 2004 г. его масштабы составили соответственно 14% и 6%,¹⁰⁴ что закономерно ослабляло защитные силы той «подушки безопасности», которая образовалась в стране на фоне девальвации рубля в 1998 г.

Столь резкое укрепление курса рубля было обусловлено прежде всего нарастающим притоком нефтедолларов, поступающих в Россию в качестве экспортных доходов предприятий топливно-энергетического комплекса. Это не могло не вызывать превышения предложения иностранной валюты над спросом на внутреннем валютном рынке с адекватной динамикой курса отечественной валюты. Причем при сложившейся динамике мировых цен закономерным стал дальнейший рост стоимостного объема российского экспорта (который достиг в 2007 г. 340 млрд дол.) – несмотря на наметившуюся в том же году стагнацию добычи нефти.

Получается, что между двумя ведущими внешними факторами роста российского ВВП существует серьезная дисгармония. Если девальвация рубля объективно способствовала развитию импортозамещающих производств и наращиванию экспорта, то удорожание топлива на мировых рынках через мощный приток иностранной валюты начинало постепенно тормозить развертывание этих позитивных процессов. И чем более высокой становилась ценовая конъюнктура нефтяного рынка и, соответственно, чем интенсивнее переходили инвестиционные ресурсы из конечных секторов отечественной экономики в сырьевые, тем более стремительно протекало реальное укрепление рубля, нейтрализуя тем самым воздействие эффекта его девальвации на экономический рост нашей страны. А если на эти процессы начинал к тому же наслаиваться рост издержек на российских предприятиях, связанный с удорожанием сырья, материалов, оборудования и повышением реальной зарплаты, то девальвационный эффект преждевременно сходит на нет.

Продлению срока действия эффекта рублевой девальвации могло бы содействовать прямое изъятие государством подавляющей части дополнительной валютной выручки экспортеров, прежде всего через инструмент экспортных пошлин на энергоресурсы. В случае укрепления механизмов рентного налогообложения процесс реального удорожания рубля растянулся бы на гораздо более продолжительный период. А если изъятые сверхдоходы были к тому же перенацелены финансовыми властями на развитие приоритетных конечных отраслей и перспективных регионов, то зримые симптомы «голландской болезни» постепенно бы исчезали, и выход нашей страны на траекторию долговременного сбалансированного развития стал бы свершившимся фактом. Однако откровенная слабость отечественной разновидности структурной политики, иллюзорный расчет на самопроизвольную диверсификацию российской экономики в сторону обрабатывающих отраслей и производств за счет сознательных акций частных представителей топливно-энергетического комплекса привели к продолжению (и даже усилению) эволюции народнохозяйственного организма в русле модели «сырьевого государства». Экономическая и политическая мощь нефтяного и газового лобби явилась той силой, которая обрекла российскую экономику на безвольное затухание восстановительного роста.

Впрочем, наращивание экспортных доходов нашей страны было связано далеко не только с высоким уровнем мировых цен на энергоносители. В немалой степени оно обусловлено также самим по себе увеличением ВВП, превалированием в его структуре экспортоориентированного уклада, фактическим исчерпанием возможностей производственно-технологической базы, созданной при российском участии в странах СНГ еще в советский период, а также развертывающейся борьбой с коррупцией в таможенных органах, которая проявлялась в недостоверном декларировании многих вывозимых товаров.

До тех пор, пока действие всех этих факторов сохраняло положительное сальдо российской внешней торговли, ожидать смены вектора изменения реального курса рубля не приходилось. Несомненно, поддерживали такую курсовую динамику и сложившиеся на мировых финансовых рынках сравнительно низкие (хотя и заметно возросшие в последнее время) процентные ставки, которые побуждали крупные российские корпорации и банки к активизации своих заимствований за рубежом, приводящих к наращиванию чистого притока частного капитала. Значительную роль здесь сыграло и улучшение макроэкономической ситуации в целом, что сделало Россию гораздо более привлекательной для иностранных инвесторов (а приток капиталов последних, в свою очередь, еще более закреплял тенденцию к повышению курса отечественной валюты). Помимо этого фундаментальным фактором укрепления рубля сегодня оставалась его недооцененность относительно паритета покупательной способности валют.

Действие этих мощных факторов, породивших устойчивую тенденцию к повышению не только реального, но даже номинального курса рубля по отношению к доллару (масштабы последнего за 2003–2007 гг. составили 23% – и это в обстановке довольно быстрого инфляционного роста цен на внутреннем рынке) привело к заметному сокращению спроса населения нашей страны на американскую валюту, что еще более ускорило падение ее реального курса. И хотя оно проявлялось не столь интенсивно в отношении европейской валюты (а на долю евро приходилось не менее 40% корзины валют), тенденция к укреплению рубля, сглаживая ценовые различия между отечественными и иностранными товарами, приводила к свертыванию многих производств, ориентированных на внутренний рынок, их вытеснению импортными аналогами. Да и ориентированные на экспорт энергоемкие отрасли обрабатывающей промышленности (сталелитейная, алюминиевая и др.) неуклонно утрачивали в этих условиях свои конкурентные преимущества, причем не только из-за укрепления рубля, но и в связи с повышением внутренних цен на энергоносители, а также укрепляющимся протекционизмом со стороны развитых стран. Что же касается экспорта продукции военно-промышленного комплекса, то при росте его объема в последние предкризисные годы происходило качественное ухудшение структуры: наша страна все более торговала так называемыми «платформами» военной техники (рынок которых неуклонно сужается), в то время как на рынке электроники, оптики и других современных технологий российское присутствие ощущается откровенно слабо.

Справедливости ради нельзя не подчеркнуть, что укрепление национальной валюты необязательно негативно влияет на экономическое развитие страны – так же как и ее ослабление не гарантирует позитивной динамики национального хозяйства. В противном случае трудно было бы объяснить глубокий трансформационный спад в России в начале 1990-х гг., протекавший, как известно, в обстановке стремительного обвала рубля. Его ослабление, выступающее одной из ведущих характеристик состояния инвестиционного климата, делало в тот период абсолютно неизбежным сохранение множества неэффективных производств, а также масштабное бегство капитала из нашей страны. А в начале ХХI в. в случае сохранения относительно невысоких темпов повышения обменного курса рубля у отечественных предприятий оставался реальный шанс избежать утраты своих прежних ценовых преимуществ на товарных рынках путем осуществления комплекса экономико-технологических мер по сокращению материало-, фондо- и трудоемкости выпускаемой ими продукции и улучшения ее качественных характеристик. Видимо, именно эти меры привели к тому, что доля машин, оборудования и транспортных средств в структуре российского экспорта возросла за первое полугодие 2008 г. с 4,8% до 5,2%.

Обратная зависимость темпов роста ВВП от укрепления реального курса рубля выглядит вполне очевидной лишь в рамках краткосрочного периода. Между тем в долгосрочном периоде данное соотношение может оказаться диаметрально противоположным, например, за счет дестимулирования утечки отечественного капитала вкупе с расширяющимся притоком капитальных[ ресурсов из-за пределов страны, наращивания импорта машин и оборудования, сырья и материалов для легкой промышленности. К тому же в обстановке повышающегося курса российской валюты наблюдалось расширение масштабов кредитования отечественной экономики, причем по весьма комфортным реальным процентным ставкам. В результате складывалась достаточно тесная положительная связь между инвестициями в основной капитал и темпами укрепления рубля. Однако она могла проявиться лишь в случае плодотворного использования отечественными предприятиями запаса времени и инвестиционных ресурсов, чтобы компенсировать ослабление ценовых преимуществ повышением эффективности производства. Если же подобной компенсации не случалось, то после превышения некоего критического уровня укрепляющийся курс российской валюты превращался из ускорителя в мощный тормоз дальнейшего роста отечественной экономики, прежде всего из-за усиливающейся конкуренции со стороны зарубежных производителей.

Известно, что укрепление валютного курса (особенно в случае превышения его темпов динамики эффективности производства) оказывает наиболее серьезное негативное влияние на изменение ВВП как раз в тех странах с открытой экономикой, где предприятия имеют невысокую рентабельность и к тому же сталкиваются с ожесточенной ценовой конкуренцией на товарных рынках. Между тем многие российские фирмы, ориентированные на внутренний рынок, сразу после девальвации рубля, серьезно раздвинувшей их «окно возможностей», некоторое время сохраняли немалый запас прочности в части несколько более высокой, нежели среднемировая, средней прибыльности своей производственной деятельности. Что же касается отечественных экспортеров, то укрепление рубля не сильно препятствовало наращиванию их не только стоимостного, но и физического объема продаж на зарубежных рынках, поскольку действие этого в принципе депрессивного фактора с лихвой компенсировалось стремительным взвинчиванием мировых цен на топливо и сырье.

Если обесценение национальной валюты дает эффект в случае главенства внешнего, заграничного спроса в комбинации факторов роста отечественной экономики, то укрепление валютного курса полезно, наоборот, при превращении в решающий фактор ее роста спроса внутреннего. А поскольку в российской экономике до последнего времени все более возрастала роль платежеспособного спроса самих россиян в позитивной хозяйственной динамике, постольку последовательное превращение рубля в полноценную валюту, в которой номинированы и сбережения, и инвестиции, способно было дать мощный импульс устойчивому развитию нашего общества. Это тоже в немалой степени объясняло феномен последних предкризисных лет, состоящий в сочетании серьезного удорожания валюты Российской Федерации (причем темпами, существенно превышающими динамику производительности труда) с довольно быстрым увеличением ее национального продукта.

Впрочем, случившееся затем падение общемировых цен на энергоносители в комбинации с тенденцией к неуклонному наращиванию издержек производства наших компаний (которую далеко не все они оказались способными нейтрализовать ростом цен из-за поэтапно ожесточающей конкуренции) способны были превратить укреплявшийся обменный курс рубля в мощный ограничитель роста в российской экономике – при безусловной дифференциации масштабов такого торможения по различным отраслям. Не случайно глобальная конкурентоспособность российской экономики была оценена Всемирным экономическим форумом 58 рангом из 131 стран, и мы уступили даже Китаю и Индии, занявшим 34 и 48 места соответственно. В этом плане ослабление курса рубля на рубеже 2008–2009 гг. следует рассматривать не только как неизбежность, но и в качестве серьезной антикризисной меры.

Степень снижения воздействия рублевой девальвации на экономический рост может быть оценена в ходе анализа интенсивности притока импортной продукции на территорию Российской Федерации: чем выше темпы нарастания импорта, тем меньше созданный в августе 1998 г. запас ценовой конкурентоспособности отечественных товаров и услуг. Последние полтора десятилетия характеризовались в нашей стране резким увеличением разнообразия товаров, реализуемых в розничной сети. Стремительное расширение свободы потребительского выбора, бесспорно, явилось немаловажным фактором укрепления мотивации к трудовой и предпринимательской деятельности. Однако это позитивное обстоятельство вполне может оказаться недостатком в случае, если неожиданное для многих россиян богатство ассортимента достигается не за счет внутреннего производства, а путем нарастающего притока импортной продукции. Столь очевидный интерес отечественных покупателей к зарубежным товарам не мог не сдерживать экономический рост в Российской Федерации. Это оказывало негативное влияние на сальдо экспортно-импортных операций как компонент национального продукта. Неуклонно нарастающий приток импортной продукции привел к тому, что в структуре розничного товарооборота ее доля достигла в 2007 г. 46%, что уже не намного ниже, чем было в 1998 г (48%). В 2007 г. за счет импорта удовлетворялось уже свыше 80% прироста внутреннего спроса.¹⁰⁵

Формирование тенденции к опережающему динамику ВВП росту импорта являлось прежде всего результатом избыточного укрепления реального курса рубля. Проявляясь в течение около восьми лет, данная негативная тенденция в случае ее продления в будущее привела бы к неминуемому прекращению производства не только потребительских, но и инвестиционных благ на территории нашей страны. По прогнозу ИНП РАН (сделанному, правда, в предкризисный период) за 2007–2011 гг. расширение масштабов импорта оценивается в 88%, а сам его объем достигнет 420 млрд дол. При этом импортная продукция инвестиционного назначения за рассматриваемый период практически удвоится – с 64 до 126 млрд дол.

Одной из новых причин наращивания импорта являлось формирование у более обеспеченной части россиян расточительного стиля потребительского поведения, смещающего их спрос в сторону более качественной импортной продукции. Расширение спроса на импортные товары характерно и для населения нашей страны в целом, являясь побочным результатом постепенного повышения уровня жизни и выражением неспособности многих отраслей российской промышленности выпускать конкурентоспособную продукцию. Устойчивый рост объема импорта происходил, наконец, из-за укрепления позиций транснациональных корпораций на российском рынке, которые, обновляя производственную базу захватываемых ими предприятий, предъявляли все возрастающий спрос на оборудование, полуфабрикаты, комплектующие изделия, производимые материнскими компаниями, причем их закупки зачастую осуществлялись по откровенно завышенным ценам. Не случайно в 2007 г. темпы роста импорта машиностроительной продукции оказались в шесть раз выше темпов роста отечественного машиностроения. И хотя подобные закупки способствуют заметному улучшению структуры импорта (производство конечной продукции на территории страны с использованием импортного оборудования, выглядит, конечно же, намного более предпочтительным по сравнению с приобретением самой этой продукции за рубежом), однако вряд ли стоит сомневаться в тормозящем развитие машиностроительного комплекса их воздействии на российский ВВП. Нарастающий импорт не позволял отраслям обрабатывающей промышленности гарантировать технологическую безопасность нашей страны, как, впрочем, и сельскому хозяйству – обеспечить ее продовольственную безопасность.

До тех пор, пока нарастание импорта компенсировалось высокими ценами на экспортируемые энергоносители, угроза торможения экономического роста оставалась лишь потенциальной. Но когда крупные потери в стоимостном объеме российского экспорта сочетаются с сохраняющейся у нас потребностью в приобретении зарубежных потребительских и инвестиционных товаров, эта угроза превращается в реальность.

Грядущее вступление России во Всемирную торговую организацию способно еще более усилить и без того интенсивно проявляющуюся тенденцию к превращению нашей страны в сырьевой придаток стран–лидеров мировой экономики. В результате в выигрыше окажутся лишь отрасли, способные успешно развиваться без видимой государственной поддержки и искусственной защиты внутреннего рынка. Таковыми в нашей стране в настоящее время являются лишь звенья топливно-энергетического, металлургического и некоторых других комплексов. Получив серьезную экономию от ликвидируемых (или, в крайнем случае, серьезно понижаемых) экспортных пошлин и соответственно сокращающихся отчислений в бюджет от аккумулируемой ими природной ренты (на сумму примерно 20 млрд дол. в год), а также резко уменьшив потери от административного сдерживания внутренних цен на энергоносители и сырьевые товары, они получат немалые дивиденды от своего нынешнего лоббирования вступления России в ВТО. В то же время отрасли, объективно нуждающиеся в протекционистской защите и иных формах правительственной помощи (прежде всего машиностроение и сельское хозяйство), скорее всего будут обречены влачить достаточно жалкое существование в существенно более открытой российской экономике.

Неизбежное снижение таможенных пошлин на ввозимые в Российскую Федерацию товары, резкое сокращение масштабов дотирования со стороны государства отечественных обрабатывающих отраслей и внутренних энерготарифов (с жесткими карательными мерами в случае нарушения принятых властями обязательств) повлекут за собой «взлом» множества российских рынков зарубежными транснациональными корпорациями и обретение ими реального контроля над стратегическими ресурсами нашей страны. Так, в случае присоединения России к Соглашению по торговле гражданской авиатехникой (на чем настаивают некоторые влиятельные государства–члены ВТО) будут ликвидированы барьеры при ввозе в нашу страну гражданских самолетов и комплектующих к ним. Беспошлинным станет импорт подержанной авиатехники, передаваемой в лизинг отечественным авиакомпаниям по искусственно заниженным ценам. К тому же в цену российских лайнеров придется включать все виды финансовой поддержки со стороны государства, в том числе те затраты, которые оно понесло в рамках военных авиационных программ, используемых при создании самолетов гражданского назначения. Неминуемое в этом случае удорожание продукции окончательно лишит российский авиационный комплекс конкурентных преимуществ, и в недалеком будущем бывший директор бывшего «Авиастара» станет совершать полеты исключительно на «Боинге», а экс-директор бывшего «УАЗа» – разъезжать на китайском внедорожнике. И без того в 2006–2007 гг. на экспорт ежегодно отправлялось около 3 млн т выпускаемого в нашей стране алюминия, в то время как отечественное машиностроение потребляло его в 108 раз меньше.¹⁰⁶ К тому же если за рубежом из российского алюминия производится огромное количество авиатехники, железнодорожных вагонов, электроники, то в России – банки для пива.

На темпах предстоящей экономической динамики могут негативно сказаться и антидемпинговые ограничения российских поставок черных и цветных металлов, продукции химической и лесной промышленности на рынки США, Китая и Западной Европы, а также расширяющееся потребление здесь сжиженного газа, который является конкурентом природного газа, экспортируемого «Газпромом». Кроме того, стремление России быстрыми темпами наращивать нефтяной экспорт в европейские страны в какой-то момент неминуемо приведет к ценовой войне между нею и странами ОПЕК. Да и сам прирост объема добычи (и соответственно экспорта) нефти и других видов сырья начинает постепенно сокращаться по естественным причинам, и это замедление темпов не удается компенсировать наращиванием вывоза из страны продукции с высокой долей добавленной стоимости.