2. Роль случайности в истории

Отношение к случайности в историографии и социальной философии встречается разное — от ее полного отрицания у Демокрита, Спинозы, Гоббса, французских материалистов XVIII века до провозглашения истории простой игрой случайностей у французских просветителей, в особенности у Вольтера. Между тем исторический опыт на каждом шагу убеждает нас, что общественной жизни, как и всему окружающему нас миру, присуще диалектическое взаимопроникновение необходимого и случайного: они слиты воедино в каждом феномене и процессе. Откуда же берутся случайности в общественной жизни? Какую функцию они выполняют? Случайность нередко выступает как форма проявления исторической необходимости. Воспользуемся примером, приведенным в свое время В. Г. Белинским. Выход к морю, указывает он, был исторически необходим для дальнейшего развития России. А вот тот факт, что Петру I удалось впервые выйти к Балтийскому морю в районе устья Невы, а не на другом участке Балтики, с точки зрения той же самой необходимости является случайным. Короче говоря, сложись военные действия несколько иначе — незачем было бы строить Петербург, и столицей страны могли стать Ревель (нынешний Таллин) или Рига. Случайность часто появляется в точке пересечения процессов, каждый из которых имеет необходимый характер. Великие географические открытия по праву можно рассматривать как необходимое следствие исторического развития средневековой Европы. Необходимым был и процесс развития народов Америки и Индии. А вот в точке пересечения этих двух необходимых процессов мы получаем явление явно случайное: появление европейских мореплавателей на берегах Америки и Индии отнюдь не вытекало из процесса развития здешних стран. Момент случайности вносится в исторические события и деятельностью человека, имеющего, как мы видели, право на выбор. Знакомые с историей России, очевидно, помнят перипетии так называемой Семилетней войны, внезапное изменение ее хода после смерти Елизаветы Петровны (1761): Петр III, давний поклонник Фридриха II, немедленно заключил с ним мир, что оказало существенное воздействие на всю расстановку политических сил в Европе. Анализируя причины исторического движения общества, Г. В. Плеханов указывал, что влияние общих и особенных причин дополняется в этом движении действием причин единичных, то есть личных особенностей общественных деятелей и других «случайностей», благодаря которым события получают свою индивидуальную физиономию. «Единичные причины, — указывал он, — не могут произвести коренных изменений в действии общих и особенных причин, которыми к тому же обусловливаются направление и пределы влияния единичных причин. Но все-таки несомненно, что история имела бы другую физиономию, если бы влиявшие на нее единичные причины были заменены другими причинами того же порядка».

3. Проявление случайности и необходимости в правовом бытии общества

Вопрос о взаимодействии случайности и закономерности имеет фундаментальное значение для научного и философского познания. Нельзя сказать, что советские общественные науки оставляли эту проблему в стороне. При этом случайность воспринималась не как антипод определенной закономерности, а скорее как специфическая форма ее реализации. Однако в целом марксистско-ленинская социальная теория воспринимала действие социальных законов как линейный процесс и практически не допускала существования таких зон социального бытия, которые не подчинялись бы этим законам. Иными словами, почти игнорировалась проблема социального хаоса. Данный пробел восполняется в современном социальном знании - категории хаоса и случайности приобретают важное значение. Проблема изучения случайности как фактора государственно-правовой жизни со всей определенностью ставится в юридической науке. Однако все попытки ее решения связаны с серьезными терминологическими затруднениями, так как категория случайности (равно как и закономерности) обычно не получает строгого определения. В результате приходится сравнивать две неизвестные величины. Наиболее традиционным и общепринятым в философии является следующий подход: "Случайность - то, что не детерминировано ни внутренними факторами вещи, системы и т.д., ни внешними обстоятельствами их существования или же детерминировано, но не однозначно. Однако несовершенство данной трактовки очевидно, если применить ее к реалиям социальной жизни. В частности, представляется неправильным считать случайным явление, которое ничем не детерминировано, не подчиняется никакой закономерности. Если же мы признаем случайным то, что детерминировано неоднозначно, то, учитывая неоднозначный, вероятностный характер социальных законов, случайными окажутся все явления социальной жизни: абсолютно линейная детерминация в сфере государства и права невозможна, она всегда является относительной, имеет вариативный, статистический характер. В обоих вариантах понятие случайности лишается смысла. В теории права не дается четкого ее определения. Так, Д.А. Керимов называет случайностью то, что противоречит законам природы и общественной жизни. Но тогда остается без ответа вопрос: каким же образом подобные факты вообще могут иметь место, если их ничто не обуславливает? А.Б. Венгеров приводит в качестве синонимов случайного "субъективное: непредсказуемое, неопределенное, вероятностное. Наряду с верными характеристиками (непредсказуемое, вероятностное) в этом ряду присутствуют и неточные. Так, субъективное вполне может быть и, чаще всего является не случайным, а закономерным. Вызывает сомнения отождествление случайного и неопределенного: любое случайное явление ничуть не менее конкретно и определенно, чем закономерное. Необходима выработка более точного определения случайности, которое было бы приемлемым для целей теоретико-правового исследования. При этом целесообразно исходить из следующих методологических установок. Во-первых, государственно-правовую закономерность можно определить как объективную, систематическую, логически обоснованную повторяемость взаимосвязанных явлений в сфере государства и права. Закономерность всегда представляет собой обобщение целого ряда факторов, в то время как случайность всегда индивидуальна и единична. Во-вторых, случайность так или иначе есть нечто отличное от закономерности, что не охватывается закономерностью целиком. На этом основании можно выделить несколько содержательных характеристик правовой случайности. Наиболее наглядное, очевидное свойство случайности - ее непредсказуемый характер. Случайным мы называем такое событие в сфере государства и права, которое не могло быть спрогнозировано заранее. Например, если в течение какого-то времени ожидается принятие парламентом определенного закона, то когда этот закон наконец появится, никто не сочтет данный факт случайным. С другой стороны, если принятие закона вдруг не состоится в связи с какими-нибудь новыми, неожиданными обстоятельствами - по причине отсутствия кворума или изменения позиции инициаторов закона, внезапно отказавшихся его поддержать, - такая ситуация, скорее всего, может быть объявлена случайностью. Однако вовсе не исключается, что случайное явление может быть предсказано, и в то же время тот или иной вполне закономерный фактор окажется неожиданным по причине чьей-либо недальновидности или слабости используемых прогностических методов. Поэтому характеристику случайности следует дополнить объективным фактором. Закономерным является то, что происходит если не с абсолютной необходимостью, то, по крайней мере, с высокой степенью вероятности. Соответственно, случайностью можно признать такой фактор, который "не должен был" иметь место, иными словами, который относительно маловероятен. Случайность тоже причинно обусловлена, но случайна она именно потому, что в равной степени были возможны и причинно обусловлены другие события. С правовой точки зрения закономерно все то, что типично для правовой жизни общества, происходит постоянно и является привычным. Таким образом, если мы исходим из различения случайного и закономерного, то должны утверждать: типичное, повторяющееся в сфере государства и права случайным быть не может. Иными словами, случайность всегда представляет собой нечто сравнительно необычное, нетипичное, даже уникальное, выбивающееся из стандартных представлений о сущем и должном. Если закономерное глубоко уходит корнями в правовую жизнь и воспроизводится многократно, то все случайное, как писал Л.И. Шестов, "по своей природе чрезвычайно капризно и появляется лишь на мгновение. Возникает естественный вопрос: каким же образом возможны случайности, если каждый фактор правовой жизни является в определенном смысле закономерным, то есть детерминированным, причинно и телеологически обусловленным? Действительно, каждое отдельно взятое явление правовой жизни имеет закономерный характер, и потому случайностью может считаться лишь сочетание определенных факторов. Ведь случайность иначе именуется "совпадением", "стечением обстоятельств". Случайность представляет собой продукт столкновения двух или более закономерностей, "пересечение двух социально упорядоченных линий действия. А это, в свою очередь, означает, что понятие случайности всегда относительно, то есть случайность и закономерность - две стороны одной медали: что случайно с одной точки зрения, непременно является закономерным - с другой. Заслуживает внимания мысль о том, что случайными с правовой точки зрения выступают явления, которые не выражают сущности права, которые "с воспроизводством правового существа не связаны и природу правового существа отразить не в состоянии". Это суждение напрямую продолжает и развивает гегелевскую идею, согласно которой в праве только закономерное является по-настоящему правовым. Закономерно для права все то, что вытекает из его сущности. Вновь возвращаемся к вопросу: чем же обуславливается случайное? Так как речь идет об оценке закономерного и случайного применительно к правовой жизни, ответ достаточно ясен: случайное определяется закономерностями, которые не носят государственно-правового характера. Если речь идет о сочетании определенных факторов, каждый из которых подчиняется государственно-правовым закономерностям, то и само сочетание закономерно, так как полностью отвечает сущности права. Напротив, если в правовое развитие неожиданно вмешивается какой-либо неправовой фактор, то результат такого вмешательства будет случайным для правовой жизни, хотя с философской и общенаучной точки он закономерен, как закономерно все происходящее. Таким образом, можно сформулировать следующее "рабочее" определение: случайностью в правовой науке является непредвиденное, нетипичное стечение обстоятельств в сфере государства и права, происходящее с малой степенью вероятности и не обусловленное сущностью права. С какой бы настойчивостью мы ни стремились провести различие между случайностью и закономерностью, все равно между ними сохраняется принципиальное единство: случайность так или иначе остается особым проявлением закономерности. По всей видимости, в социальной жизни невозможны такие же "чистые" случайности, как, например, в броуновском движении или в азартных играх. В обществе всегда имеет место так называемая детерминированная случайность. Поэтому нельзя считать, что случайность "незаконно врывается в устроенное и организованное единство". (Л.И. Шестов); как правило, она является лишь составной частью такого единства. Традиционное противопоставление закономерного и случайного представляет собой своего рода предрассудок эпохи классического естествознания. Попытки рассмотрения случайности как фактора государственно-правовой жизни обычно имеют довольно декларативный и умозрительный характер, и реальные образцы случайных явлений в области права анализируются достаточно редко. Часто приводится такой пример случайности в правовом развитии: по каким-либо малозначительным причинам происходит смена политического руководства страны, и это ведет к существенным изменениям политического курса, а затем и правовой системы государства. На мой взгляд, здесь наличествует вполне закономерное явление, поскольку зависимость правовых установлений от воли правящей элиты существует повсеместно, и в приведенном примере имела место всего лишь реализация данной объективной закономерности. Казалось бы, что может быть более непредсказуемым, неуправляемым и потому более случайным, чем ошибка? Однако в отечественной юридической науке всесторонне обосновано, что ошибки, совершаемые в сфере права (правоприменительные, правотворческие и др.), представляют собой объективно обусловленное явление, имеющее свои причины и закономерности. Прежде всего сама по себе тенденция к совершению ошибок неизбежно сопутствует любой человеческой деятельности ("homini errarum est" - "человеку свойственно ошибаться"), и потому любая ошибка закономерна с социально-культурной точки зрения. Более того, коли существуют характерные типы и особенности ошибок, допускаемых в области права, то они являются закономерными для правовой жизни. Впрочем, это вовсе не означает, что для случайностей в жизни государства и права вообще не остается места. Закономерность никогда не имеет полной и безраздельной власти над государственно-правовыми явлениями, не формирует их от начала до конца во всех нюансах. "Всякое общественное явление представляет собой единство повторяющегося и неповторяющегося". Закономерность, как правило, определяет лишь общие контуры любого явления, его основное содержание, конкретные же частности остаются на долю случайности. Например, известно, что в принятой 5 сентября 1991 г. Съездом народных депутатов СССР Декларации прав и свобод человека содержалась такая курьезная формулировка: "Никто не может быть подвергнут аресту или незаконному содержанию под стражей иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора" (ст.15). Эта грубая редакционная оплошность была допущена при внесении в документ поправок "на слух". Сам по себе этот факт далеко не случаен: в обстановке повышенной политизации, в периоды исторических потрясений даже самые важные, принципиальные юридические документы часто принимаются поспешно и страдают недоработанностью. Так что появление ошибки в союзной Декларации прав и свобод человека вполне можно считать закономерным, а вот содержание ошибки и ее наличие в ст.15 - это, по всей видимости, случайность.