6. Генезис благотворительности в средневековой Руси. Соотношение частного и общественного начал в деле помощи неимущим

Зарождение благотворительности на Руси датируется принятием христианства­ и учреждением церковной организации, т.е. рубежом X–XI вв. За­бота о нуждающихся являлась важным атрибутом облика первых православных­ князей.

Крещение, как повествует древнерусская летопись «Повесть временных лет», коренным образом изменило облик князя Влади-мира, который стал нщелюбцем, позволял всякому убогому при-ходить на княжеский двор, чтобы кормиться, а больным, неспособным ходить, направлял повозки, груженые­ продуктами. Помогал убогим сын Владимира князь Ярослав, правивший­ в 1019–1054 гг. Владимир Мономах (1113–1125 гг.), бывший эталоном христианского князя, призывал своих сыновей не забывать убогих и кормить их. При этом благотворители не считали нужным выяснять причины нищенства­, оказывая помощь всем без разбора.

Древнерусские князья осуществляли благотворительную деятельность под эгидой и покровительством духовной власти. Сама церковь являлась активным­ участником благотворительной работы. Письменные памятники, проанализированные в конце XIX в. профессором Санкт-Петербургского университета П.И. Георгиевским, отмечают милосердие иноков Киево-Печерского монастыря. По повелению Феодосия Печерского помощь оказывалась всем нищим, слепым, хромым в размере десятой части «от всего сущего монастырского».

Благотворительность в Древней Руси нередко сосредоточивалась в церковных­ приходах, являвшихся одновременно церковной, земской и податной единицей общественного управления. Практически при каждой церкви суще­ствовали богадельни, именуемые «избами для нищих», «вдовьими дворами». Среди различных форм приходской благотворительности отметим особо вы­дачу ссуд из церковной казны в виде денег, хлеба, семян, сена и др. Ссуды вы-давались как отдельным крестьянам-беднякам, так и целым сельским обществам.

Преимущества приходской благотворительности перед част-ной в форме раздачи милостыни были налицо: тесно сплоченные в своем обиходе прихо­жане хорошо знали друг друга, были осведомлены как о материальном положении­, так и о нравственных качествах просящих помощь, ввиду чего приходская­ благотворительность в большей мере отвечала действительным ну­ждам бедняков. Помощь оказывалась нуждающимся, а не профессиональным нищим. Неимущим прихожанам давались деньги, им предоставлялись кельи в церквях для ночлега и др.

В деле помощи нищим важную роль играли церковные братства. С XII в. на братских пирах в обязательном порядке происходило угощение нищих.

Роль монастырей как центров помощи нищим была особенно заметной в периоды голодных лет и эпидемий, которыми изобиловало русское Средневековье. Так, игумен Волоколамского монастыря Иосиф кормил во второй половине XV в. до семисот нуждающихся взрослых, построил странноприимный дом. По нескольку сот человек кормилось тогда и в других монастырях.

Воспитание бедных сирот, уход за больными в госпиталях и богадельнях­ было основным предназначением монахов целого ряда монастырей, особенно­ Западной Руси. Церковь и монастыри принимали нищих и убогих со всей Руси под свое покровительство, именуя их церковными людьми. Около церквей и монастырей возникали нищенские слободы.

Церковная благотворительность тесно переплеталась с нищелюбием князей и богатых горожан, устраивавших в ходе пиров и семейных торжеств общие трапезы для нищих и убогих. Дореволюционный правовед И.Е. Андреевский­ справедливо утверждал, что благотворительность на Руси основывалась­ на ряде укоренившихся в обществе обычаев: появившемся с приня­тием христианства обычае князей давать церкви десятину со своих доходов; резвившемся вместе с ним особенно в период монгольского ига обычае частных­ лиц оставлять церкви имущество на помин души; традиции содержания­ неимущих монастырями, а также свойственном русскому человеку обычае­ гостеприимства и подаяния бедному.

Сострадание к неимущим являлось, как уже было показано выше, воплощением­ высокого религиозного чувства — милосердия к ближнему, проявление­ которого было нормой жизни средневекового общества. Между тем благотворительность без учета реального положения просящих помощи имела и негативные результаты, приводила к развитию профессионального нищенства.

Историк В.О. Ключевский свидетельствовал, что во второй половине XVII в., в годы правления известного своим нищелюбием и благочестием царя Алексея Михайловича Романова, профессиональное нищенство было чрезвычайно развито: «…несчастие, праздность и порок сидели, ползали и лежали рядом; нищие и ка-леки вопили к прохожим о подаянии».

Благотворительность в том виде, в котором она установилась на Руси, с отношением благотворителя к нищему как к лучшему богомольцу и душевному­ благодетелю, оказывала, по мнению известного русского историка, не­которое благотворное нравственно-воспитательное влияние на общество. Между тем негативные результаты подобного подхода к помощи бедным были более ощутимы: он не содействовал улучшению русского общежития, а напротив, являлся фактором дестабилизации общественного порядка и развития профессионального нищенства. Благотворительность «чиста в своем источнике, но легко поддается порче в своем течении, — резюмировал В.О. Ключевский. — Здесь она против воли благотворителей и может разойтись­ с требованиями общественного блага и порядка».

Профессиональное нищенство приобрело в XVII в. масштабы настоящего­ социального бедствия, и в борьбу с ним было вынуждено включиться государство. Попытка дифференцировать положение нищих предпринималась­ еще в середине XVI в. Так, на Стоглавом соборе 1551 г. было признана необходимость дифференцировать нищих, подразделив их на нищих-промышленников­ (здоровых людей), которых следовало трудоустроить, и на действительно нищих — прокаженных и стариков; последних было предложено­ переписать по городам, устроить для них богадельни под надзором духовенства­ и выборных общественников — градских целовальников, и содержать­ их за счет милостыни.

Государственная программа борьбы с нищенством была предложена в конце XVII в. В Указе царя Федора Алексеевича 1682 г., изданном под влия­нием Земского собора 1681 г., на котором речь шла, в числе прочего, и о нищен­стве, предписывалось «произвести разборку московских нищих». Действительно­ беспомощных предлагалось устроить в две богадельни, которые надлежало­ построить в Москве за счет государства. «Здоровым лентяям» надлежало­ дать работу, «чтобы впредь по улицам бродящих и лежащих нищих (меж которыми многие притворные воры и всем здоровые и работать могут) не было». Ожидаемыми последствия-ми данного указа законодатель­ признавал декриминализацию и улучшение санитарного состояния городов, а также обеспечение внутреннего рынка товарами отечественного производства, которые станут производить в прошлом воры и бродяги. В целом­ Указ 1682 г. был пропитан оптимистическим настроем, убеждением, что с принятием его «не токмо в Москве, но и в городах всего Московского госу­дарства никакого нищего по улицам бродящего не будет».

Исследователи прослеживают влияние на Указ 1682 г. опыта стран За­падной Европы. В Указе содержалось упоминание об «еуропских странах», а также о государствах и градах, где «такие домы нищим были построены». Европейский опыт оказал воздействие также на проектируемое Указом создание­ школ для обучения детей нищих наукам и ремеслам.

Смерть Федора Алексеевича, последовавшая в год принятия указа, препятствовала­ осуществлению его замысла. Между тем в Москве на средства государства все же была построена богадельня.

Таким образом, в конце XVII в., а частично уже и в середине XVI в., Московским государством был высказан новый взгляд на содержание благотворительной работы. Акты 1551 и 1682 гг. содержали идею перехода от благотворительности как частной помощи частным лицам к идее призрения бедных как отрасли государственного управления, основывавшейся на разборчивом отношении к нищим и призрении их в закрытых заведениях.