Хулио Кортасар «разговоры с доном хуаном»
После долгой паузы он поднял один из батончиков (таблеток). Он держал его в правой руке, потирая его несколько раз между большим и указательным пальцами и тихо пел. Внезапно он издал оглушительный крик: "амиииии!" это было неожиданно. Это испугало меня. Смутно я понимал, что он положил батончик пейота в рот и начал жевать его. Через минуту он наклонился ко мне и шепотом велел взять мешок, взять один мескалито, положить затем мешок опять перед ним и делать все точно так же, как это делал он.
Я взял батончик и тер его так, как это желал он. Тем временем он пел, раскачиваясь взад и вперед. Несколько раз я пытался положить батончик в рот, но чувствовал себя не в своей тарелке из-за необходимости кричать. Затем, как во сне, невероятный вопль вырвался у меня: "аиии!". Какой-то момент я думал, что это кто-то другой крикнул. Опять я почувствовал последствия нервного потрясения у себя в желудке, я падал назад. Я терял сознание.
Я положил батончик пейота себе в рот и разжевал его. Через некоторое время дон Хуан достал из мешка другой батончик. Я почувствовал облегчение, увидев, что он после короткой песни положил его себе в рот.
С наступлением 20-го века на Запад начинает проникать японская литература. Благодаря переводам западные читатели знакомятся с произведениями японских авторов. В 1968 г. Япония обретает своего первого Нобелевского лауреата в области литературы - японскому писателю Ясунари Кавабата (1899-1972) присуждается Нобелевская премия за успехи в области литературного творчества. Кавабата широко известен за рубежом многочисленными переводами своих произведений, включая такие, как "Снежная страна", "Тысяча журавлей" и "Киото", "Стон горы" и другие. Его стиль пронизан стремлением к красоте, необычайным лиризмом и обостренной чувствительностью. В 1994 г. Нобелевская премия по литературе была присуждена еще одному японскому писателю - Оэ Кэндзабуро.
Японская литература в России всегда занимала место, более заметное по сравнению с другими азиатскими литературами. Японская литература переводится сейчас с такой интенсивностью, о которой никакой японист еще не мог и мечтать лет десять назад, к тому же темпы эти растут. Можно выделить три периода интереса к Японии и ее литературе, приходящиеся на прошлый век.
Первый период, как ни парадоксально, пришелся на годы после русско-японской войны, например, Мейерхольд интересовался японским театром Кабуки; гастроли Кабуки в 1920-х годах в России вообще вызвали большой интерес. Второй период интереса к японской литературе приходится на 1960-1970-е годы. Именно в эти годы были переведены Абэ Кобо, Акутагава Рюноскэ, Оэ Кэндзабуро, Кавабата Ясунари, Иноуэ Ясуси и др.
Третий, самый плодотворный период увлечения японской литературой начался в начале 90-х и продолжается по сей день. Это объясняется во многом внелитературными факторами, во многом подготовившими этот интерес: популярность японских единоборств в перестроечные годы, увлечение дзэн-буддизмом среди интеллектуалов, японский кинематограф, японская мода, японские мультфильмы анимэ, комиксы манга и японская кухня. все это происходит буквально на наших глазах, но пришло это к нам во многом не из самой Японии, а в обход, через Европу и Америку. Новый всплеск интереса к японской литературе на этот раз подготовили книги Мисима Юкио, переведенные Григорием Чхартишвили.
Новые времена возвели на пьедестал новые имена. Мураками Харуки - вот новая звезда, взошедшая на небосклон японского литературного творчества уже в наши дни. Мураками одним из первых открыл глаза сотням тысячам читателей на современную Японию с её альтернативной молодёжной субкультурой, мало чем отличающуюся от аналогичной среды в Москве, Нью-Йорке, Лондоне или в Стамбуле. Причина популярности Мураками – в соединении экзотического и космополитического, которое делает чтение захватывающим, но одновременно не требует никаких специальных сведений и подготовки, как, скажем, чтение Кавабата. Мураками, надо отдать ему должное, достиг совершенства в доступности изложения, и его впору сравнить с такими авторами, как Ричард Бах и Паоло Коэльо, которые прославились способностью выражать важные, но не слишком сложные мировоззренческие идеи в необременительной для массового читателя форме. А у Мураками все это подается еще и с фирменной доверительной интонацией.