Раздел 2. Приоритеты внешней политики Германии на современном этапе (1998 – 2008 годы)

Лейтмотивом внешней политики ФРГ стал лозунг «преемственности». Еще до выборов 1998 г. были сформулированы цели внешней политики нового правительства, изложенные в коалиционном соглашении «Прорыв и обновление – путь Германии в 21-е столетие», в котором подчеркивалось: мирное и партнерское сотрудничество с соседями; расширение сотрудничества с НАТО как безотказного инструмента стабильности и безопасности Европы; США являются важным внеевропейским партнером Германии; укрепление и расширение ЕС; общеевропейское сотрудничество в рамках ОБСЕ; особая ответственность за демократию и стабильность в странах ЦВЕ и поддержка поступательного развития во всех странах Юга; политическое и финансовое укрепление ООН, ее реформирование в дееспособную инстанцию для решения международных проблем и возможное вступление ФГР в число постоянных членов Совета Безопасности; необходимость интенсификации германо-французской дружбы.⁶⁶

Основные направления внешней политики Германии в ес и взаимодействие Берлин – Париж

Внешняя политика ФРГ на протяжении 1990-х гг. характеризуется последовательностью. Германия выступала в качестве активного участника европейского строительства. Деятельность Германии свидетельствовала о преемственности внешнеполитического курса страны в направлении развития интеграционного процесса. В этой связи особое значение для развития ЕС придавалось франко-германскому диалогу.

В правительственном заявлении от 29 октября 2002 г. канцлер ФРГ Г. Шредер определил германскую внешнюю политику как «политику в Европе, для Европы и как следствие этого, исходящую из Европы». Немецкая политическая элита твердо убеждена, что внешняя политика ФРГ не может рассматриваться в отрыве от общеевропейской политики.⁶⁷

Г. Шредер поддержал стратегические планы расширения европейских структур на Восток. Следующая важная цель заключалась в укреплении внешнеполитической дееспособности Европейского союза, иными словами, совершенствовании совместной внешней политики и политики безопасности.

Что же касается экономической стороны объединения Европы, то, по словам Г. Шредера, «необходимо восстановить равноправие». «Время, когда Европа процветала за счет Германии, ушло», - заявил он в Вене на ежегодном совещании глав правительств, министров иностранных дел и министров финансов стран ЕС. «Мы готовы и дальше выступать в качестве «мотора» Европейского союза, - заявил Г. Шредер, - но это не значит, что мы будем оплачивать чью-то нерадивость».⁶⁸

Развитие взаимоотношений Германии и Франции оказывает ключевое влияние на развитие европейского строительства.⁶⁹ Если раньше ФРГ постоянно выступала на политическом уровне как младший партнер Парижа, то с 90-х гг. прошлого столетия страна значительно прирастила территорию и население. Это поставило под вопрос бывшие параметры франко-германского сотрудничества в Европе. Париж видел в расширении ЕС на Восток перспективу оттеснения себя на географические задворки Европы, в то время как Берлин все больше выдвигался в центр континента, имея возможность взять на себя функцию связующего звена между Востоком и Западом. ФРГ стала сторонником расширения ЕС, а Франция, наоборот, - его институционального углубления. Новая расстановка сил принципиально изменила роль и вес Германии. Поэтому теперь уже Франция вынуждена была опасаться деградировать до роли младшего партнера.⁷⁰ Известный немецкий политолог К. Хакке отметил, что «Франция скатилась до уровня локальной державы на задворках Европы, а Германия еще до объединения вновь возвысилась до важнейшей державы Европы».⁷¹

Для интенсификации двухстороннего диалога между двумя странами в 2001 г. в Блэсхайме обе стороны инициировали «Блэсхаймский процесс», который предусматривает проведение каждые шесть недель неформальных встреч за закрытыми дверями и бесед между президентом Франции и канцлером ФРГ, а также министрами иностранных дел. Эти встречи представляют собой «меры по укреплению доверия», которые достаточно эффективно работают, они позволяют в узком кругу обсуждать чувствительные для обеих сторон темы.⁷²

Прологом структурной консолидации внешнеполитической активности Франции и Германии стала символическая акция, организованная ещё в 2003 г. на саммите глав государств и правительств в Брюсселе, где германского канцлера официально представлял президент Франции. Это вызвало замешательство других участников саммита, поскольку в подобной акции увидели не столько модель управления в условиях высокой степени интеграции в рамках ЕС, сколько демонстрацию оси «Берлин-Париж».⁷³

Подобное сотрудничество «большого стиля» было перенесено летом 2004 г. и на дипломатическую службу. Французские и германские дипломаты выступали совместно перед внешнеполитическими ведомствами третьих стран по различным темам.⁷⁴

Таким образом, интенсифицируя государственное взаимодействие, Германия и Франция образовали внешнеполитическое ядро Евросоюза.

Одним из важнейших направлений деятельности Германии в ЕС является структурная трансформация интеграционного объединения.

12 мая 2000 г. Й. Фишер выступил в Берлине в университете им. Гумбольдта с речью. Он предложил более четко разграничить компетенции между наднациональными институтами и государствами-членами Евросоюза, принять Хартию основных прав и поднять статус национальных парламентов. Особое внимание вызвали два его предложения: создание европейской федерации с избираемым президентом и формирование европейского правительства. Европейский парламент, состоящий из двух палат, должен был взять на себя все законотворческие и представительские функции. Й. Фишер предложил сформировать первую палату из напрямую избранных депутатов, а вторую – из депутатов национальных парламентов.⁷⁵ Франция блокировала немецкие предложения, отстаивая свои интересы.⁷⁶

22 февраля 2002 г. под руководством бывшего французского президента Ж. д' Эстена начал свою работу Конвент по выработке единой европейской конституции. На Европейском Совете в Брюсселе в октябре 2002 г. Берлин и Париж договорились в общих чертах по вопросам финансирования процесса расширения ЕС на Восток. В ноябре 2002 г. было опубликовано Совместное заявление по вопросам политики безопасности и обороны для Европейского конвента. Уже 15 января 2003 г. канцлер ФРГ Г. Шредер и президент Франции Ж. Ширак направили в Европейский конвент совместные предложения по институциональной архитектуре ЕС, включавшие в себя необходимость учреждения поста европейского министра иностранных дел и введения голосования по важнейшим внешнеполитическим вопросам по принципу квалифицированного большинства.⁷⁷

Не дожидаясь результатов референдумов по общей конституции Европы, правительства Германии и Франции начали ещё в 2004 г. подготовку к созданию общего внешнеполитического ведомства ЕС. Германо-французский проект по выработке многонациональной и равноправной внешней политики с участием всех членов ЕС («Европе – единый голос») был нацелен в то же время на создание параллельной организация «центральных держав».⁷⁸

В первом полугодии 2007 г. ФРГ председательствовала в ЕС. Основной задачей на период председательства было продолжить интеграцию, унификацию и консолидацию ЕС. Путем интенсификации интеграции по всем направлениям повышения эффективности общеевропейских институтов, совершенствования единой социально-экономической политики, проведения согласованной внешней политики, реализации внешнеэкономической стратегии ЕС, общей политики в сфере обороны и безопасности.⁷⁹

Благодаря активным усилиям немецкой стороны удалось найти выход из политического кризиса европейской интеграции. Было решено не выносить проект общей конституции ЕС на всенародное голосование, а одобрить его в облегченной редакции национальными парламентами.

В ноябре 2007 г. все достигнутые договоренности были подтверждены на встрече лидеров стан ЕС в Португалии. Облегченный вариант европейской конституции получил название «Договора о реформах», который подписан на саммите ЕС в Лиссабоне 13 декабря 2007 г., затем был передан на ратификацию национальных парламентов и вступил в силу 1 декабря 2009 г.

У Евросоюза появился свой президент, который избирается не всенародно, а квалифицированным большинством Европейского Совета, на два с половиной года. Он становиться высшим представителем ЕС в международных делах. Однако сохраняется и пост высокого представителя ЕС по внешней политике и безопасности, статус которого повышается до уровня заместителя председателя Еврокомиссии. Как сказано в «Договоре о реформах», «Президент Европейского Совета принимает на себя обязанности представления Союза в делах общей внешней политики и политики безопасности, не затрагивая полномочий высокого представителя по внешней политике и безопасности».⁸⁰

Кроме того сохраняется принцип восемнадцатимесячного «командного» председательства для лучшей интеграции новых стран-членов и осуществления контроля. Число членов Еврокомиссии планируется сократить с 2014 г. на две трети также в целях повышения эффективности управления Евросоюзом и сокращения бюрократии.⁸¹

Таким образом, ФРГ удалось существенным образом продвинуть вперед процесс политической консолидации ЕС и предложить для этого новую легитимную основу.

Приоритетным направлением внешней политики ФРГ в ЕС остается разработка «европейской политики в области безопасности и обороны» (ЕПБО). Правительство Г. Шредера, будучи председательствующим в ЕС еще в 1999 г., активно повело линию на более эффективную разработку ЕПБО. Институциональные рамки этой работы были определены Европейским Советом в Кёльне в июне 1999 г. Было принято решение о трансформации ЗЕС как европейского оборонительного союза в интегральную составную часть ЕС, а также был учрежден пост Верховного представителя ЕС по вопросам совместной внешней политики и политики в области безопасности (ОВПБ).

Администрация США выразила обеспокоенность, что развитие ЕПБО вне рамок НАТО вместе с формированием вооруженных сил ЕС будет угрожать превосходству Альянса как центрально-европейской организации, приведет к минимизации влияния США на политику безопасности в Европе.⁸²

Тем не менее, в декабре 1999 г. на саммите Евросоюза в Хельсинки было принято решение создать силами стран-членов ЕС до 2003 г. сухопутный контингент сил быстрого развертывания численностью 50-60 тысяч человек, а также дополнительно подразделения ВМС и ВВС, которые в совокупности могли бы в течение 60 дней быть приведены в боевую готовность и находиться в зоне оперативных действий по урегулированию кризисов и конфликтов в течение одного года.⁸³ Вклад Германии ограничился, однако, 30 тысячами солдат.⁸⁴

На заседании Европейского Совета в Ницце в декабре 2002 г. все эти решения в области ЕПБО нашли документальное закрепление. При этом было подчеркнуто, что ЕС не стремится к созданию собственной европейской армии, а будет опираться на военный потенциал НАТО. В документах совещания подчеркивалось, что НАТО продолжает оставаться для стран-членов ЕС «фундаментом коллективной обороны» ⁸⁵ и будет и впредь играть существенную роль в урегулировании кризисов. Вместе с тем, было принято решение учредить в рамках Евросоюза Комитет по вопросам политики и безопасности, Военный комитет и Военный штаб ЕС.

22 ноября 2002 г. Й. Фишер и Д. де Вильпен, выступая перед членами Европейского конвента, выдвинули инициативу, которая получила название «Совместные предложения в области Европейской политики безопасности и обороны». В документе предлагалось трансформировать ЕПБО в Европейский союз безопасности и обороны, который мог бы содействовать дальнейшему становлению европейской опоры НАТО. Эта инициатива была конкретизирована в военно-практическом и военно-техническом плане в Совместном заявлении Германии, Франции и Бельгии 29 апреля 2003 г. в Брюсселе.⁸⁶

Известный российский «европеист» К. Воронов подчеркивает: «Симбиоз европеизма с атлантизмом, крепкая сцепка ЕС с НАТО в военно-политической сфере не дают европейскому «центру силы» встать на ноги и заговорить своим голосом. Европа, с одной стороны, пытается сбалансировать влияние США в мировой политике, а с другой, расхождения между членами ЕС подрывают ее исторический базис: франко-германскую ось и «мотор интеграции».⁸⁷

В программе председательства ФРГ в ЕС в 2007 г. продекларировано статусное равенство ЕС и НАТО в военно-политических вопросах. «Должно быть выстроено стратегическое равенство между ЕС и НАТО путем интенсификации политического диалога, сотрудничества в проведении операций по вопросам развития».⁸⁸ Подобная формулировка является отражением выверенного подхода, что подтверждает выступление бывшего министра иностранных дел ФРГ Ф.-В. Штайнмайера на конференции «ЕПБО: от Кёльна до Берлин – итоги и перспективы» в январе 2007 г., в котором говорится: «Мы хотели бы широкого стратегического диалога между НАТО и ЕС о наших общих задачах в сфере политики безопасности, настоящего стратегического партнерства, при котором ЕС и НАТО с умом дополняют потенциалы друг друга».⁸⁹

Вместе с тем, одним из ключевых моментов при создании самостоятельной интегрированной системы ЕПБО является формирование независимых сил и средств ядерного сдерживания (СЯС), которые играют роль важнейшего инструмента обеспечения суверенитета. В отличие от Франции и Великобритании Германия не обладает военными ядерными технологиями, что не только существенно сокращает ее влияние на ядерные аспекты ЕПБО, но и ставит под сомнение немецкие претензии на лидерство в формировании формата ЕПБО.⁹⁰

Эта проблема ясно осознается германскими политиками и военными. В конце января 2004 г. Германским обществом внешней политики (ДГАП) и Французским институтом международных отношений (ИФРИ) был обнародован совместный аналитический документ, посвященный перспективам ЕПБО, в том числе в области военного сдерживания.⁹¹

В этом документе содержатся конкретные предложения по совместному использованию французского ядерного арсенала в рамках операций мобильных ударных сил ЕС. В частности, указывается на необходимость формирования такой модели ЕПБО, при которой «ЕС получает все необходимые инструменты для прохождения всех ступеней эскалации – от политического давления и экономических санкций до угрозы применения обычных и ядерных боевых средств». В то же время признается, что эффективность подобного механизма возможна только при условии «координации всех инструментов на уровне ЕС и их интеграции в общую стратегию».⁹²

Конечной целью развития ЕПБО является создание европейских вооруженных сил, полное слияние военных потенциалов, о чем заявил бывший министр иностранных дел ФРГ Ф.-В. Штайнмайер в своем выступлении на упомянутой конференции по ЕПБО: «Речь идет о постепенном выстраивании общей оборонной политики до стадии общей европейской обороны».⁹³ Ф.-В. Штайнмайер подчеркнул экономическую целесообразность углубления интеграции в военной сфере: «Это было бы не только политически разумно, но означало бы финансовую выгоду для бюджетов государств-членов ЕС.⁹⁴

В июне 2004 г. Европейским Советом было создано Европейское агентство по вопросам обороны. Оно занимается военно-технической интеграцией, интеграцией ВПК, подготовкой к формированию единого оборонного заказа в рамках общих вооруженных сил ЕС.⁹⁵

На страны ЦВЕ – огромный и привлекательный в перспективе регион – традиционно направлен вектор геополитических интересов ФРГ, которая выступает за включение большинства стран региона в сферу влияния ЕС.

Заинтересованность ФРГ в расширении ЕС на Восток объясняется следующими причинами: во-первых, экономическими соображениями – необходимостью расширения рынков сбыта для немецких товаров в условиях обострения конкурентной борьбы с партнерами по ЕС.

Во-вторых, по геополитическим соображениям – страны ЦВЕ и Балтии исторически входили в сферу немецких интересов, и до сих пор рассматриваются немецкой стороной как часть географического, культурно-исторического и цивилизационного пространства Германии.

В-третьих, немалую роль играют политические мотивы – немецкая сторона заинтересована в передаче передового опыта в политической, социально-экономической и правовой сфере.

В-четвертых, с приемом в ЕС стран ЦВЕ Германия связывала свои интересы по обеспечению безопасности – немецкие эксперты справедливо полагали, что в случае расширения ЕС на Восток восточная граница ФРГ перестанет быть восточной границей Европейского союза, и Германия полностью переместится в его географический центр. В результате страны ЦВЕ волей-неволей будут выступать в качестве буфера, сдерживающего приток в Германию беженцев, иммигрантов, членов международных преступных группировок.

В-пятых, психологические мотивы, связанные с окончательным примирением немцев с народами, с которыми они воевали во Второй мировой войне.

С того момента, как канцлером ФРГ стал Г. Шредер ЕС расширился с 15 государств до 27. Германия приняла самое активное участие во включении с 1 мая 2004 г. Венгрии, Кипра, Латвии, Литвы, Мальты, Польши, Словакии, Словении, Чехии и Эстонии в структуры ЕС в качестве стран-членов. С 1 января 2007 г. ЕС расширился с 25 до 27 государств, принятием в свои члены Болгарии и Румынии. Германия всегда выступала в качестве «мотора» европейской интеграции.

Особое место в проблематике расширения ЕС занимают германо-турецкие отношения и перспективы интеграции Турции в «Большую Европу» (саммиты ЕС в Хельсинки 1999 г. и Копенгагене 2002 г. дали «зеленый свет» на вступление страны в Евросоюз). В ФРГ существуют две точки зрения по этому вопросу. Противники приема ссылаются, во-первых, на то, что Турция географически не принадлежит по большей части к Европе, а ее политическая культура отличается от европейской, и страна не исповедует демократические принципы западного образца. Во-вторых, с экономической точки зрения Турция – слабейшее звено среди претендентов на вступление в ЕС, что потребует огромных финансовых вливаний. В-третьих, эмиграция из Турции приведет не к образованию «мультикультурного общества», а к возникновению моногамной субкультуры, свидетелями чего мы уже сейчас являемся.⁹⁶

Сторонники интеграции Турции в ЕС, напротив, аргументируют положительным опытом сложившихся двухсторонних связей. По их мнению, Анкара играет стратегическую роль, во-первых, с точки зрения внутренней политики – турецкая община, является самой крупной зарубежной диаспорой в ФРГ. Во-вторых, с точки зрения экономики – торговые и инвестиционные потоки, осуществляемые в обоих направлениях, динамично растут. В-третьих, нельзя не учитывать роль Турции как стратегического партнера по НАТО, имеющего выходы в Черное и Средиземное море, на Кавказ, в Центральную Азию, на Балканы и Ближний Восток. Таким образом, суммируя плюсы и минусы значения Турции как стратегического партнера ФРГ, не следует ожидать быстрого решения этого вопроса.⁹⁷

Прогресс в деле европейкой интеграции во многом, если не во всем зависит от согласия и нахождения общих позиций между Германией и Францией. И когда между этими странами явно проявляется растущая конкуренция за власть и влияние, тогда «европейский мотор» начинает работать с перебоями.

«Интеграция больше не является для Германии средством компенсации ограниченного суверенитета. В XXI веке интеграция обладает большим потенциалом, который, безусловно, будет служить Германии в деле усиления международного влияния страны».⁹⁸

В целом в определении вектора общеевропейской внешней политики выражен мультилатералистский подход, характерный для внешней политики ФРГ, которая стремится к укреплению многополярности в мире.