3. Гегель о предмете философии. Деление «Энциклопедии философских наук»: основные идеи логики и философии природы.

Свое Введение к «Энциклопедии философских наук» мыслитель посвятил рассмотрению вопроса о предмете философии, считая таковым истину в высшем смысле этого слова, «в том смысле, что бог, и только он один, есть истина». Как и религия, она занимается «областью конечного, природой и человеческим духом, и их отношением друг к другу и к богу как к их истине» [9, т.1, с.84]. Гегель определяет здесь и то, что должно входить в содержание философии, разумея под последним «то содержание, которое первоначально порождено и ныне еще порождается в области живого духа, образуя мир, внешний и внутренний мир сознания, иначе говоря, что ее содержанием служит действительность», форма осознания которой в философии отличается от других видов осмысления мира. Специфика здесь заключается в том, что под самой этой действительностью философия понимает лишь то, что поистине заслуживает такого названия, отвергая все преходящее, незначительное и концентрируя внимание лишь на том, что является действительностью разумного. Гегель неслучайно воспроизводит здесь, во Введении, ставшую сакраментальной фразу из Предисловия к «Философии права» – «Что разумно, то действительно. И что действительно, то разумно», демонстрируя с ее помощью сферу подлинных интересов философии, занятую лишь тем, что является обнаружением высшего разума или мирового духа, т.е. необходимостью как таковой.

Дав предварительно свое общее представление о философии и ее предмете, Гегель акцентирует затем системный характер этой науки, которую он рассматривает как единое целое, «замкнутый в себе круг», состоящий из нескольких особых частей, «каждая из которых содержит философскую идею в ее особенной определенности или как особенный момент целого» [9, т.1, с.100]. В «Энциклопедии» эта наука не может, по Гегелю, излагаться в подробном развитии ее частей, а ограничивается лишь изложением начал и основных понятий отдельных наук. Таким образом «Энциклопедия философских наук» была задумана как систематическое развертывание всей совокупности научного знания и в то же время как философское постижение этой целостности. Возрождая, по сути, классический идеал всеобъемлющего философского знания, Гегель выстраивает его в виде цепи кругов, где каждый представляет собой тотальность целого, замкнутого в себе и в то же время являющегося основанием более обширной сферы. «Целое, – пишет Гегель, – есть поэтому круг, состоящий из кругов, каждый из которых есть необходимый момент, так что их система составляет целостную идею, которая вместе с тем проявляется также в каждом из них в отдельности». Иначе говоря, это не есть простой агрегат наук, соединенных случайным, эмпирическим и внешним образом. Что касается начала философии, то Гегель видит его в том, чтобы сделать предметом мышления само мышление, которое «само порождает и дает себе свой предмет». Затем это непосредственное должно будет превратить себя в свой последний результат, достигнув тем самым своего же начала, т.е. возвратившись в себя. Таким образом, по Гегелю, философия оказывается возвращающимся к себе кругом, не имеющим начала в том смысле, в каком его имеют другие науки. Единственной целью и делом науки становится, таким образом, стремление достигнуть «понятия своего понятия и таким образом прийти к своей исходной точке».

Предвосхищая деление философии на отдельные части, мыслитель руководствуется тем, что и целостность науки и само ее деление есть не что иное, как изображение идеи, которая «обнаруживает себя как простота самотождественного мышления и вместе с тем, как деятельность, состоящая в том, что мышление противопоставляет себя себе самому для того, чтобы быть для себя и в этом другом все же быть лишь у себя самого» [9, т.1,с.103]. Такими тремя частями науки (философии) у Гегеля становятся: I. Логика.  II. Философия природы. III. Философия духа.

Основополагающим понятием всей гегелевской системы философии становится понятие абсолютной идеи, которая выражает безусловную полноту всего сущего и сама является этим единственно подлинно сущим. Это и субстанция и субъект, осуществляющая себя в процессе имманентного развития. Это самораскрытие проходит в виде ряда ступеней постепенного движения от абстрактно-всеобщего к конкретному и заключает в себе три стороны деятельности: полагающую, противополагающую и синтезирующую, т.е., обнаружение и разрешение противоречий, благодаря чему и осуществляется переход на более высокую ступень развития. На первой ступени своего развития абсолютная идея предстает в виде логической логической абсолютной идеи, как «идеи-в-себе», лишенной самосознания и развивающейся исключительно в стихии чистой мысли. В таком виде она является предметом науки логики. Гегель подчеркивает, что все различия между отдельными науками (логикой, философией природы и философией духа) суть лишь определения самой идеи и лишь одна она проявляется в этих различных моментах. Даже в природе мы не познаем ничего другого, кроме идеи, иное дело, что здесь она существует в форме овнешнения; что же касается духа, то и здесь эта же самая идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя. Такого рода разъяснениями и уточнениями Гегель хотел предостеречь против упрощенного представления о так называемом разделении наук, их сосуществовании как рядоположенных и субстанциальных в своем развитии.

Часть первая – «Наука логики», или так называемая «Малая логика», по своей архитектонике и содержанию в основном совпадает с «Большой логикой» (изложенной в «Науке логики», 1812). Она отличается от последней разве что более доступным и в то же время менее подробным изложением и, соответственно, меньшим объемом (откуда и закрепившийся за ней подзаголовок «Малая»), а также некоторыми незначительными изменениями в порядке перечисления категорий. Можно говорить и о том, что примеры, используемые Гегелем в качестве иллюстрации его идей в этой части «Энциклопедии философских наук», берутся непосредственно из области естествознания и выглядят довольно убедительно в силу их большей популярности.

Будучи наукой о сущности духа, а значит и сущности вещей, гегелевская логика фактически соединила в себе характер логики с чертами онтологии. Гегель назвал ее «царством теней действительности», так как здесь, в сфере чистого мышления, порождаются схемы всякой реальной жизни. Абсолютная логическая идея раскрывается в логике в виде определенной системы категорий, начиная от самых бедных определений и заканчивая все более и более конкретными и определенными.

Вторая ступень самораскрытия абсолютной идеи – это природа или «идея в ее инобытии», так как логическая идея находится здесь «не в себе», не в элементе чистого мышления, а – «вне себя», во внеположности пространства и времени, составляя не чистое мышление, а иное. Это идея, «самоотпустившая себя» в чужое, положенное, правда, ею же самой, чтобы затем «извести из себя это иное» и «снова втянуть его в себя», став субъективностью, духом. Данную ипостась абсолютной идеи – как идеи в ее инобытии – изучает вторая часть «Энциклопедии» и, соответственно системы Гегеля, – «Философия природы». Она представляет собой, по сути, гегелевский вариант натурфилософского очерка, отличительными чертами которого стали – рассмотрение природы в ее единстве и целостности в противовес аналитическому расчленению последней на части естественными науками, а также последовательно выдержанный антиредукционизм, акцентирующий момент несводимости высших форм природного развития к низшим.

Гегель начинает свою натурфилософию с общей характеристики природы как «идеи в ее инобытии», т.е. в ее бытии вне себя или во внеположности пространства и времени, провозглашая в качестве конечной цели ее развития человека – как естественного, самосознательного индивидуума. Из двух возможных путей ее рассмотрения – эманации и эволюции – он выбирает последний, предполагающий развитие и происхождение высшего из низшего. «Природа, – пишет Гегель, – должна быть рассмотрена как система ступеней, каждая из которых необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала, причем, однако, здесь нет естественного процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основание природы. Метаморфозе подвергается лишь понятие как таковое, так как лишь его изменения суть развитие» [9, т.2, с. 33]. Таким образом, в основе природного развития, составляя его внутреннее содержание, лежит движение понятия (или идеи), обусловливающее переход от одной ступени природы к другой. Тремя такими ступенями понятия являются всеобщее, частное и единичное, которые применительно к природе обнаруживают себя как всеобщая, частная и единичная телесность. Первой ступени (механика) соответствует бесформенная масса, имеющая единство и форму вне себя; вторая (физика) имеет дело с материей в ее частной форме или в форме физической индивидуальности; третья (органика) – это жизнь. Гегель подробно излагает все три раздела своей философии природы – механику, физику и органику, не особенно заботясь при этом о соответствии его умозрительных конструкций выводам естественных наук того времени. Особенно тривиально в этом плане выглядит его механика; не столь уж значительно отличаются от нее рассуждения в области физики, хотя, надо сказать, что здесь философом был высказан целый ряд достаточно интересных соображений касательно природы электричества, как имманентного состояния самой материи. Так, он писал, что в электрической искре «особенная материальность напряженного тела еще не входит в процесс, но присутствует в нем лишь в своей стихийной и душевной определенности» [9, т.2, с.299] и далее, что «в электричестве мы видим гневную вспышку самого тела; здесь нет ничего постороннего самому телу, и уж во всяком случае нет чуждой материи» [9, т.2, с.301.

Гегелевская философия природы, в отличие от шеллинговской, не была высоко оценена его современниками. Ее считали и продолжают считать наиболее слабой частью его учения из-за наличия в ней ряда неточностей и даже несуразностей, игнорирования ведущих достижений физики и химии того времени (оптики Ньютона и атомизма в химии, в частности) и т.п. Повсеместными стали обвинения Гегеля в телеологизме (особенно в органике), в стремлении подчинить частные науки принципам его искусственно созданной логической схемы, с помощью которой он сплошь и рядом конструирует надуманные связи и переходы. В натурфилософии очень смутно просматривается и знаменитый гегелевский историзм, ибо мыслитель отрицает саму возможность развития природы во времени. Впрочем, Гегель никогда и не ставил перед собой цели раскрыть собственно диалектику природы. Не отрицая в принципе факта наличия у нее своей истории и принимая естественно-исторические данные как неопровержимый факт, он в то же самое время считал, что к философии это не имеет никакого отношения, ибо последнюю интересует лишь познание всеобщего закона и выявление основных моментов понятия.

Не ставя своей целью подробный анализ философии природы, нельзя не остановиться, в то же самое время, на вопросе, имеющем важное значение для перехода к искомой философии духа: зачем логической идее надо было «превращаться» в природу, тем более, что этот шаг, по Гегелю, не предполагает порождение какого-то нового содержания, представляя скорее, наоборот, своего рода деградацию и уход из того, чем она является на самом деле.

Для самого Гегеля этот вопрос был бессмыслен, он полагал, что такого рода вопросы вносят ненужный телеологизм. И все же ответ на него пытались дать многие философы, отталкиваясь здесь от природы самого гегелевской абсолютной идеи, которая, находясь в стихии чистого мышления, изучаемого логикой, еще не стала «субъективностью», духом. Стать таким и познать себя в форме духа, абсолютная идея может только с помощью человеческого сознания, которым она не обладает в стихии чистого мышления. Им обладает только человек, поэтому абсолют может познать себя, только приняв форму природы и найдя себя в ней в форме человеческого сознания. Это и определяет главную задачу гегелевской философии природы, которая, впрочем, как и шеллинговская, должна проследить постепенное возникновение духа в природе, познать в каждой ступени природы момент идеи и ее развитие в формах природы до тех пор, пока в природе не возникнет сознательная человеческая мысль. Принято полагать, что такого рода задачу гегелевская философия природы выполнила, показав, как из природы возникает (выходит) дух. Другое дело, что в отличие от яркой, блестящей натурфилософии гегелевского приятеля по Тюбингену, его философия природы, по справедливому замечанию того же Шеллинга, напоминает скорее «засушенный гербарий». Заканчивается эта часть его энциклопедии описанием возникновения биологического рода, а с ним и духа – в виде человеческого мышления. Так намечается переход к философии духа.