Ницше ф. «Гомер и классическая филология»

Вступительная речь, произнесенная в Базельском университете 28 мая 1869 г.

(Конспект + цитаты)

Нет единого мнения о классической филологии, поскольку возникает осознание того, что сама филология представляет собой соединение разных научных деятельностей: «Делать нечего, надо честно признать, что филология некоторым образом заимствована из разных наук и как волшебный эликсир сварена из самых чуждых друг другу соков, металлов и костей; кроме того, она скрывает в себе художественный и на эстетической и на этической почве императивный элемент, находящийся в опасном антагонизме с ее чисто научным направлением».

Филология – часть естествоведения (т.к. исследует глубочайший инстинкт человека – инстинкт речи), часть истории (хочет понять «проявления известных народных индивидуальностей»), часть эстетики (идеалом, противопоставленным современности и служащим ему образцом, выступает «классическая древность»). Эти разнородные элементы слились в одну науку – филологию, что объясняется изначальной педагогической направленностью филологии (стремлением подобрать наиболее поучительные образцы).

У филологии много врагов, а особенно там, где боятся идеала, где «эллинизм является отжившей, а потому и безразличной точкой зрения». Филологи, по мнению Ницше, в этой борьбе должны рассчитывать на помощь художников: «они одни могут чувствовать, что меч варварства висит над головой каждого, кто теряет из виду несказанную простоту и благородное достоинство эллинизма, и что самый блестящий успех техники или промышленности, самый современный школьный устав, самое широкое политическое образование масс не могут защитить нас от проклятия смешной скифской безвкусицы от уничтожения грозно-прекрасной медузиной главы классицизма».

Борьба происходит и внутри филологии, между филологами, и «главная причина всего этого лежит в разногласии и даже враждебности основных побуждений, связанных именем филологии, но не слившихся между собой».

Наука имеет общую черту с искусством: воспринимать обыденные явления как новые. «Жизнь стоит того, что бы ее прожить, говорит Искусство, прекраснейший "искуситель"; жизнь стоит того, чтоб ее изучить, говорит Наука». В этом противопоставлении кроется причина противоречия в деятельности филолога. Это проявляется в том, что при чисто научном, естествоиспытательском подходе к античному материалу утрачивается атмосфера античности, эстетическое переживание. Отсюда – упреки и обличения со стороны художников и поэтов. «Шиллер упрекнул филологов, что они «разорвали венок Гомера». «Совокупное научно-художественное движение этого странного кентавра с чрезвычайной силой, но вместе с тем с циклопической медленностью преследует одну цель: навести мост через пропасть, отделяющую идеальную древность - может быть, прекраснейший цветок германской страсти к югу - от реальной; и этим классическая филология стремится только к осуществлению ее собственной сущности, к полному слиянию и объединению вначале враждебных и лишь насильно соединенных основных своих побуждений». Ницше считает, что «главнейшие шаги классической филологии не удаляются от идеальной древности, а наоборот ведут к ней; а именно там, где ошибочно говорят о низвержении святилищ, воздвигаются новые и достойнейшие алтари».

В этой связи Ницше рассматривается гомеровский вопрос, вопрос о личности Гомера. Настоящая его суть заключается в следующем, по Н.: «превратилась ли личность в понятие или же понятие было превращено в личность?»

«Имя Гомера с самого начала не имеет необходимого отношения ни к понятию эстетического совершенства, ни к Илиаде и Одиссее. Гомер, как творец Илиады и Одиссеи, не историческое предание, а эстетический приговор…».

«Мы верим в единого великого поэта Илиады и Одиссеи - но мы не верим, что именно Гомер был этим поэтом».

«И еще об одном факте хотел бы я напомнить тем друзьям древности, которые, недовольные, отворачиваются от классической филологии. Вы почитаете в слове и образе бессмертные, образцовые произведения эллинского духа и во многом считаете себя богаче и счастливей тех поколений, которые были их лишены; не забывайте же, что весь этот волшебный мир лежал некогда погребенный, засыпанный высокими, как горы, предубеждениями; не забывайте, что для того, чтобы поднять тот мир из его могилы, понадобились кровь и пот и неустанная работа мысли бесчисленных представителей нашей науки. Филология не творец того мира и не автор той бессмертной музыки; но разве это не заслуга, и притом большая, - быть хотя бы виртуозом и заставить прозвучать впервые музыку, так долго не разобранную и заброшенную? Кем был Гомер до смелого подвига Вольфа? Добродушным старцем, в лучшим случаем известным под ярлыком природного гения; во всяком случае дитя варварского века, полное погрешностей хорошего вкуса и добрых нравов. <…>

Благодарности мы требуем вовсе не во имя нас, потому что мы - атомы, - но во имя своей филологии, которая - не муза и не грация, но все же посланница богов; и подобно тому, как музы снизошли к темным и забитым беотийским крестьянам, так она приходит в мир мрачных образов и красок, полный самых глубоких и неизлечимых недугов, и рассказывает, утешая, о прекрасных, светлых образах богов далекого, глубокого, счастливого волшебного царства.

Я кончил - и все же мне надо сказать еще несколько слов, и притом самого личного характера. Но повод моей речи меня оправдает.

Филологу тоже подобает подвести под краткую формулу вероисповедания цель своего стремления и путь к нему; пусть же этой формулой будет следующее обращение Сенеки:

"Philosophia facta est, quae philologia fuit".

Этим я хочу сказать, что каждая филологическая деятельность должна быть включена в философское мировоззрение, в котором все единичное и частное испаряется как ненужное и остается нетронутым лишь целое и общее. Дайте же мне возможность надеяться, что с этим образом мыслей я не буду чуждым среди вас; дайте мне уверенность, что работая вместе с вами в этом направлении, я буду в состоянии достойно оправдать исключительное доверие, оказанное мне властями этой общины».

14