§2 Джеймс Томсон «Времена года»

Поэма Джеймса Томсона «Времена года» относится к направлению сентиментализма. Но наряду с пасторальными картинами в поэме Томсона прослеживается влияние эпохи Просвещения - географической школы, которая ставит развитие цивилизации в зависимость от географической и биологической сред (ярким представителем этой школы в прозе был Ш. Монтескье⁴⁰).

В поэме «Времена года» Россия впервые упоминается в части «Весна», где ее эпитет - внезапно налетевшая буря, невовремя ударивший мороз, грозящие гибелью распускающейся природе:

«112 If brushed from Russian wilds a cutting gale

113 Rise not, and scatter from his foggy wings

114 The bitter mildew, or dry-blowing breathe

115 Untimely frost; before whose baleful blast,

116 The full-blown Spring thro' all her foliage shrinks,

117 Into a smutty, wide-dejected waste»⁴¹.

Перевод мой⁴²:

112 Если пронесется леденящая буря с российских диких просторов

113 Всходов не будет, и рассыплется с ее туманных крыльев

114 Горькая ложномучнистая роса или сухое дыхание

115 Несвоевременного мороза; перед чьим губительным порывом ветра

116 Распустившаяся Весна сквозь всю ее листву сжимается,

117 В темный и унылый мусор.

Еще одно упоминание о России - в части «Осень»:

«3712 Oh, from the sounding summits of the north,

3713 The Dofrine Hills, through Scandinavia rolled

3714 To farthest Lapland and the frozen main;

3715 From lofty Caucasus, far seen by those

3716 Who in the Caspian and black Euxine toil;

3717 From cold Riphaean rocks, which the wild Russ

3718 Believes the stony girdle of the world;

3719 And all the dreadful mountains wrapt in storm

3720 Whence wide Siberia draws her lonely floods;

3721 Oh, sweep the eternal snows!⁴³»

Перевод мой:

3712 О, со звенящих северных вершин

3713 Дофринских холмов, которые проходят через Скандинавию

3714 К далекой Лапландии и замерзшему океану;

3715 С высокого Кавказа, который далеко виден тем,

3716 Кто на Каспии или на черном Эвксинском понте трудится;

3717 С холодных Рифейских гор, которые дикий Росс

3718 Считает каменным поясом мира;

3719 И со всех ужасных гор, охваченных вьюгой,

3720 Откуда обширная Сибирь берет свои отдаленные потоки;

3721 О, смети вечные снега!

Заснеженные вершины Кавказа, холодный Урал - «каменный пояс мира», отделяющий Европу от Азии, огромная заснеженная Сибирь с полноводными реками - таков пейзаж дикой и малолюдной России, нарисованный Томсоном.

Чаще всего Томсон использует Россию и русских для иллюстрации природы в части «Зима». Царство холода, снега и льда, Россия является как бы символом этого времени года.

Во время санных забав Томсон очарован пышногрудыми северянками:

«5062 … Meantime, to raise

5063 The manly strife, with highly blooming charms,

5064 Flushed by the season, Scandinavia's dames

5065 Or Russia's buxom daughters glow around»⁴⁴.

Перевод мой:

5062 Тем временем, чтобы возбудить

5063 Мужскую рознь своим в высшей степени цветущим очарованием,

5064 Которому пришла пора цвести, скандинавские женщины

5065 Или русские полнотелые дочери сияют вокруг.

Томсон пишет о природном ландшафте, создавшем прямо в России естественную тюрьму для ссыльных (Сибирь). Очевидно, его как англичанина потрясла возможность ссылки внутри страны, в то время как Великобритания ссылала своих узников на другие континенты. Особенно ярок контраст российских пустынь, лежащих на пути в золотой и богатый Китай - здесь Томсон явно перекликается с Мильтоном (см. выше).

«5086 There, through the prison of unbounded wilds,

5087 Barred by the hand of nature from escape,

5088 Wide roams the Russian exile. Naught around

5089 Strikes his sad eye but deserts lost in snow,

5090 And heavy-loaded groves, and solid floods

5091 That stretch athwart the solitary vast

5092 Their icy horrors to the frozen main,

5093 And cheerless towns far distant-never blessed,

5094 Save when its annual course the caravan

5095 Bends to the golden coast of rich Cathay,

5096 With news of human-kind»⁴⁵.

Перевод мой:

5086 Там, в тюрьму свободных дебрей

5087 Закрытых рукой природы от побега

5088 Обширные пространства для скитаний русского изгнанника. Ничто вокруг

5089 Не поражает его печальный взгляд, только пустыни, затерянные в снегу

5090 И изобильные рощи, и нескончаемые потоки

5091 Которые тянут через пустынный простор

5092 Свой ледяной ужас к замерзшему океану

5093 И угрюмые города, далеко отстоящие и никогда не благословляемые,

5094 Кроме каравана, который на ежегодном пути

5095 Поворачивает к золотому берегу богатого Китая,

5096 С известиями о человеческом роде.

На ментальной карте Томсона Россия скорее север Европы, чем Азия и Восток: русских он часто сравнивает со скандинавами. В Азии для него находится лишь русская тюрьма - Сибирь и то лишь географически. Обширная и изобильная, она вместе с тем пустынна и мало населена по причине того же сурового северного климата, что и в европейской части России. Кроме того, Томсон, как и Дефо, упоминает русских городах в Сибири, но в отличие от последнего ничего не говорит об окружающем их море язычников. Таким образом, складывается впечатление, что и Сибирь - продолжение европейской России, просто малонаселенное и дикое. По мнению Томсона, как представителя географической школы, к дикости людей приводит суровость климата. Но преобразования Петра I, который «укротил свою упрямую страну», «покорил жестоких варваров, чтобы возвысить их души, вселяют надежды на перемены даже и в этом богом забытом краю.

«5260 Then cities rise amid the illumined waste;

5261 O'er joyless deserts smiles the rural reign;

5262 Far-distant flood to flood is social joined…»⁴⁶

Перевод мой:

5260 Тогда поднимутся города серди озаренной пустыни;

5261 Над безрадостной целиной восторжествует власть земледельца;

5262 Богатство обширных земель соединится с богатством общества…

Согласимся с Н.А. Соловьевой, что Томсон иносказательно выражает мысль о необходимости преобразования в России всему миру⁴⁷, поскольку мы помним, как «леденящая буря с российских диких просторов» способна погубить молодые весенние побеги.