Исторические песни

Исторические песни - это произведения об исторических событиях или лицах, имевших важное значение в истори­ческой жизни страны. Как это уже в фольклористике надежно доказано, они создавались в пределах той эпохи, которую они изображают. Однако наличие в песнях исторических фактов, реалий, конкретных лиц еще не означает, что изображение истории в них является достоверным. Немало отмечено в песнях таких событий, которых в истории никогда не было. То же относится и к песенным героям.

Как и в других жанрах народного творчества, в истори­ческих песнях присутствует значительная доля вымысла, - в одних песнях больше, в других меньше, в одних произведени­ях события изображаются приближеннее к событиям реаль­ным, в других заметен явный отход от истории действитель­ной.

В чем же тогда конкретно-исторический характер песен? Представляется, что прав Б. Н. Путилов, когда пишет, что историзм песен “не только в том, что песни отражают реальные факты, но и в том, что они, песни, отражают конкретно-исторические политические конфликты, характер­ные для данного исторического момента и почему-либо важные для народа”.

Все сказанное относится и к историческим песням Смо­ленщины.

Общее число записанных в крае исторических песен невелико: с учетом вариантов всего около тридцати. Каких- либо существенных местных трактовок сюжетов мы в смоленских записях песен не наблюдаем. Записывались они в довольно поздний период - в конце XIX - в начале XX века, т. е. в то время, когда в центральных губерниях России они вышли из живого бытования. Одно уже это обстоятельство, если даже не принимать в расчет вполне допустимые пропуски песен при записях, во многом объясняет их в общем-то небольшое число. Но в более отдаленное время историко-песенная традиция в смоленском крае была, по- видимому, несравненно богаче. На это предположение и наводят особенности в репертуарном составе опубликован­ных песен.

Первая особенность - это наличие в нем, пусть иногда и и единичных примерах, произведений почти из всех известных русских историко-песенных циклов, начиная с песен старших, коими принято считать произведения о татарском нашествии, и до последних по времени возникновения исторических песен, отразивших события войны с Турцией в 1877 - 1878 годы. Такое разнообразие в собрания песен, записанных в одной местности, явлениях далеко не частое.

Далее, в ряде областей России, преимущественно север­ных и восточных, записаны исторические песни о событиях на Смоленщине, не зафиксированные собирателями в самом Смоленском крае, хотя возникли они, скорее всего, здесь. Таковы песни “Русское войско под Смоленском”, “Царь и бояре решают судьбу Смоленска”. К сожалению, у нас нет сведений, от кого записаны эти песни. Что касается песен, записанных в Сибири, то туда они, возможно, занесены переселенцами из Смоленщины. Переселенцы же очень прочно удерживают в памяти произведения народной поэзии, вынесенные с родины, на что не раз указывали этнографы. Как бы то ни было, в далеком Русском Устье в 1946 году записана песня, названная “Милославский”, и которой запечатлена борьба русских за возвращение “славного города Смолинска” в состав Московского царства.

Убедительное свидетельство того, что исторические песни были когда-то на Смоленщине жанром весьма популярным, - фольклорные записи, произведенные в наши дин. Так, в 1971 году от старожила Смоленщины Евдокии Ивановны Ивановой записаны варианты песен (правда, сильно деформированные) о смерти Степана Разина и о “сынке” Степана Разина. Песни не были прежде известны собирателям фольклора Смоленщины.

Обращает на себя внимание место записи названных песен: деревня Осипово близ Вязьмы. В этих же местах Е. Н. Клетнова в 1912 году записала историческое предание (остающееся неопубликованном) о Степане Разине и его товарищах. Надо полагать, что известность произведений о прославленном атамане в селах Вяземского района не является случайной. Как устанавливают историки, Вяземский район был тесно связан с Волжским бассейном. “Речка Вязьма связывала бассейны важнейших рек - Днепровский с Волжским через Касню и Вазузу, Днепров­ский с Уграно-Окским через Межинку и Лосьминку”. Таким путем могли прийти на Смоленщину и песни о Степане Разине.

Одна из песен разинского цикла “Стенька Разин” была записана В. Н. Добровольским. Она сходна с аналогичными песнями, известными по записям из других мест России.

Сходство в главных мотивах произведений. Разин заявляет Астраханскому губернатору, пытавшемуся разгромить разинцев, что его “ни пушечки, ни мелкие ружечки не возьмут”. А только “вобьет и возьмет одна девка - Астраханка”.

Мотив неуязвимости Разина вызвал неоднозначные толкования. Помощь со стороны “нечистой силы” использована, чтобы опорочить Разина в глазах народа, - считают одни; участие “сверхъестественных сил” на стороне Разина - поэтическая идеализация любимого народом героя - полагают другие. Видимо, правильна последняя точка зрения. В пользу её, помимо прочего, говорит и многовековая сохранность в песнях этого эпизода.

Смоленский вариант песни имеет существенные отличия. Во-первых, песня короче по сравнению с аналогичными текстами. В укорочении просматривается определенная задача. В нем снят “колдовской” эпизод “окатывания водой”, что оправдывается наличием уже одного такого мотива. Снят эпизод коварного заманивания девкой- Астраханкой Разина в любовные сети, подробно разрабо­танный в других публикациях.

В Смоленском варианте сделан акцент на проявление чувства подлинной любви, питаемого Разиным к девке. Ещё до встречи с ней в Астрахани он заявляет: “Вот она меня ссушила/Живот-сердце сокрушила”. Это уже иной поворот темы.

Ни один из известных вариантов, кроме смоленского, не имеет такого начала:

Разлилася матушка-Волга

По широкому раздолью,

По всем по мхам, по болотам,

По сенным, братцы, покосам.

Если принять это вступление к песне за образ, символи­зирующий широту разинского движения, а явно выраженные смоленские приметы пейзажа - за способ конкретизации идеи произведения, то надо признать в создателе названного варианта несомненные качества чуткого знатока песенной к готики.

В смоленских записях мы находим произведения почти in всех историко-песенных циклов. Но представлены циклы крайне неравномерно. Большее число песенных вариантов связано с татарским нашествием, войнами против польских захватчиков и Отечественной войной 1812 года, т. е. с событиями, которые непосредственно развертывались на Смоленщине и которые еще до сих пор напоминают о себе в виде курганов, названий отдельных сел и урочищ. Даже о татаро-монгольском иге В. Н. Добровольский записал десять песен (правда, преимущественно в отрывках).

Самыми же распространенными на Смоленщине исто­рическими песнями ко времени их записи оказались песни об Отечественной войне 1812 года. Разнообразен их состав: это п песни об объявлении французами войны, о пожаре Москвы, о бегстве Наполеона, это и широко известные песенные варианты о Платове в гостях у французов, - т. е., по сути дела, все песни, известные по записям из других мест России.

Все это вполне объяснимо, если учесть, что Смоленщина была ареной ожесточенных боев с вторгшимся врагом, краем массового партизанского движения. Многочисленные предания о событиях войны еще и сегодня бытуют в селах, в первую очередь в тех, которые расположены на знаменитой Старой Смоленской дороге. Несомненно, предания, запечатлевшие патриотические деяния смолян, поддерживали поэтическую атмосферу, которая оказалась благоприятной для бытования исторических песен.

Песни об Отечественной войне 1812 года обнаруживают и гораздо лучшую сохранность текста, чем песни из других циклов. Одна из причин - эта произведения находились еще в живом бытовании.

Вместе с тем, большинство других исторических песен на Смоленщине записывалось, когда они уже угасали. Это объясняет, почему так много в публикациях текстов деформированных, схематичных, сохранившихся в отдель­ных отрывках. Но если внимательно присмотреться к этим текстам, легко обнаружить: почти во всех песнях лучше сохранились те именно места, в которых говорится о патриотизме русского человека, о его чести и достоинстве. Примеры из песен более ранних окажутся в этом плане наиболее убедительными, поскольку они прошли длительный путь бытования.

Так, широко известная песня “Мать встречает дочь в та­тарском плену” в смоленском варианте представлена только первой её частью. Эмоционально напряженная ситуация, когда дочь узнает свою мать, попавшую в рабство и ставшую нянькой своего внука, в нашем варианте отсутствует. Произведение обрывается эпизодом укачивания ребенка, во время которого исполняется колыбельная песня. Но в ней, этой колыбельной песне, и заключено то, что, надо думать, было самым ценным в произведении для его хранителей и исполнителей.

В песне женщина перечисляет задания, которые ей приказано выполнять в полоне. Ей сразу поручается три дела: “белый кужель прясти”, “серых гусей пасти” и “дитя колыхать”, т. е. такие три дела, которые, кажется, нельзя сов­местить. Женщина, однако, выходит из трудного положения:

Я ручками белый кужель пряду,

Я глазами серых гусей пасу,

Я ножками дитя колышу.

Мотив “трех дел” должен быть объяснен не в бытовом плане, а в связи с художественным замыслом песни. Мотив “трех дел” - это форма издевки татарина над русской женщиной, которая выдерживает испытание. И это особенно ценилось русскими женщинами - главными исполнительни­цами песен.

Из песенного цикла об Иване Грозном на Смоленщине записан вариант широко распространенного произведения “Мастрюк-Кострюк”. В песенной традиции песня известна в двух основных версиях - исторической и эпической. Смоленская принадлежит к первой.

Особенностью смоленского варианта является краткость и схематичность начального эпизода, хорошо разработанно­го в других подобных песнях, - сватовства Ивана и затем свадебного пира. Все внимание в песне сосредоточено на описании борьбы Мастрюка, брата кабардинской княжны Марьи Темрюковны, с русскими борцами (женитьбу царя на княжне народ не одобрял). Сам поединок описан в традиционных для этой песни деталях. Мастрюк ведет себя пи миру крайне вызывающе, похваляется своей силой. Он не просто терпит поражение, а посрамлен: “На им платьице полопалось, И сапожки полопались, И штаненки долой ползли”. Победители, братья Андреевичи, - люди простого шлиия. На вид они крайне неказисты: “малёшеньки”, "на коленушках низёшеньки, на язык пришепётывают”, - таким путем подчеркивается их обыденность и непримет­ность. Но все это, надо полагать, призвано нагляднее подчеркнуть мысль: если зарвавшегося пришельца победили такие неприметные борцы, то что же говорить о борцах более стоящих.

В нашем варианте есть одна подробность. Марья Темрюковна, раздосадованная позором брата, гневно бросает в адрес победителя: “Ты, мужик, ты, мужичий сын, ты, крапивная семечка!” - слова, имеющие социальный смысл.

Как теперь выяснено, “Смоленская губерния до 1861 го­да была одной из самых крепостнических губерний России... По процентному отношению крепостных ко всему населению она занимала первое место в России”. Крепостнический гнет давил народ всей своей тяжестью и, естественно, порождал чувство социального протеста.

В народной памяти сохраняется, как правило, то, что имеет познавательную или эстетическую ценность, что так или иначе поддерживается явлениями общественного или семейно-бытового порядка, что связано с умонастроением народа. Естественно, что при сложившихся на Смоленщине социальных условиях не терялся интерес к тем историческим песням, в которых подвергались осмеянию или осуждению представители господствующих классов. О князе Василии Голицыне, например, записано два песенных варианта, рассказывающих о позорном возвращении этого незадачли­вого полководца, фаворита Софьи, в Москву из Крымского похода. Записаны и два варианта песни об Аракчееве, с самыми острыми словами, какие только известны в аналогичных произведениях, в адрес этого ненавистного пароду царского сатрапа: “Во рассукин сын Ракчеев, расканалья дворянин, всю Расею погубил...”.