3.2 Изложение элементов нормы права в нормативных актах

Для более глубокого и разностороннего понимания структуры нормы права, равно как и ее составных частей, важное значение имеет рассмотрение способов изложения норм права в нормативных правовых актах. В правовой теории и практике довольно часто возникает вопрос о том, как располагаются нормы права в текстах (частях, разделах, статьях) нормативных правовых актов, и в частности, как соотносится структура нормы права со структурой ее статей (пунктов). Анализ такого соотношения показывает, что здесь возможны и в действительности существуют различные варианты.

Статья нормативного акта содержит одну норму, включающую все элементы. Эта конструкция статьи встречается достаточно редко. Так, например, изложена ст. 525 ГК. В ней сказано: «В договоре продажи недвижимости должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем земельном участие либо в составе другого недвижимого имущества. При отсутствии этих данных в договоре условие о недвижимом имуществе, подлежащем передаче, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным» [2].

Статья нормативного правового акта состоит из двух или более правовых норм. В качестве примера можно сослаться на ст. 339 УК о хулиганстве [4], состоящую из трех частей, каждая из которых является самостоятельной нормой. В ст. 158 ГК содержится также три нормы, которые регулируют совершение сделок под отлагательным, отменительным условиями, при недобросовестном воспрепятствовании и недобросовестном содействии [2].

Правовая норма располагается в разных статьях одного нормативного акта или даже в разных нормативных актах. Так, ст. 179 ГК устанавливает недействительность сделки, совершенной под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение. Последствия же признания недействительности такой сделки указываются со ссылкой на п. 2 ст. 168 ГК [2]. Таким образом, норма о недействительности сделки изложена не в одной, а в двух статьях. Так сформулирована, например, и ст. 836 ГК, предусматривающая тайну сведений о страховании. В ней дается ссылка на ст. 140 и 151 ГК.

В качестве примера, где норма располагается в разных нормативных правовых актах, можно назвать ст. 317 УК, в которой устанавливается ответственность за нарушение правил дорожного движения или эксплуатации автодорожных транспортных средств. В данной статье сами правила не изложены. Они изложены в специальном акте, к которому следует обратиться для уяснения смысла ст. 317 УК [4].

Бывают случаи, когда в статьях нормативного акта гипотеза или диспозиция могут опускаться. Например, в статьях уголовного закона опускается диспозиция (правило поведения), поскольку содержащиеся в тексте запреты делают ее очевидной, она легко подразумевается, логически «домысливается». Так, в ч. 1 ст. 205 УК сказано: «Тайное похищение имущества (кража) – наказывается штрафом, или исправительными работами на срок до двух лет, или арестом на срок до шести месяцев, или ограничением свободы на срок до трех лет, или лишением свободы на тот же срок» [4]. Здесь диспозиция (правило поведения) понятна  нельзя совершать кражи. Для изложения полного текстуального содержания всех трех элементов следовало бы указать в письменной форме и такой очевидный факт: тайное похищение имущества (кража) – запрещается законом. Законодатель этого не делает, ибо суть запрета всем понятна, а закон должен быть ясным, кратким и компактным.

Такое изложение юридических норм характерно не только для уголовного законодательства. К примеру, в трудовом законодательстве есть норма (ст. 111 Трудового кодекса Республики Беларусь [3]), определяющая нормальную продолжительность рабочего времени. В ней не указываются обстоятельства, при наличии которых эта норма действует. Но по смыслу ясно, что она должна применяться всякий раз, когда с работником в установленном законом порядке заключается трудовой договор. Диспозиции во многих случаях даются в текстах актов как правомочие (а обязанность другой стороны подразумевается) либо как обязанность совершать определенное действие.

Именно так представляют себе структуру правовой нормы сторонники трехчленного ее строения. В советском правоведении эта конструкция была впервые выдвинута известными правоведами С.А. Голунским и М.С. Строговичем [7, с. 215-253]. Впоследствии она была поддержана в советской правовой литературе.

Нынешнее состояние правовой науки позволяет с различных позиций подходить к определению структуры правовой нормы, критически рассмотреть те аргументы, которые выдвигаются сторонниками трехчленного ее строения. Ученые, сомневающиеся в безупречности трехзвенной (логической) структуры нормы права, полагают, что при исследовании этой проблемы необходимо учитывать специализацию правовых норм, связанную с особенностями их роли в регулировании общественных отношений.