14. Не надо

15. Основные направления этических исканий в эпоху Возрождения

и Нового времени.

Этическая мысль эпохи Возрождения.

В эпоху Возрождения (14-16 в.) геоцентрическая мировоззренческая ориентация в Европ. культуре сменяется антропоцентр. Системообразующ. принципом в философии и этике провозглаш. гуманизм. Однако ренессансная интерпретация этой идеи отличается как от христианского гуманизма, так и от современных представлений о гуманности. Мыслители той эпохи подразумевали, что:

•человек должен самовыражаться в творчестве, что делает его подобным Богу-Творцу;

•человек в моральном поведении должен руководствоваться разумом, что делает его подобным Богу - высшему Разуму,

•с помощью разума человек может сам обосновать нравственные ценности и нести ответственность за моральный смысл своей деятельности;

•мораль регулирует поведение человека среди людей, а не отношения человека и Бога;

•задача личности состоит в максимальном выражении своей человеческой сущности, таким образом, гуманизм трактуется как принцип отношения человека к самому себе, своим творческим способностям;

•земные наслаждения имеют моральное оправдание.

Принцип гуманизма в эпоху Возрождения был основой освобождения человеческой личности, предпосылкой становления ее моральной автономии. Однако специфическая интерпретация гуманизма стала источником некоторой разнузданности нравов в этот период.

 

Основные направления этических исканий Нового времени (общая характеристика).

     Этика Нового времени стремится осмыслить мораль и как объективный закон, и как субъективно-личностный феномен. Она пытается создать систему, обобщить то, что было сделано ранее. Связано это с развитием естествознания, которое породило убеждение, что объективный взгляд на вещи можно распространить и на мораль. Этика может приобрести научную строгость и определенность, если она заимствует методы естественных наук - физики и геометрии. В противном случае она останется предметом обыденного сознания.

     Идея суверенности морального субъекта, на которой базировалась духовная оппозиция в эпоху средневековья, становится центральной, а в качестве универсального средства ее утверждения, позволяющего также объяснять общеобязательность морали, выступает разум.

В понимании моральной природы человека философы разделились на два направления. Одни из них (Н. Макиавелли, Т. Гоббс) считали, что человеческая природа является изначально испорченной; другие (Т. Мор, Ж.Ж. Руссо, К. Гельвеций) считали ее доброй. Однако, и те, и другие были единодушны в одном - человек является эгоистическим существом. Только первые рассматривали эгоизм как выражение его естественной природы, а вторые видели его причину в исторически сложившихся условиях, неразумной организации общества.

Гоббс

     Согласно Гоббсу мораль вместе с правом является предпосылкой выхода человека из "естественного состояния", т.е. догосударственного. Природа создала людей одинаковыми в умственном и физическом отношении. Равенство способностей порождает равенство надежд на достижение целей. Так как разные индивиды стремятся к обладанию одних и тех же вещей, между ними возникает недоверие и как вследствие этого - война. Есть в природе три причины для войны: соперничество, недоверие, жажда славы, которые заставляют людей во имя наживы, безопасности и соображений чести нападать. Таким образом, естественное состояние Гоббс понимает как войну всех против всех, как ничем не сдерживаемую игру эгоистических наклонностей. Эгоизмом пронизана вся каждодневная жизнь индивида. Выход был найден благодаря основному закону природы - люди должны, всеми возможными средствами, стремиться к миру, и ради мира отказаться от "первоначального права на вещи". В этом смысле мораль непосредственно связана с правовыми законами, когда индивиды по договору, по разумному соглашению, отчуждают некоторые исконные права для того, чтобы сохранить общество. Согласно Гоббсу мораль не мыслима вне общества и государства, которые дают критерий, позволяющий отличать добродетель от порока: мораль выступает как совокупность норм, призванных подвести действия индивидов под общий знаменатель. В этом смысле мораль неразрывно связана с правом, она практически растворяется в праве, ибо правовая система через систему наград и наказаний призвана переводить моральные истины в план поведения личности.

Б. Спиноза

     Иное понимание морали присутствует у голландского мыслителя Б. Спинозы, который не связывает мораль с политикой и государством, а ищет их в природе человека. Согласно автору "Этики" существенной чертой человека является стремление к самосохранению, которое является основанием добродетели человека. Польза, расчет, выгода - вот что составляет движущую силу человеческих действий. "Расчет выгоды" составляет "рычаг и жизненный нерв всех человеческих действий". Справедливо то, что необходимо для поддержания и увеличения своей выгоды, своего достояния. Чужой интерес индивид защищает постольку, поскольку это соответствует его собственному интересу. Словом, добро тождественно пользе человека, а зло - это то, что препятствует достижению личной пользы. Но эгоизм, движущий поведением, становится моральным, только как разумный эгоизм.

     Добродетель в своем конкретном содержании раскрывается как познание. Рост познавательных возможностей человека, его способность развиваться от низших ступеней познания к высшим выступает как процесс морального совершенствования. Именно познание является в этике Спинозы высшей добродетелью, высшей, и конечной нравственной целью. Моральная ценность поступков зависит от того, насколько они основаны на разуме, на правильных знаниях о мире.

     Бенедикт Спиноза (1635-1677) по сути дела превращает этику в натурфилософию (его основной труд "Этика" представляет собой учение о субстанции:), одним из основоположений которой выступает тезис рациональной сущности человека. Проблема индивидуального и общего в морали при обретает у него ярко выраженную гносеологическую окраску, а добро и зло ("модусы мышления") интерпретируются в контексте заметной в буржуазной этике утилитаристской ориентации. Наиболее плодотворным для развития этической рефлексии окажется комплекс спинозовских идей относительно значимости познания как основы свободы и нравственного совершенствования личности, однако и утилитаристской тенденции суждено получить в дальнейшем более определенные очертания. Примером этого является концепция "разумного эгоизма" французских материалистов ХУIII века.

П. Гольбах, К. А. Гельвеций.

     П.Гольбах (1723-1789) и К.А.Гельвеций (1715-1771) интерпретировали человека в психофизиологическом ключе ("человек есть чисто физическое существо" - Гольбах). Преодолевая свое природное себялюбие, человек (как разумный, способный к самоуправлению субъект) может и должен стать "разумным эгоистом", Т.е. правильно понять свои интересы и руководствоваться "компасом общественной пользы" для их осуществления. Мораль, предлагающая установку на общественное благо, оказывается полезной индивиду, поскольку позволяет реализовывать свой интерес. ("Добродетель есть не что иное, как польза людей, соединенных в общество" - Гольбах). Гарантией гармонии личного и общего является "разумное общество", законодательство которого, способствует осуществлению человеческой естественности. Социальная заданность такой позиции, связанная с утверждением духа буржуазных отношений, достаточно очевидна. Что же касается теоретических основ этических изысканий материалистов, то здесь они совершают методологическую ошибку, постоянно воспроизводимую в Новое время: "Выводя, как им кажется, определенную моральную позицию из натурфилософии, они на самом деле проецируют свое нравственное воззрение на устройство мироздания, на извечную человеческую природу".

     Этические представления французских материалистов, содержавшие в себе немало плодотворных идей, ограничeны рамками натуралистического подхода к морали. Этическое сознание натуралистического типа не выходит логического круга: мораль строится на ценностных предпосылках, которые сами нуждаются в доказательствах. Эту "натуралистическую ошибку" впервые убедительно описывает И.Кант (хотя сам термин - более позднего происхождения), предлагающий иное видение морали.

17. Этика «разумного эгоизма» философов-просветителей

Разумного эгоизма теория - этическая концепция, выдвинутая просветителями 17 - 18 вв. В ее основе лежит принцип: правильно понятый личный интерес должен совпадать с общественным. В этике Гельвеция, Гольбаха, Дидро, позднее Фейербаха Р. э. т. выражала интересы восходящей буржуазии в ее борьбе с аскетической феодально-христианской моралью, служила идейной подготовкой буржуазных революций. Эти мыслители исходили из возможности гармонического сочетания общественных и личных интересов при сохранении частной собственности. Р. э. т. отражала практику революционной буржуазии, свободу личной инициативы, идеализировала частное предпринимательство, а «общественный интерес» выступал в ней фактически как классовый интерес буржуазии.

Исходный пункт их учений о человеке - природный индивид, способный ощущать приятное и неприятное, испытывать удовольствия или страдания. В соответствии с законами природы он естественным образом стремиться к удовольствиям и избегает неприятных ощущений и страданий, поэтому всеми его движениями, желаниями и помыслами руководит его интерес, то есть все, что доставляет удовольствие или избавляет от страданий.

Себялюбие есть чувство, данное нам природой, и подобно тому, как мир физически подчинен законам движения, так мир духовный подчинен законам интереса. От природы человек ни зол, ни добр, - он просто всегда следует своему самому сильному интересу.

Поэтому человеческий эгоизм и стремление к осуществлению своих интересов есть единственный подлинный мотив человеческих поступков. И когда негодующие моралисты обличают людские пороки, они ничего не могут изменить. Своими причитаниями они лишь показывают, как мало знают людей, саму человеческую природу. Следует жаловаться не на злобу и порочность людей, а на невежество законодателей, которые своими законами противопоставляют частный интерес общему.

Добродетель, справедливость, честность есть не отказ от эгоизма и собственного интереса, а редкое и счастливое совпадение его с интересами общественными.

18. Этика долга и категорический императив И.Канта

Категори́ческий императи́в— понятие, введённое Кантом в рамках его концепции автономной этики и призванное объединить идею о независимости нравственных принципов от внешней среды с идеей о единстве этих принципов.

Человек, по Канту, есть высшая ценность. У каждого человека есть свое достоинство. Он оберегает свое достоинство. Но он должен понимать, что достоинство другого человека есть, следовательно, тоже высшая ценность. Человек обладает свободой выбора поступка. Поступки людей оцениваются с позиций категорий добра и зла.

Есть ли во внешнем мире образец, эталон добра? Есть ли конкретная личность как носитель этого эталона? Нет такой личности. Но почему же мы имеем представление о добре и зле? Это понятие нам дано свыше. Наше нравственное сознание неизбежно приходит к выводу, что есть Бог как символ нравственного идеала.

У Канта категорический императив имеет следующие формулировки:

• «… поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» и

«… поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также, как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Кант считает, что моральный закон для совершенного существа есть закон святости. А для разумного существа этим законом является закон долга. Поступки определяются уважением к закону и благоговением перед своим долгом. Действия из чувства долга – вот что имеет истинно нравственную ценность. Человек действительно нравственен только тогда, когда исполняет долг не ради какой-либо внешней цели, а ради самого долга. Ни одно из непосредственно-спонтанных чувств – доброжелательность, сочувствие, сострадание, симпатия, участие – сами по себе еще не есть истинная добродетель. Ибо эти душевные порывы могут толкнуть человека отнюдь не только на путь добра, но и к совершению зла. Кант признает мотивы человеколюбия нравственными при условии, что они не просто выражают психические склонности человека, а поставлены под контроль долга, определены моральным законом как их объективным критерием.

Однако теория Канта не стремиться превратить долг в неприятную обязанность. Но в то же время философ делает акцент на реалистический момент долга. Все люди не могут относится с симпатией и любовью  друг к  другу, но правомерно требовать  от них  соблюдения долга. Также Кант говорит, что не всякий человек, что прикрывается личиной безупречности, столь же безупречен и внутри. Возможно, им движет корыстолюбие и другие низменные побуждения. Это лишний раз доказывает, что для Канта важна не только форма, но и ее содержание.

19. Г.-В.-Ф. Гегель о свободе, нравственности и правде

Нравственность, по мнению Гегеля, это как бы вторая (общественная) природа человека, возвышающаяся над первой (индивидуальной). Тремя последовательными формами ее развития являются семья, гражданское общество, государство. Процесс становления нравственности есть, в принципе, подчинение индивидуальности государственным интересам, т.к. "вся ценность человека, вся его духовная действительность существует благодаря государству". Принцип историзма позволил Гегелю выявить многие реалии исторического развития нравственности, проанализировать сущностные антагонизмы буржуазного общества показать связь морали с другими сторонами общественной жизни, т.е. вписать мораль в социальный контекст. Однако предложенная им модель гармонизации личного и общественного блага оказалась несостоятельной. Философия "объективного духа", которая "разглядела" многие черты морали, противостоит действительности, возвышается над ней и не в состоянии оказать на нее сколько-нибудь существенное влияние. Гегель предлагал "считать недействительной всю дисгармоничную, разлаженную, полную конфликтов и себялюбивого хаоса действительность, т. е. живую жизнь, которой живут живые индивиды, а видеть лежащую в основе бытия гармонию логических связей, скрытый за исторической эмпирией разум, т.е. открываемую философией и в самой только философии существующую разумную действительность".

Мораль и нравственность рассматриваются как элементы в развитии объективного духа от абстрактного права, выраженного в формальной свободе индивида, к государству как всеобщей и объективной свободе. Если мораль - это сфера реальной свободы, в которой субъективная воля полагает себя также и как объективная воля, свободная не только в себе, но и для себя, как рефлексия самосознания к добру, как совесть, то нравственность - это сфера практической свободы, субстанциональной конкретности воли, возвышающейся над субъективным мнением и желанием, это - реально существующие законы и учреждения.

Для Гегеля вопрос о действительности свободы состоял, прежде всего, в том, каким образом совмещается ее всеобщие и индивидуальные моменты. Че-ловек по своей родовой природе является разумным существом. Но каждый ко-нечный индивид имеет собственное для-себя-бытие и в силу этого он, в опреде-ленной степени, обособлен и, значит, зол. Следовательно, в этом моменте он не является всеобщим, а, значит, и разумным.

20. Мораль “рабов” и “господ” Ф.Ницше

Существует много кодексов морали; приверженцы того или иного полагают, что только их кодекс действительно морален. Ницше считает самым важным различие между кодексами, исходящими из правящего класса и кодексами, возникающими в среде угнетенных. Он называет их моралью господ и моралью рабов. Ницше не утверждал, что одни люди господа, а другие – рабы; он считал, что современная мораль является противоречивой смесью обоих типов.

Ницше не отождествляет свою позицию с моралью господ, однако он предпочитал ее рабской морали. Для него самым неприемлемым является чувство обиды и озлобления, в котором Ницше усматривает ключ к рабской морали – ненависти к богатым, сильным, к хозяевам жизни; ненависти к разуму, телу, сексу; ненависти к этому миру, опороченному превознесением другого, вымышленного мира. Ницше выступает за свободу духа, за способность подняться выше озлобления и обиды; за безграничное принятие этого мира.

Под моралью рабов Ницше подразумевает мораль, которая сформировалась под воздействием античной философии и христианской религии и воплотилась в ногообразных индивидуально-аскетических, церковно-благотворительных. Рабская мораль есть мораль стадная. Она выступает как сила, стоящая на страже стада, общества, а не личности. Понимаемая как изначальная солидарность, братство людей, она, прежде всего, направлена на поддержание слабых, больных, нищих, неудачников. Одни из самых решающих и удачных моральных трюков, проделанных ещё еврейскими пророками, состоял в том, что слова «святой», «бедный», «друг» стали почти синонимами.

Рабская мораль имеет отчуждённый характер. Она реализуется во внешне фиксированных нормах, призванных усреднить, уравнять индивидов. В самом человеке она представлена репрессивной функцией разума по отношению к человеческим инстинктам. Отчуждённость морали, как тонко замечает Ницше, выражается в самой идее её самоценности, в представлении, будто наградой добродетели является сама добродетель, и поэтому мораль имеет безличный, бескорыстный, всеобщий характер.

22. Представления о свободе и подлинности бытия в экзистенциализме

К экзистенциализму относят разных авторов, никогда не составляющих цельного и единого учения: М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.П.Сартр.

Для экзистенциалиста у человека нет определения (сущности) до его существования - личностного бытия, направленного к ничто (смерти) и сознающего, переживающего свою конечность. Это означает, что человек сначала существует (появляется и занимает место в неосмысленном, грубо вещественном мире), а только потом он определяется - входит в область подлинных сущностей и смыслов. С точки зрения экзистенциалистов, человек потому и не поддается научному определению, что он первоначально ничего собой не представляет, он изначально лишен какой-либо природы, определяющей его индивидуальное, личностное бытие. Человек станет человеком лишь позже.

Человек есть лишь то, что он сам из себя делает. Он есть ничто иное как его проект самого себя, и он существует лишь настолько, насколько сам себя осуществляет. Вдумаемся в его смысл: человек вступает в жизнь и сам определяет свой облик, вне которого ничего нет. Только действительность идет в счет. Трус ответственен за свою трусость, лжец за свою ложь и т. д. Иначе говоря, человек сам делает себя и свою жизнь. Именно он сам стал трусом, лжецом, подлецом. В этом смысле следует прислушаться к экзистенциалистским философам, подчеркивающим ответственность человека за свои поступки, за всю свою жизнь, а не искать их в обществе.

Второй принцип сартровского экзистенциализма: человек ответственен не только за себя, он отвечает и за всех людей.

Человеческое бытие, согласно экзистенциалистам, - совершенно уникальная реальность, к которому неприменимы никакие нечеловеческие мерки причинно-следственных связей, ничто внешнее не властно над человеком, он есть причина самого себя. Вот почему в экзистенциализме человек свободен, ибо свобода - это сама экзистенция. Экзистенция является "обиталищем" человеческой свободы, а потому человек - это свобода, и он осужден быть свободным. Основанием свободы в экзистенциализме является то, что человек сам себя создает, и он ответственен за все, что делает.) Вместе с тем, в характеристике свободы человека экзистенциализмом следует видеть некоторые особенности его религиозного и атеистического направлений. Так, для религиозных экзистенциалистов свободу можно обрести только лишь в Боге.

В экзистенциализме в большинстве случаев, отвергается традиция сведения свободы к познанной необходимости или к раскрытию природных задатков человека, вместе с тем, утверждается, что свобода - это условие и способ самореализации индивида. По Ж.-П. Сартру все люди свободны, поскольку ничто не может исключить из сознания свободу. Свобода, согласно его взглядам, абсолютна, она существует в виде действия и деятельности.

Можно сказать, что свобода в экзистенциалистской философии представляет два непременных условия:

- возможность выбора человеком самой цели, или свобода его воли;

- возможность достичь человеком поставленной цели, или свобода его действия.

23. Проблема соотношения права и нравственности в философии В.С. Соловьева

Говоря о внутренней связи между правом и нравственностью, Соловьев утверждал, что в понятиях правды и закона в равной мере воплощается единство юридического и этического начала. Вместе с тем он признавал и различие между этими понятиями, которое сводил к трем основным пунктам: во-первых, нравственное требование по существу является неограниченным и всеобъемлющим, оно предполагает нравственное совершенство и безусловное стремление к нравственному совершенству. Напротив, юридический закон ограничен и вместо совершенства требует низшей, минимальной степени нравственного состояния, требует лишь ограничение проявления злой воли. Поэтому в соотношении с нравственностью «право есть низший предел, или некоторый минимум, нравственности, равно для всех обязательный». Эта характеристика содержится и в одной из важнейших работ Соловьева – в «Оправдании добра»: «Право есть низший предел или определенный минимум нравственности». Соловьев при этом подчеркивает, что между нравственным и юридическим законом нет противоречия: второй предполагается первым, – хотя юридический закон и не требует высшего нравственного совершенства, но он и не отрицает его.

К тому же нравственный закон предполагает свободное и добровольное исполнение нравственных требований, и любое принуждение не только не желательно, но и невозможно. Напротив, внешнее осуществление требований юридического закона допускает прямое или косвенное принуждение, так что принудительный характер такого закона является необходимостью.

Итак, по этим трем признакам можно следующим образом определить право в его отношении к нравственности: «Право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла». Право, в трактовке Соловьева, это не просто выражение справедливости, а выражение принудительной справедливости. Степень и способы реализации добра с помощью права зависят от состояния нравственного сознания общества и от других исторических условий.

24. Принцип “непротивления злу силою” Л.Н. Толстого

Гениальный писатель и глубокий мыслитель Л.Н. Толстой занимает важное место в русской философии второй половины XIX в. В центре его религиозно-философских исканий стоят вопросы понимания Бога, смысла жизни, соотношения добра и зла, свободы и нравственного совершенствования человека. Он выступил с критикой официального богословия, церковной догматики, стремился обосновать необходимость общественного переустройства на принципах взаимопонимания и взаимной любви людей и непротивления злу насилием.

Наиболее полно нравственную позицию Толстого раскрывает его учение о непротивлении злу насилием. Толстой исходил из предположения, что Бог установил в мире закон Добра, которому должны следовать люди. Сама по себе человеческая природа естественно благостна, безгрешна. И если человек творит зло, то только по незнанию закона Добра. Добро само по себе есть разумное, и лишь оно ведет к жизненному благополучию и счастью. Осознание этого предполагает "высшую разумность", которая всегда хранится в человеке. В отсутствии такого выходящего за рамки повседневной жизни понимания разумности и заключается зло. Понимание добра сделает невозможным появление зла, считает Толстой. Но для этого важно "пробудить" в себе высшую разумность путем отрицания обычных представлений о разумности повседневной жизни. А это вызывает душевный дискомфорт переживания людей, ибо всегда страшно отказаться от привычного, видимого ради необычного, невидимого.

        Отсюда активное обличение Толстым зла и лжи реальной жизни и призыв к немедленному и окончательному осуществлению добра во всем. Важнейшим шагом в достижении этой цели является, по убеждению Толстого, непротивление злу насилием. Для Толстого заповедь непротивления злу насилием означает безусловное нравственное начало, обязательное для исполнения всеми, закон. Он исходит из того, что непротивление не означает примирение со злом, внутреннюю капитуляцию перед ним. Это особый вид сопротивления, т.е. неприятия, осуждения, отвержения и противодействия. Применение насилия по отношению к ближнему, которого Заповедь требует любить, лишает человека возможности блаженства, душевного комфорта, считает Толстой. И наоборот, подставление щеки и подчинение чужому насилию только укрепляет внутреннее сознание собственной нравственной высоты. И это сознание не сможет отнять никакой произвол со стороны.

       Толстой не раскрывает содержание самого понятия зла, которому не следует противиться. И поэтому идея непротивления носит абстрактный характер, существенно расходится с реальной жизнью. Толстой не хочет видеть разницы в прощении человеком своего врага ради спасения своей души и бездеятельностью государства, например по отношению к преступникам. Он игнорирует, что зло в своих разрушительных действиях ненасытно и что отсутствие противодействия только поощряет его. Заметив, что отпора нет и не будет, зло перестает прикрываться личиной добропорядочностью, и проявляет себя открыто с грубым и нахальным цинизмом.

25. Этика взаимопомощи и гуманизм П.А. Кропоткина

Взаимопомощь как инстинкт общительности возникла, по мнению П. А. Кропоткина, естественным путем из опыта жизни общественных животных и человека. Этот инстинкт не отменяет закона борьбы за существование, но позволяет понять ее в более широком и глубоком смысле; не отрицая межвидовой борьбы, он помогает животным внутри вида, используя взаимную поддержку в борьбе с неблагоприятны ми обстоятельствами жизни и внешними врагами, достигать более ощутимых результатов в развитии вида. Одновременно, считал он, взаимопомощь содействовала смягчению внутривидовой борьбы, выработке привычек, нравов, обычаев и традиций, которые особенно человеку позволяли создавать различные формы общежития, соответствующие месту, роду занятий и историческому времени. К таким прогрессивным формам эволюции человеческого общежития он относил род, общину, средневековые цехи, гильдии и вольные города, а в более позднее время - различные страховые, научные, культурные сообщества, кооперацию и, естественно, будущее общество коммуну.

Принцип общительности, или как он его называл, "закон взаимопомощи", выработанный в ходе эволюции природы, стал основой появления таких зачатков нравственности, как чувства долга, сострадания, уважения к соплеменнику и даже самопожертвования. Поэтому природа считал П. А. Кропоткин, может быть названа первым учителем этики, источником нравственного начала в человеке.

Требование справедливости - требование одновременно и нравственное, и социальное, и экономическое, поскольку предполагает равенство людей во всех этих областях. Поэтому он и не мог согласиться с утверждениями о "справедливости" отношений капиталиста и рабочего, помещика и крестьянина, называя их софизма ми умозрительной этики. Без признания справедливости "общественная нравственность останется тем, - писал П. А. Кропоткин, - что она представляет теперь, т.е. лицемерием. И это лицемерие будет поддерживать ту двойственность, которой пропитана современная личная нравственность". На уровне деклараций - "свобода, равенство, братство", а на уровне реальной жизни - угнетение, неравенство, эксплуатация.

Справедливость, являясь важнейшей составной частью нравственности, по мнению П. А. Кропоткина, еще не дает всей нравственности. Ее третьей составной частью выступает то, что он условно называл готовностью к самопожертвованию, великодушием. По духу этот принцип чрезвычайно близок собственной нравственной концепции П. А. Кропоткина, его нравственному выбору.

Однако истинная нравственность по мнению П. А. Кропоткина, начинается тогда, когда человек, чувствуя в себе силу, энергию, избыток ума и воли, начинает действовать на благообщества и людей, не задумываясь над тем, получит он за это воздаяние или нет.

26. Этика “благоговения перед жизнью” А. Швейцера

«Этика благоговения перед жизнью» разработана и подтверждена практической деятельностью Альберта Швейцера.

Основные идеи:

кризис современной культуры грозит гибелью цивилизации, средство возможного преодоления духовного кризиса — новая общечеловеческая этика («душа культуры»);

новая этика (универсальная, оптимистическая, гуманистическая, практически-действенная) должна базироваться на принципе благоговения перед жизнью, который выступает в качестве критерия различения добра и зла (все, что сохраняет, одухотворяет, возвышает жизнь, есть добро; все, что наносит ей ущерб — зло);

значимость нравственного самосовершенствования (на основе понимания ценности «благоговения перед жизнью» и веры в его конструктивные возможности), которое следует подтверждать «личным действием» (имеющим «чистую» мотивацию и осуществляемым «чистыми» средствами).

В начале XXI века стало очевидным, что существование цивилизации невозможно без пересмотра взглядов на взаимоотношение человека и природы.

Согласно этике благоговения, главной ценностью является жизнь во всех ее проявлениях, и если человек способствует сохранению и процветанию жизни, он поступает естественно и правдиво - творит добро, если уничтожает любую жизнь и препятствует ей — совершает зло. Уничтожение без нужды, походя, любого придорожного цветка есть зло; спасение раненого животного вне зависимости от его пользы — добро.

Швейцер говорит о сострадании и сочувствии ко всем живым существам, независимо от их положения и иерархии в природе, как о норме сосуществования в мире. Благоговение перед Жизнью требует сочувствия, любви в самом высоком смысле, т.е. любви как служения всем творениям, независимо от их близости к человеческой природе. Учение Швейцера расширяет христианскую этику любви до вселенских масштабов.

Концепция А. Швейцера, получившая название «Этика благоговения перед жизнью», строится на следующих основных положениях:

1. Безжизненная идея мира должна быть заменена реальным миром, полным жизни.

2. О мире человек знает только то, что все существующее, как и он сам, является проявлением воли к жизни. К этому миру человек имеет как пассивное, так и активное отношение. Как существо, стоящее в пассивном отношении к миру, он приходит к душевной связи с ним через смирение; как существо, стоящее в активном отношении к миру, он приходит к духовной связи с ним благодаря тому, что не живет для себя одного, а чувствует себя одним целым со всей жизнью, которая находится в сфере его влияния.

3. Начав думать о тайне своей жизни и о связях, соединяющих его с жизнью, человек уже не может относиться к своей и окружающей его жизни иначе, как в соответствии с принципом «Благоговения перед жизнью», и этот принцип не может не проявиться в этическом миро- и жизнеутверждении, которое выражается в его действиях; он будет не просто жить, а по-настоящему испытывать жизнь.

4. Для человека, по-настоящему этичного, жизнь священна, даже та, которая находится на нижней границе шкалы ценностей, он делает различия только в каждом конкретном случае, под давлением необходимости, например, когда ему предстоит решить, какой из двух жизней он должен пожертвовать, чтобы сохранить другую «Если этика благоговения перед жизнью затронула его, — пишет А. Швейцер, — он наносит вред жизни и разрушает ее лишь в силу необходимости, которой он не может избежать, и никогда — из-за недомыслия.

Насколько он является свободным человеком, настолько он использует любую возможность, чтобы испытать блаженство: оказаться в состоянии помочь жизни и отвести от нее страдание и разрушение». Этика Швейцера — Живая Этика, т.е. этика Действия, которое надо осуществлять в мире здесь и сейчас, совершая конкретные поступки, реализуя в них свои моральные убеждения и мировоззрение.

27. Нравственная культура личности и проблема воспитания достойного гражданина

28. Основные тенденции эволюции морали и права в современном мире

Коренная гуманизация всего общественного миропорядка в конце ХХ века стала тенденцией. Человек и его жизнь наконец-то объявлены абсолютной ценностью. Перед лицом возможного всеобщего уничтожения жизнь стала считаться безусловным правом человека. Не потому ли постоянно обсуждается вопрос об отмене смертной казни. Не потому ли начинает отвергаться не только убийство, но и всякое насилие как таковое. И если в начале века «непротивление злу насилием» Льва Толстого выглядело едва ли не глупостью, то сейчас, например, движение неприсоединения к военным блокам, охватившее уже более ста государств, является серьёзным фактором мировой политики. Весь мир включился в борьбу с терроризмом, и при этом само собой разумеется, что всякий раз государственными интересами следует поступиться ради жизни заложников. Заповедь «не убий» приобретает глобальный смысл, формируется экологическая этика.

Сфера применения морали расширяется. В этом плане «новое мышление» было связано с применением нравственных критериев в политике. Декларирован такой подход, при котором отвергаются (или хотя бы осуждаются) политически выгодные, но безнравственные решения. Человеколюбивая политика провозглашается и в качестве более целесообразной. Идет речь о справедливом экономическом порядке в мире, т.е. о распространении нравственных представлений на сферу производства и обмена. В целом, если люди и не стали строже соблюдать нормы морали, то они все более остро реагируют на их нарушение.

Наконец, ряд нравственных проблем, специфических для нашего века, обусловлен научно-технической революцией. С одной стороны, совершенствование производства ведет к высвобождению человека от монотонного и отупляющего труда, а, следовательно, к освобождению времени и сил для нравственной жизни. Богатые материальные возможности общества позволяют обеспечить жизнь всякого его члена, проявить практическое сострадание к особенно в нем нуждающимся. Наука позволила избавиться от многих болезней и продлевать жизнь. Развитие средств коммуникации повысило уровень образования, сделало сокровища культуры доступными большинству людей. Возникла иллюзия, что наука - самая главная общественная сила, способная решить любые проблемы, заменить мораль точным расчетом. Однако подобные надежды развеялись чисто практически с созданием атомной бомбы. Актуализировалась проблема моральной ответственности ученых за последствия своих изобретений. Дело не только в последствиях, но и в самой науке. Если свести жизнь человека к познанию мира, то обедняется эмоциональная сфера личности, расцветает прагматизм, когда окружающие люди превращаются в средство для достижения научной цели. Наука, однако, не единственная форма общественного сознания, и в сфере определения ценностей общественного сознания, и в сфере определения ценностей человеческой жизни руководствоваться только ее советами недостаточно.

30. Основные этические проблемы правовй деятельности (Эвтаназия, смертная казнь, клонирование и др)