Ю. Поляков «Козленок в молоке»
В течение второй половины XX в. позиции реализма в литературе и искусстве становились все менее прочными. Это было связано прежде всего с тем, что массовое сознание (в своем роде потребительский рынок литературы и искусства) в целом уже достаточно хорошо освоило реалистические традиции, приемы и методы и больше ориентировалось на менее привычные направления, стили и жанры. С другой стороны, ритм жизни, становившийся все более стремительным, порождал у многих людей отношение к литературе и живописи, музыке и кинематографу только как к развлечению, возможности заполнить досуг. В результате возник феномен массовой культуры, главной задачей которой стало максимальное удовлетворение интересов и вкусов потребителя. Критерием ценности произведений искусства, все чаще становится не их качество, а возможность массового тиражирования и спрос на рынке.
Реализм снова начинает пользоваться особой популярностью в конце ХХ века: «Многим, наконец, надоели довольно неряшливые игры в словесность, которые с вялым азартом вела наша старчески-инфантильная „молодежь”. Многим надоело делать вид, что они нечто понимают в том, в чем решительно ничего не понимают. Захотелось чего-то прочного, капитального, неоклассического... При таком положении мода на реализм... видимо, является жаждой стиля вообще, а не какого-то стиля в особенности. Мода на „старый”, „добрый”, „русский” и т. д. – лишь спасительная соломинка в хаотическом безобразии, которое творится в обществе». «Мода на реализм» – своеобразная попытка художников систематизировать реальность, мир, свою жизнь. Однако сложность заключается в том, что понятие реализма в настоящее время включает в себя принципиально иное содержание, нежели в классический период, хотя базовые его черты современные модификации сохраняют.
Для реализма XX в., в противовес модернизму, характерен жизнеутверждающий пафос, вера в то, что «человек выстоит» (У. Фолкнер), «человек один не может ни черта», что «человека нельзя победить» (Э. Хемингуэй). Реализм XX в. может быть осложнен и модернистскими мироощущениями (как, например, в некоторых произведениях У. Фолкнера, Т. Манна, Г. Гессе), так и натуралистическими элементами (в творчестве Т. Драйзера, Дж. Стейнбека и др.). Реализму не чуждо и использование многих характерных приемов модернизма, например потока сознания. Вообще же разделение между модернизмом и реализмом проходит не по линии формы, художественно-стилевых приемов, хотя они сами по себе весьма значимы и неотторжимы от содержания, а с точки зрения исходной философской позиции, т. е. концепции человека. Несколько схематизируя сложную проблему, можно сказать: слабому, беспомощному, порой обреченному герою модернизма противостоит активный, способный бороться герой реалистической литературы. Стремлению модернистов к художественному обоснованию неких универсальных законов бытия реалисты противопоставляют принцип историзма, конкретного социального анализа.
Богатство реализма ярко демонстрирует разнообразие жанровых форм романа: социального, политического, философского, интеллектуального, фантастического, детективного, утопического, романа-антиутопии, романа-эпопеи. Здесь и широкие панорамы жизни, и использование мифа, символики и притчи, фантастики, философского иносказания, синтеза вымысла и документа, синтеза беллетристики и музыки, причудливого смешения стилей. Замечательный вклад в обогащение жанра романа внесли Томас Манн, использовавший «симфоничность» стиля, миф, иронию (в «Докторе Фаустусе»), Уильям Фолкнер, «интегрировавший» в своем стиле символику, поток сознания, гротеск. Явлением мировой значимости стал американский роман межвоенного двадцатилетия, представленный Фолкнером, Хемингуэем, Фицджеральдом, Дос Пассосом, Томасом Вулфом, Стейнбеком, Синклером Льюисом.
В литературе XX в. получила широкое развитие антивоенная (у Олдингтона, Ремарка, Хемингуэя, Дос Пассоса, Барбюса и др.) и антифашистская тема (у Брехта, Бехера, Анны Зегерс, Фейхтвангера и др.). Приобрел популярность роман-антиутопия, высмеивающий тоталитарные государства и их вождей (в романах «У нас это невозможно» Синклера Льюиса и «1984» Джорджа Оруэлла); объектом сатиры стали всякого рода «технические» утопии (у Курта Воннегута).
Особенностью современной реалистической литературы является отсутствие «чистых» (классических, традиционных) жанров, направлений и течений. Абсолютное взаимопроникновение различных стилевых элементов привело к созданию синтетических течений в литературе. Художественный синтетизм обусловил возникновение множества «мелких» течений, в том числе и реалистических, и появление неофициальных терминов, их обозначающих, – от вполне лояльных (романтический реализм, иронический реализм, «голографический реализм» (С. Чупринин)) до саркастических и гротескных (генитальный реализм, кухонный реализм, реализм помоек и т. п.). Еще одним довольно значимым явлением современного реализма является проникновение в его традиционные принципы некоторых элементов из других эстетических систем, например, сентиментализма, романтизма.
О неисчерпаемости реализма в двадцатом и нынешнем веке особенно красноречиво говорит феномен латиноамериканского романа.
В начале ХХ в. в связи с общим подъемом национально-освободительной борьбы в Мексике, Перу, Аргентине переживает расцвет изобразительное искусство. Мексиканские художники Давид Сикейрос, Хосе Ороско, Диего Ривера создают монументальные росписи и скульптуры, в которых нашли свое отражение политические проблемы. Их творчество впитало в себя национальные традиции и опыт европейского авангарда. Вместе с тем, используя искусство как средство пропаганды революционных идей, они адресовались к зрителю языком доступных образов-символов.
В середине двадцатого столетия латиноамериканский роман переживает настоящий бум. Широко известными становятся не только за границами своих стран, но и за пределами континента произведения аргентинских писателей Хорхе Луиса Борхеса и Хулио Кортасара, кубинца Алехо Карпентьера, колумбийца Габриэля Гарсиа Маркеса, мексиканского романиста Карлоса Фуэнтеса, перуанского прозаика Марио Варгаса Льоса. Несколько ранее мировое признание завоевали бразильский прозаик Жоржи Амаду и чилийский поэт Пабло Неруда.
Интерес читателей стран мира к латиноамериканской литературе не был случаен: произошло открытие культуры далекого континента со своими обычаями и традициями, природой, историей и культурой. Однако дело не только в познавательной ценности произведений латиноамериканских писателей. Проза Южной Америки обогатила мировую литературу шедеврами, появление которых представляется глубоко закономерным. Латиноамериканская проза шестидесятых - семидесятых годов компенсировала отсутствие эпоса. Перечисленные выше авторы заговорили от имени народа, поведав миру о становлении новых наций в результате европейского вторжения в континент, населенный индейскими племенами, отразили присутствие в подсознании народа представлений о вселенной, существовавших в доколумбову эпоху, раскрыли формирование мифопоэтического видения природных и социальных катаклизмов в условиях синтеза различных межнациональных культур.
Вместе с тем обращение к жанру романа потребовало от латиноамериканских писателей усвоения и приспособления жанровых закономерностей к локальному специфическому материалу.
Успех к латиноамериканским писателям пришел вследствие слияния истории и мифа, эпических традиций и авангардных поисков, утонченного психологизма реалистов и избыточности изобразительных форм испанского барокко.
В разнообразии талантов латиноамериканских писателей есть нечто объединяющее их, выражающееся чаще всего формулой «магический реализм», в которой зафиксировано органическое единство факта и мифа.