900 И 1050 годами. Составление хроник на латинском языке переживает в

это время свой первый расцвет. Можно назвать «Хронику саксов» Видукинда

Корвейского (925—973), Санкт-Галленскую хронику Эккехарда IV

(980—1060) и хронику мерзебургского епископа Дитмара (975—1018). В нескольких

исключительных случаях монахи, ощущавшие свою связь с народом,

использовали светские и народно-поэтические сюжеты, придав им изысканную

латинскую языковую форму. Так возникло несколько эпических произведений,

написанных гекзаметром. К ним относятся: «Вальтариус» ("Waltharius"),

написанный ок. 930 года на основе сюжета алеманнской «Песни

о Вальтере» монахом из Санкт-Галлена Эккехардом I (910—973); «Бегство

пленного» ("Ecbasis captivi"), сочиненное неизвестным монахом из Туля и

примыкающее к традиции местного животного эпоса (см. с. 75—86), и сохранившаяся

в отрывках поэма «Руодлиб», созданная в середине XI века неизвестным

монахом из Тегернзее. «Руодлиб» представляет собой описание

образа жизни истинного рыцаря и является ранним предшественником куртуазного

воспитательного романа.

Рыцарь Руодлиб ищет счастья на чужбине и во время своего путешествия

знакомится со всеми социальными слоями феодального общества. Следуя

Хротсвита Гандерсгеймская

30

Раннее средневековье (VI—XI века)

мудрым поучениям короля, он завоевывает себе почет и уважение и становится

идеальным образцом истинного рыцаря. В поэме еще никак не отражается

социальная изоляция господствующих классов и крестьяне изображены

без всякой дискриминации.

Следует упомянуть, наконец, и о легендах и драмах, написанных по-

латыни монахиней из Гандерсгейма Хротсвитой (932—1002), в которых она

с позиций благочестивого морализирования неустанно обличала всевозможные

пороки и дурные привычки.

На фоне этой латинизации литературы в X веке заслуживающим внимания

исключением являются переводы латинских текстов на немецкий

язык, сделанные учителем монастырской школы из Санкт-Галлена Ноткером

Губастым или Немецким (950—1022).

Ноткер поставил перед собой задачу изготовить копии и сделать комментированные

переводы читаемых в монастырских школах латинских текстов

и тем самым создать солидный фонд учебного материала для этих школ.

Он был убежден в том, что, переводя латинские тексты, он идет совершенно

новыми, неизведанными путями. Это показывает, что литература и поэзия

IX века на древневерхненемецком языке уже исчезли в X веке из сознания

духовных авторов.

Развитое средневековье:

истоки и расцвет куртуазной

литературы

(XI — конец XIII века)

Общественно-исторические условия

Ранний период развитого средневековья в Германии характеризуется

следующими существенными чертами:

1) большинство крестьян насильственно закрепощено;

2) феодальный город переживает расцвет;

3) господствующий класс укрепляет свои позиции за счет количественного

роста;

4) конфликт между императорской властью и папской властью приближается

к своей высшей точке.

В XI веке раскол общества на феодалов-землевладельцев и эксплуатируемых

крестьян в основном был завершен. Остатки свободного крестьянства

сохранились на периферии — на севере Нижней Саксонии и в алеманнско-

баварских областях, т. е. на территориях, где длительное время оказывалось

противодействие франкскому влиянию. Ок. 1200 года на территории Германии

жило, по-видимому, десять миллионов человек: примерно 90 процентов в

деревнях (прежде всего крепостные) и приблизительно девять процентов в

городах (торговцы, ремесленники); слой дворянства составлял лишь один

процент от общей численности населения и насчитывал примерно сто тысяч

человек.

Крестьяне, главные производители совокупного общественного продукта,

подвергались жесточайшей эксплуатации. Помимо изнурительной барщины,

они должны были выплачивать высокий натуральный и денежный оброк.

Для собственного потребления у них оставалось всего лишь около трети

общей суммы доходов.

Новые социально-экономические перспективы наметились с развитием

феодального города. Римские города на территории Германии давно пришли

в упадок. С развитием местных и дальних торговых связей и ремесел обозначился

новый расцвет городов; феодальный город возникал либо как поселение

на торговом пути, либо как местечко, куда раз в неделю жители окрестных

сел приезжали на рынок; после отделения ремесла от крестьянского хозяйства

он становился также центром ремесленного производства. Не только расцвет

торговли и ремесла, но и бегство крепостных из деревень, представлявшее

собой одну из форм социальной борьбы, способствовали быстрому росту

этих торговых местечек. Чтобы заручиться защитой от разбойничьих набегов,

такие поселения основывались вблизи укрепленных резиденций крупных

духовных или светских феодалов, так что определенные слои феодального

дворянства могли использовать растущий экономический потенциал городов

для собственного обогащения. Вскоре это привело к тому, что бюргеры были

вынуждены начать борьбу против самоуправства со стороны оказывавших

городам покровительство феодалов (прежде всего духовных); позднее в городах

возникают социальные конфликты между патрициями (купцами, крупными

землевладельцами) и низшими слоями городского населения (мелкими

32

Развитое средневековье (XI — конец XIII века)

торговцами, ремесленниками, поденщиками, подмастерьями).

Города строились прежде всего на Верхнем и Нижнем Рейне и на южнонемецком

плоскогорье. О быстром росте социально-экономического значения

городов говорят следующие цифры: ок. 900 года в Германии было примерно

сорок городских поселений, в течение X века их число удваивается, а в

XI веке их насчитывается уже около ста сорока. В XII—XIII веках наблюдается

резкое увеличение числа городов: примерно с двухсот пятидесяти городов

в XII веке до трех тысяч в конце XIII века. При этом нужно иметь в

виду, что средневековый город был небольшим. Из 3000 городов лишь около

тридцати (то есть один процент) насчитывали более 2000 жителей; в больших

городах (например, в Кёльне) жило от 20 до 30 тысяч человек. Немецкие

города того времени не выдерживали сравнения с такими мощными городами

Италии, как Венеция, Милан, Генуя, Неаполь.

Решающим условием для установления господства дворянства была его

военная сила. С завершением процесса феодализации и подъемом средневекового

города возникла необходимость подкрепить экономическое господство

внеэкономическим принуждением; к тому же анархия, характерная для

образа жизни того времени (феодальная анархия), принуждала каждого

феодала содержать максимально боеспособную частную армию для защиты

своей семьи и обязанных платить налоги крепостных от произвола грабителей;

наконец, период развитого феодализма характеризуется сильным

стремлением к экспансии (прежде всего на юг и на восток), и связанные с

ней завоевательные войны также вызывали потребность в сильном, находящемся

в состоянии постоянной боевой готовности войске. Эти три фактора

привели к количественному росту господствующего класса. Происходило это

следующим образом: крупный феодал предоставлял в распоряжение зависимых

от него служилых людей (министериалов) лены, с которыми было

связано обязательство оказывать ему различные виды помощи, и прежде всего

выступать на его стороне во время войн и междоусобиц. Вновь возникшее

служилое дворянство сливалось вследствие одинаковой профессиональной

функции, одинаковых вассальных обязанностей по отношению к владельцу

лена и общей идеологии со старым свободным мелкопоместным дворянством

и образовывало более мощный слой низшего дворянства, который составлял

основу для более высоких ступеней феодальной иерархии (герцогов, маркграфов,

графов, епископов и имперских аббатов). Силами этого сословия,

куда входили войско и феодальная администрация и представители которого

в соответствии с характерным для них и самым новейшим для того времени

способом ведения боя назывались рыцарями (Ritter), то есть всадниками

(из средненидерландского riddere, бывшего в свою очередь переводом старофранцузского

chevalier), обеспечивалась охрана экономического базиса от

революционных мятежей, велись войны между враждовавшими князьями и

захватнические походы. Значительно выросшее количественно низшее дворянство

выступило в качестве новой силы на политической арене и должно

было играть важную роль в конфликте между центральной властью и владетельными

князьями, а также в борьбе за власть между императором и папой.

Конфликт между центральной властью и властью крупных феодалов типичен

для феодального общественного строя.

Он достиг своих высших точек во время правления Генриха IV

(1056—1106) и междуцарствия в конце XII века, когда шла борьба за власть

между вельфом 11 Оттоном IV (1198—1215) и представителем династии Го-

генштауфенов Филиппом Швабским (1198—1208). При Фридрихе II

3—1028

33

Немецкая литература с древнейших времен до конца XV века

(1212—1250) поражение центральной власти было окончательно закреплено.

Эти конфликты отвечали прежде всего интересам курии, которая, претендуя

на власть, пыталась извлечь выгоду для себя, натравливая друг на

друга светских феодалов. Церковь была не только важнейшей идеологической

опорой феодализма, она обладала также значительными экономическими и

внеэкономическими средствами для достижения своих целей. В XIII веке

церковная администрация покрыла всю территорию Германии сетью епис-

копств, приходских и приписных церквей и монастырей 12. Не удивительно,

что папство считало себя действительным универсальным верховным феодалом

и вступило в конфликт со светской центральной властью.

Особенно ожесточенный спор между папской и императорской властью

разгорелся вокруг инвеституры, то есть права короля и императора назначать

на должность епископов. Так как от позиции епископов в конце концов зависело

реальное соотношение сил, папа Григорий VII (1073—1085) решительно

воспротивился этой практике. Он даже претендовал на право смещать

императора и освобождать подданных от их обязанностей по отношению к

князьям-отступникам. С тех пор все папы — сторонники отмены инвеституры

— от Григория VII, Урбана II (1088—1099) и до Иннокентия III

(1198—1216) — последовательно проводили политику претензий на всю полноту

власти, которая в связи с попыткой Штауфенов обновить империю,

наиболее последовательно предпринятой Фридрихом I Барбароссой

(1152—1190), привела к величайшему кризису Германской империи. В этой

борьбе за неограниченную власть поборники обновления монастырей и религии,

чьи стремления вошли в историю как клюнийская реформа, встали

на сторону пап, добивавшихся отмены инвеституры.

Клюнийская реформа

К концу начального этапа развития феодализма монастыри в большой мере

утратили свою роль обителей благочестия и учености. Многие из них превратились

в постоянные места жительства дворян, которые нимало не затрудняли

себя соблюдением правил монастырской жизни. Это нанесло значительный

ущерб авторитету церкви в глазах народа и заметно способствовало

распространению ересей (катаров в XI веке, вальденсов с XII века).

Поэтому реформа коснулась прежде всего внутримонастырской жизни: монастыри

должны были быть ограждены от проникновения в них светских

взглядов и превращены в обители благочестивой, смиренной, проникнутой

духом строгой дисциплины жизни. Требование благочестивого подчинения

было связано с проповедью аскетизма и бегства от мира.

Очагом, откуда распространялась идея реформы, был основанный в 910

году монастырь в Клюни в Бургундии, аббат которого Одо (927—942) мечтал

об идеальном мире благочестивых монахинь и монахов и, следовательно,

хотел, чтобы реформа вышла за монастырские стены. Идеи реформы проникли

в Германию через монастыри Хирзау и Санкт-Блазиен в Шварцвальде.

К братству монастыря Хирзау присоединились в общей сложности сто пятьдесят

немецких монастырей. Вторым очагом движения реформаторов был монастырь

Горце в Лотарингии. Воодушевленные идеями Одо, монахи реформированных

монастырей странствовали по немецким землям и проповедовали

идеалы мироотрицания, суетности всего земного (vanitas vanitatum); они

напоминали верующим о неизбежности смерти, и об опасности вечных мук,

34

Развитое средневековье (XI — конец XIII века)

и о надежде на вечное блаженство. Их деятельность имела неожиданно большой

успех, тем более что они не боялись критиковать земные порядки. Целые

сельские общины изъявляли желание вести монастырский образ жизни. Чтобы

воздействовать на умы и сердца верующих устным или письменным словом,

проповедники реформы монастырей должны были в гораздо большей степени

пользоваться народным языком. Это имело свои последствия для развития

литературы.

Монашеские ордены

Бенедиктинцы (черная ряса)

Орден основан в 529 году Бенедиктом Нурсийским; устав ордена требовал

отказа от собственности (идеал бедности), целомудрия, смирения, физической

работы, жизни в монастыре; он был поставлен Карлом Великим на службу

франкской имперской политике; монахи-бенедиктинцы внесли заметный

вклад в технику обработки земли, в искусство и литературу. В ходе реформы,

с помощью которой орден приспосабливался к новой обстановке, возникли

две ветви ордена, а именно:

Клюнийцы: они избрали своим центром аббатство Клюни, опираясь более

чем на 2000 филиалов, выступали за обновление монашества и папства;

Цистерцианцы: эта ветвь ордена была основана в 1098 году в Сито (лат.

Cistercium) и представляла собой направление, противоположное клюнийцам;

видным деятелем цистерцианцев был Бернар Клервоский. Орден участвовал

в колонизации восточных земель, содействовал развитию крупного землевладения.

Членами ордена могли быть и лица, не имевшие духовного звания.

Францисканцы-минориты (коричневая шерстяная ряса, капюшон, сандалии,

веревка вместо пояса)

Основан в 1210 году Франциском Ассизским как орден нищенствующих

монахов. Устав ордена требовал бедности и священнической деятельности.

Среди францисканцев были выдающиеся проповедники (Бертольд Регенсбург-

ский), теологи (Дунс Скотт) и миссионеры. Более радикальная ветвь ордена

— капуцины (основана в 1525 году) — поддерживала контрреформацию.

Доминиканцы (белая ряса, наплечник, черная мантия, капюшон)

Орден нищенствующих проповедников, основан в 1216 году в Тулузе

Домиником для борьбы с ересью на юге Франции. С 1223 года представлял

в Германии инквизицию. Среди доминиканцев были известные каноники

(специалисты по церковному праву), философы-схоласты (Альберт Великий,

Фома Аквинский) и мистики (Мейстер Экхарт, Генрих Зейзе, Иоганн

Таулер).

Поэзия благочестия

Темы и произведения. Идеи движения за реформу монастырей вызвали

в XI—XII веках вторую волну литературы благочестивого содержания, которая

прежде всего служила целям наставления мирян в духе клюнийского

движения. Эта литература, представленная поэтическими произведениями,

написанными стихами с конечной рифмой, была посвящена в основном трем

темам:

1) изложению основ христианского вероучения с опорой на Библию;

3*

35

Немецкая литература с древнейших времен до конца XV века

2) распространению идеи о греховности

и ничтожности земного мира;

3) напоминанию о неизбежности

смерти и необходимости думать о спасении

души.

Та часть этой литературы, которая

определяется догмой о спасении души,

представляет собой в какой-то степени

продолжение — хотя и неосознанное —

традиции стихотворных переложений

Библии IX века. В ней можно выделить

два направления: одно из них характеризуется

более непосредственной

манерой повествования, другое отличается

более глубоким изложением теологических

проблем. К первому направлению

относится «Венская Книга Бытия

» ("Wiener Genesis", 1060—1065),

ко второму — «Песнь о епископе Эццо»

("Ezzolied", 1064—1065) и продолжающий

его традицию «Трактат о теологии»

("Summa theologiae", начало XII века).

«Песнь о епископе Эццо», возникшая во время крестового похода епископа

Гунтера Бамбергского, представляет собой проникнутый реформаторскими

настроениями гимн во славу искупительного подвига Христа.

Заслуживает внимания заметный рост аллегорически-умозрительных произведений,

которые можно объединить в три комплекса: произведения на

тему «Песни песней», вызванные потребностями пастырской деятельности

толкования символики природы, и религиозно ориентированные истолкования

символики чисел.

Библейская «Песнь песней» — первоначально цикл древнееврейской любовной

лирики — всегда была заманчивым объектом для толкователей религиозных

текстов. Одни полагали, что жених символизирует бога, а невеста —

церковь; этому церковно-иерархическому истолкованию следует парафраза

«Песни песней», принадлежащая Виллираму из Эберсберга (1060). В другом

— мистическом — понимании описание невесты следует истолковывать

как аллегорическое описание матери божьей девы Марии, с которой сравнивается

душа верующего, как мы находим это в «Песни песней» из Санкт-

Трудберта — нравоучительной книге для монахинь (середина XII века).

Аллегорическое истолкование природы содержится в «Физиологе», сборнике

рассказов о животных, восходящем ко II веку. В стремлении открыть

во всех формах проявления природы упорядочивающе-поучающее намерение

бога проявляется основная тенденция, определяемая идеями клюнийского

движения.

Так, например, рассказывается о том, что львица рождает своего детеныша

мертвым, но через три дня рев льва-отца пробуждает в нем жизнь; это

означает, что Христос лежал в гробу мертвым три дня, пока голос бога-отца

не пробудил его к новой жизни.

Поэтические произведения, рассказывающие о символике чисел, посвящены

прежде всего числу семь, считавшемуся священным (молитва «Отче

наш» содержит семь просьб, в католическом катехизисе говорится о семи

Положение Христа во гроб (иллюстрация

к венской «Книге бытия»)

36

Развитое средневековье (XI — конец XIII века)

главных добродетелях и семи смертных грехах и т. д.). Наиболее оригинальным

произведением на тему о символике чисел считается «Поэма о числе

семь» священника Арнольда (первая половина XII века).

Ревнители аскетизма использовали в своей литературной пропаганде

прежде всего традиционные формы. Так, старая формула исповеди была расширена

и переосмыслена как сетование по поводу грехов, которое предоставляло

достаточно места для глубоко прочувствованного индивидуального самообличения

и искреннего раскаяния. В одном из произведений на эту тему,

так называемой «Литании» 13 (вторая половина XII века), автор называет

себя, например, «отвратительно смердящей падалью».

Большое значение для пропаганды аскетического обращения помыслов

к загробному миру (memento mori) имел жанр видений. Если поэма «Помни

о смерти» ("Memento mori"), написанная монахом Ноткером в 1070 году,

походила на проповедь, так как содержала лишь общий призыв помнить о том,

что ожидает человека после смерти, то вскоре другие авторы перешли к более

или менее пластическому описанию потустороннего мира, к образному представлению

Страшного суда над всеми живущими и воскрешенными из мертвых

в конце света (как, например, в тексте середины XII века «Страшный

суд», сочиненном в Гамбурге), к изображению страданий в чистилище (как,

например, в «Видении Павла», относящемся к тому же времени) и, наконец,

к вселявшему страх живописанию ужасов ада и манившему своей привлекательностью

изображению райского блаженства (в частности, в поэме