Вопрос 3. Американская этнопсихологическая школа.

В первой половине ХХ столетия развитие западных этнопсихологических представлений шло под преимущественным влиянием американской этнопсихологической школы, выделившейся из этнографии. Ее возглавлял психоаналитик, психиатр и культурантрополог А.Кардинер (1898-1962), а наиболее известными представителями были культурантрополог Р.Линтон (1893-1953); культурантрополог, профессор Нью-Йоркского, Йельского и Колумбийского университетов Маргарет Мид (1901-1978 гг.); культурантрополог, профессор Колумбийского университета Рут Бенедикт(1887-1948 гг.); социолог, почетный профессор Колумбийского университета, президент Американской социологической ассоциации Роберт Мертон (р. 1910 г.).

Родоначальником американской этнопсихологии, а точнее – этнопсихологической школы в американской этнологии был американский этнолог, лингвист и антрополог Франц Боас (1858-1942). Его психологическое направление в этнологии сначала именовалось «Исторической школой Боаса», затем школой «Культура и личность», затем «Исследованиями национального характера», а с 60-х годов по настоящее время –«психологической антропологией».

Этнопсихология в это время, выступая в качестве междисциплинарной области знаний, включала в себя элементы таких наук, как психология, социология, антропология, психиатрия и этнология, что наложило отпечаток на способы анализа и интерпретации эмпирических данных. Различные подходы к изучению этнических процессов сопровождались дискуссиями о содержании и форме этнопсихологических понятий.

Можно выделить несколько общих проблем, которые решали в этот период западные этнопсихологи: изучение особенностей формирования национального характера; соотношение норм и патологии в различных культурах; исследование конкретных национально-психологических особенностей представителей различных народов мира в ходе полевых этнографических исследований; определение ранних опытов детства для формирования личности представителя той или иной этнической общности.

Однако важнейшее внимание было уделено разработке понятия «личность» как основного компонента, исходной единицы, определяющей структуру целого. Во-вторых, большой интерес проявлялся к процессу формирования личности, т.е. к ее развитию, начиная с раннего детства. В-третьих, под прямым воздействием фрейдизма особое внимание уделялось сексуальной сфере, и во многих случаях имело место раздувание ее значения.

Для сторонников этнопсихологической школы подлинной первичной реальностью являлся индивид, личность, с изучения которой и следует начинать изучение культуру любого народа.

К началу 30-х годов научные взгляды представителей школы оформились в более или менее стройную теорию «Культура и личность», которую возглавил А.Кардинер, который вел в Нью-Йоркском психоаналитическом институте семинар.

Основные положения этой теории, которую некоторые ее критики назвали «пеленочно-сосочным комплексом, сводились к следующему. На ребенка, представителя определенного этноса с первых дней его существования воздействует среда и, прежде всего, конкретные приемы ухода за младенцем, принятые в данной этнической общности: способы кормления, ношения, укладывания, позже - обучение ходьбе, речи, навыкам гигиены и пр. Например, некоторые сторонники данной концепции объясняли наличие у русских высоких волевых качеств тем, что в России принято туго пеленать младенцев.

Подобные уроки раннего детства, как считалось, налагают свой отпечаток на личность человека на всю жизнь. Поскольку в этнокультурной среде каждого народа приемы ухода за детьми приблизительно одинаковы, то члены этой этнической общности имеют многие общие свойства личности, отличные от свойств личности сформировавшейся в другой среде, в другом обществе. Отсюда появилось понятие, ставшее краеугольным камнем для всей этнопсихологии Запада того времени - понятие «базисная личность» («основная личность»).

Вот эта то «базисная личность», т.е. некий средний психологический тип, являющийся основным в каждом конкретном обществе, и составляет базу этого общества, базу его культуры. Поэтому, как считали представители школы, вполне закономерным переносить данные психологического изучения личности на общество в целом.

Этнопсихология на Западе внесла достаточно много ценного в изучение национальной психологии представителей различных наций, главным образом, так называемых «туземных» народов, т.е. народов преимущественно Австралии и Океании, Дальнего и Среднего Востока. Однако ее основным недостатком была методологическая неразработанность теории.

В 30-е годы ХХ века американская этнопсихологическая школа стала отходить от концепции «базисной личности», поскольку она давала во многом идеализированное представление о национальном характере и не учитывала возможности вариаций его черт у различных представителей одной этнической общности.

На смену ей пришла теория «модальной личности», т.е. такой личности, которая лишь абстрактно общем виде выражает главные характеристики психологии того или иного народа. В реальной же жизни могут присутствовать различные спектры проявления общих свойств психического склада народа.

В 40-е годы, отталкиваясь от концепции «модальной личности», культурно-антропологические исследования пошли по новому пути. Их доминирующей темой стало изучение национального характера. Это изучение предусматривало анализ сообщества людей, которые объединены общими социальными традициями и являются субъектами «нации» - суверенного политического образования.

Произошло это довольно неожиданно. Началась вторая мировая война, и у американских военных возникла мысль о том, что «понимание психологии врагов и их лидеров было бы полезно для планирования действий в военный и послевоенный периоды, а также было бы полезно знать психологические характеристики наших союзников; особенно если они когда-нибудь могут стать нашими врагами».

Наиболее видным представителем этого направления стала ученица Боаса Маргарет Мид. Мид и другие американские антропологи стали активно разрабатывать метод исследования национального характера, а точнее, национальной культуры с психологической точки зрения на расстоянии, на основе анализа различных документов (литературы, фильмов, прессы, отчетов путешественников и т.п.). По сути дела, это было продолжение метода, который начала разрабатывать еще раньше другая ученица Боаса - Рут Бенедикт.

Таким образом, американские исследования национального характера, который отражал психологические особенности представителей той или иной нации, явились первым опытом изучения в систематизированной форме психологических аспектов культуры, или, национальных культур, с психологической точки зрения.

На этой теоретической основе американцами были развернуты широкие специальные исследования национально-психологических особенностей представителей разных народов мира. В ходе исследований широко применялись новейшие достижения в области тестовых, психодиагностических, аппаратурных и других методик. В результате им удалось собрать достаточно большой банк данных о национальной психологии разных народов мира. Особое внимание уделялось проведению кросскультурных, т.е. сравнительных исследований.

С 60-х годов американская этнопсихология (и ее главное направление «Культура и личность») оказались в глубоком кризисе, в котором находились более 20-ти лет. Были отброшены концепции и базовой и модальной личности, довольно туманными продолжали оставаться и подходы к изучению национального характера, а сама школа «Культура и личность» была переименована в «психологическую антропологию», главной задачей которой должно стать исследование «сознательных и бессознательных идей, управляющих действиями людей».

Внутри психологической антропологии образовалось несколько направлений, различающихся как по предмету своего исследования и по его методам. Сюда относятся сравнительные иссследования этнических особенностей психофизиологии, когнитивных процессов, памяти, эмоций, речи, исследования

Необходимо отметить, что цели западных этнопсихологических исследований всегда имели конкретную практическую направленность, т.е. имели сугубо прагматическую цель. Часто это были исследования национальной психологии потенциальных противников, особенно процветавшие в американской военно-психологической литературе 60-70 годов. Но не только американцев.

Например, голландские психологи Дейкер и Фрейда в своей книге «Национальный характер и национальные стереотипы» писали: «Это изучение может, например, помочь понять реального или потенциального врага. В этом случае оно используется в основном в качестве оружия: определив слабости и заблуждения противника, его ценности и установки, это знание может способствовать его полному разгрому. Иными словами, изучение национального характера может стать кузницей оружия психологической войны».

Были исследования и другого рода. Например, в результате изучения специфики общения, взаимодействия и взаимоотношений с представителями других этнических общностей с начала 50-х годов было разработано около 40 тысяч специальных обучающих программ для студентов, военнослужащих, дипломатов, бизнесменов, правительственных чиновников, применяющихся для их обучения навыкам адаптации в иноязычной и инопсихологической среде.

МЕТОДЫ ЭТНОПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ.

Первый вопрос: «Классификация методов, используемых в этнической психологии».

Эмпирическая этническая психология предполагает изучение общего и отличного в психологических параметрах личности и деятельности представителей разных народов. При этом если объектом этнопсихологического исследования могут быть представители различных этносов, то предметом – различные этнопсихологические феномены (например, этническое самосознание, стереотипы, традиции, обычаи) или их совокупность, или же специфика различных сфер этнической психики: мотивационной, интел-лектуально-познавательной, волевой, коммуникативно-поведенческой и т.д. Может исследоваться специфика проявления национально-психологичес-ких особенностей представителей того или иного этноса в различных видах деятельности (например, трудовой, учебной, боевой).

Измерение этнопсихологических параметров может осуществляться в рамках сравнительно-культурного подхода (кросскультурного), предполагающего сравнение особенностей в психической деятельности у разных народов, и в рамках так называемого стандартного этнопсихологического исследования, не предполагающего осуществления межкультурного сравнения.

Кросскультурное этнопсихологическое исследование представляет из себя исследование психологических и социокультурных особенностей людей, относящихся к различным нациям (культурам) и проводимое параллельно. При этом изучаются сходства и различия в психологии индивидов, принадлежащих к разным культурным и этническим группам; связей психологических различий с социокультурными, экологическими и биологическими особенностями, а также изучение современных изменений этих различий.

Считается, что впервые кросскультурное этнопсихологическое исследование было проведено английским ученым У.Риверсом в 1901-1905 годах, который изучал особенности восприятия у жителей острова Мэррей и аборигенов племени тода в проливе Торреса (между Новой Гвинеей и Австралией). Исследование, оказавшееся в центре внимания ученых всего мира, повлекло за собой множество аналогичных работ по изучению самых разнообразных этнопсихологических феноменов.

Однако сейчас уже известно, что подобные кросскультурные исследования проводились в конце 19 века и в России под руководством профессора П.И.Ковалевского в Харьковском университете. Его ученик А.Н.Иг-натов в это время провел экспериментальное исследование психофизиологических реакций с учетом социально-демографических особенностей, одной из них была национальность испытуемых. Он подобрал две группы молодых образованных людей – русских и евреев и провел сравнительное межэтническое исследование. Результаты этой работы были опубликованы в 1890 году. Поэтому можно предполагать, что это было первое кросскультурное экспериментальное исследование не только в России, но и в мире.

С того времени и по наши дни в мире были проведены многие десятки, если не сотни, самых разнообразных этнопсихологических исследований в рамках сравнительно-культурного подхода. Только в начале 70-х годов в Директории кросскультурных исследований и исследователей значилось уже более 1тыс. ученых из 65 стран мира. Некоторые из кросскультурных исследований были весьма масштабны, как по охвату исследуемых этносов, так и по числу представителей этих этносов, выступавших в качестве испытуемых.

Общей для всех кросскультурных этнопсихологических работ была только исходная схема построения. В зависимости от целей исследования (выявление специфики познавательных процессов, или эмоционально-во-левой сферы, или личностных характеристик) подбиралась какая-либо методика из существующего психологического и этнографического арсенала, адекватная поставленным задачам, и с ее помощью проводится сравнительное исследование психологических параметров личности и деятельности представителей двух или более этнических общностей. Результаты исследования сопоставляются и анализируются. При этом в зависимости от задач, которые ставит перед собой исследователь, акцент может делаться либо на поиске различий в результатах, либо на подчеркивании сходства существенных параметров.

Для этих двух ориентаций в 1954 году в западной этнопсихологии были введены два специальных термина – emic - ориентация на культурно-специфические исследования и emio – ориентация на универсальные, общечеловеческие психические явления.

В СССР начало кросскультурных исследований приходится на 70-80-е годы. Так, например, Дробижевой (ныне директора Института социологии РАН) и Старовойтовой было проведено кросскультурное этнопсихологическое исследование кабардинцев и балкарцев. В частности, выявлялись интересы опрашиваемых, некоторые стереотипы, традиции и обычаи кабардинцев и балкарцев. В исследовании применялся метод анкетного опроса.

Серьезное кросскультурное исследование в виде докторской диссертации было проведено во второй половине 80-х годов военным психологом Крысько. Анализировалась специфика проявления национально-психоло-гических особенностей американцев, немцев, японцев и израильтян в индивидуальном и групповом поведении на поле боя, их морально-боевые качества. При этом использовались различные методики, однако основным методом стал контент-анализ.

Примером другого большого кросскультурного исследования, проведенного в 1994-1995 годах, является социально-психологическое исследование Н.М. Лебедевой «Новая русская диаспора». Исследование проводилось на Украине, в Белоруссии, Казахстане, Узбекистане, Закавказье и Прибалтике.

Эта работа также является кросскультурной поскольку исследовались не только этнопсихологические характеристики русских, проживающих в этих странах, но и представителей «титульных» этносов – эстонцев, литовцев, белоруссов, украинцев, армян, азербайджанцев и т.д. (заметим, что в частности, исследовались авто- и гетеростереотипы). При выборе объектов изучения автор исследования руководствовался тем, чтобы здесь были представители как представители коллективистской культуры (казахи, узбеки, украинцы, белорусы, русские) и индивидуалистической культуры (литовцы, эстонцы).

При проведении кросскультурных этнопсихологических исследований, несмотря на их кажущуюся простоту, доступность и легкость исполнения, встречаются серьезные трудности.

Во-первых, перед этнопсихологами постоянно встает вопрос о валидности методик, сравнимости полученных результатов, так каждая из методик создается в определенной стране и изначально предназначена для исследования специфических для данного этноса психологических явлений. Поэтому исследователю приходится задумываться, а приемлемо ли использование той или иной методики в других странах? Что нужно сделать, чтобы используемый экспериментальный материал был, с одной стороны, понятным и доступным представителям разных этнических групп, а с другой – максимально идентичным. Например, в одном из американских тестов на интеллект есть вопрос «Что общего между скрипкой и фортепьяно». Понятно, что такой вопрос предполагает наличие понятия о скрипке и фортепьяно и рассчитан на представителей среднего класса западного общества, но никак не на представителей других культур (например, на пигмеев Центральной Африки или аборигенов Австралии).

Во-вторых, всегда возникает вопрос, сможет ли исследователь объективно и беспристрастно сопоставлять национально-психологические особенности, например, своей и чужой нации. Или же он имеет право изучать и сравнивать этнопсихологические параметры тех этнических групп, к которым сам не принадлежит.

В-третьих, существует и проблема коммуникации. Смогут ли испытуемые и исследователь адекватно понимать друг друга и будут ли полученные результаты избавлены от погрешностей, вносимых в коммуникацию представителями разных культур?

На наш взгляд, кросскультурные этнопсихологические исследования интересны тем, что они позволяют наиболее рельефно показать специфику проявления этнопсихологических феноменов, степень их выраженности у представителей различных этносов.

Окончательно утвердившись в выборе вида этнопсихологического исследования, автор переходит к его непосредственной подготовке, которая предполагает разработку программы исследования.

Программа этнопсихологического исследования должна содержать всестороннее теоретическое обоснование методологических подходов и методических приемов изучения того или иного этнопсихологического феномена или их совокупности. Только продуманная во всех своих составных частях, программа этнопсихологического исследования может стать залогом его проведения на высоком уровне. Не случайно программу называют стратегическим документом исследования.

Программа этнопсихологического исследования должна включать в себя относительно подробное, четкое и завершенное изложение следующих вопросов:

методическая часть - формулировку и обоснование проблемы, определение объекта и предмета исследования, указание цели и задач исследования, формулировку гипотезы. В этой части особо хочу обратить ваше внимание на проблеме объекта и предмета исследования.

Если объект этнопсихологического исследования однозначен - это представители того или иного этноса (русские, американцы, арабы), то вариантов предмета исследования может быть множество. Им могут быть отдельные этнопсихологические феномены (например, национальное самосознание, национальные стереотипы, национальные установки, ценностные ориентации и др.) или их совокупность, или же специфика различных сфер национальной психики: мотивационной, интеллектуально-познава-тельной, волевой, коммуникативно-поведенческой.

Может исследоваться, как уже говорилось, специфика проявления национально-психологических особенностей представителей того или иного этноса в различных видах деятельности.

Методологическая часть включает в себя определение исследуемой совокупности представителей этноса, характеристику используемых методов сбора первичной этнопсихологической информации, логические схемы ее обработки. В методологической части важнейшим вопросом является выбор конкретных методов исследования.

Все имеющиеся эмпирические методы то есть собственно методы психологических измерений в этнопсихологии, по классификации академика Б.Г.Ананьева, можно разделить на пять групп:

0. обсервационные методы (методы наблюдения);

1. диагностические методы (опросы, тесты);

2. экспериментальные методы;

3. биографические методы;

4. праксиметрические.

Рассмотрим некоторые из наиболее популярных эмпирических методов изучения этнопсихологических феноменов.

Второй вопрос: «Характеристика методов, используемых в этнопсихологии».

Контент-анализ (от англ. content analisis – анализ содержания) - это специальный метод анализа и оценки документальной информации, содержащейся в различных источниках. Однако в этнопсихологии он фактически выступает в качества метода получения этнопсихологических данных о представителях того или иного этноса.

Основные операции этого метода были разработаны американскими социологами Лассуэлом и Берельсоном в 20-30-е годы в основном для изучения материалов средств массовой информации, позже стали использоваться и в психологии. У нас в России контент-анализ начал использоваться социологами и психологами с середины 60-х годов.

По некоторым характеристикам контент-анализ как метод социально-психологической диагностики весьма близок методу формализованного наблюдения, а по некоторым другим – кардинально отличен от него.

С формализованным наблюдением контент-анализ роднит следующее. Практический психолог выделяет единицы наблюдения в соответствии с поставленной перед ним задачей, а потом наблюдает их в социальной действительности и фиксирует результаты в карточку наблюдения. Аналитик же выделяет в соответствии со своими задачами определенный набор смысловых единиц, а затем выискивает их упоминание в текстах документов и фиксирует результаты в карточку контент-анализа.

Принципиальное же различие заключается в том, что в том, что социально-психологические явления в контент-анализе диагностируются сквозь призму массива документальной информации, через тестовую реальность.

Естественно, что документы в зависимости от их типа могут адекватно или весьма искаженно отражать действительность. В последнем случае контент-анализ позволяет выявлять субъективные характеристики самих авторов этих документов (например, лживость, мотивы искажения информации о реальных событиях и т.п.).

Документы, которое человечество накопило за последние столетия в огромных количествах, могут классифицироваться по разным основаниям. По способу фиксирования они могут быть рукописными, печатными, иконографическими (теле- кинодокументов, т.е. образная информация). С точки зрения статуса они могут подразделяться на официальные и неофициальные. По степени близости к фиксируемому эмпирическому материалу – на первичные и вторичные и т.д.

Естественно, что в зависимости от типа документа может значительно изменяться степень объективности-субъективности отражаемых в них сторон социальной действительности.

Контент-анализ осуществляется путем выделения смысловых единиц информации (или ключевых понятий) и последующего замера частоты, объема упоминания этих единиц в выборочной совокупности.

Суть его состоит в статистической обработке смысловых единиц текста. Применительно к изучению национальной психологии это заключается в фиксировании частоты употребления и степени выраженности понятий, суждений, отражающих те или иные национально-психологические особенности: мотивационные, интеллектуально-познавательные, коммуникативные, волевые.

Использование контент-анализа в этнопсихологии связано со стремлением исследователей избежать субъективизма, потребность в обработке большого объема информации, ориентация на использование современной вычислительной техники при обработке содержания текстов.

Объектом контент-анализа может быть специальная монографическая литература, авторами которой являются этнографы, философы, психологи, историки (примером такой литературы является книга Пронникова, Ладанова «Японцы» или книга Васильева «Египет и египтяне»); мемуарная литература людей длительное время работавших в стране (журналистов, дипломатов); научные статьи этнографов, этнопсихологов, социологов; художественная литература представителей изучаемого этноса; материалы специальных психологических, этнографических и социологических исследований других авторов; архивные материалы (документы), информация прессы (статьи из газет и журналов), как отечественной, так и зарубежной.

В настоящее время существуют специальные программы для ЭВМ, которые помогают автоматически проводить такой анализ при условии ввода соответствующего текста в машину.

Контент-анализу могут быть подвергнуты не только тексты различных источников, но и данные, полученные в результате использования других этнопсихологических методов, например, опроса в виде анкетирования.

Контент-анализ является очень эффективным и чрезвычайно популярным методом среди этнопсихологов, особенно занимающихся исследованием национальной психологии народов зарубежных стран. Поскольку, как вы понимаете, у наших этнопсихологов часто просто нет возможности поехать в ту или иную страну для проведения полевого исследования (особенно в прошлом).

Метод наблюдения.

Является одним из основных методов эмпирического этнопсихологического исследования и относится к обсервационным методам. Наблюдение предполагает преднамеренное, целенаправленное и систематическое восприятие и последующую фиксацию в рабочих документах (протоколе, дневнике наблюдения) проявлений поведения личности, группы людей (представителей изучаемой этнической общности) или же их отдельных психических функций, реакций.

В отличие от обыденного наблюдения, которым каждодневно занимается каждый из нас, научное этнопсихологическое наблюдение отличается целенаправленностью, четкой схемой и заданностью единиц наблюдения (что воспринимать) и не менее четкой фиксацией результатов восприятия.

Главным преимуществом наблюдения является то, что оно позволяет фиксировать события и элементы поведения представителей этноса в момент их совершения, в то время как другие методы сбора первичной информации основываются на предварительных или ретроспективных суждениях индивида.

Наблюдение может быть простым (или обычным), когда события регистрируются со стороны и соучаствующим (или включенным), когда этнопсихолог включается в определенную социальную ситуацию и анализирует события как бы «изнутри». В последнем случае негативный эффект влияния личности наблюдателя во многом снимается, особенно если наблюдатель прибегает к срытому типу наблюдения, когда наблюдаемые не догадываются, что за ними ведется наблюдение. Примером включенного наблюдения может быть, например, наблюдения Миклухо-Маклая за жизнью папуасов острова Новая Гвинея

Наблюдение может быть полевым (при наблюдении в естественных условиях) и лабораторным (в экспериментальным условиях). В качестве примера полевого наблюдения можно назвать широко известный так называемый «Дети шести культур», осуществленный учеными Гарвардского университета супругами Уайтингами в 50-х годах. Предметом изучения было социальное поведение детей разных этносов в естественных условиях их жизни, особенности их взаимодействия с детьми и взрослыми.

Исследование проводилось несколькими группами ученых в крестьянских семьях в Японии, Филиппинах, Индии, Кении, Мексике и в небольшом городке в США. Каждая группа исследователей представила подробное этнографическое описание этих семей, включая образ жизни и типичные способы воспитания детей. Объектом исследования были дети (от 16 до 24 человек на общину), всего 67 девочек и 67 мальчиков от 3 до 11 лет. Длительность одного сеанса наблюдения была ограничена 5 минутами. При этом поведение ребенка фиксировалось не чаще одного раза в день.

В протоколе фиксировались: место действия (дом, двор, школа, сад), взрослый, который принимал участие в ситуации (мать, отец, бабушка), дети, которые участвовали в этот момент во взаимодействии (члены семьи, соседи, родственники, посторонние, преобладающий вид деятельности (случайное взаимодействие, игра, труд, учеба).

В результате наблюдений было зафиксировано около 20 тыс. интеракций (150 интеракций на ребенка), которые затем группировались и обрабатывались с помощью компьютера. Все полученные данные были сведены к 12 основным типам поведения ребенка, которые условно были названы так:

1). Поступает по-дружески;

2). Оскорбляет;

3). Предлагает помощь;

4). Выговаривает, делает замечания;

5). Предлагает поддержку;

6). Ищет господства;

7). Ищет помощи;

8). Ищет внимания;

9). Ответственно советует;

10). Дружески нападает;

11). Дотрагивается до другого;

12). Нападает.

Полученные результаты позволили исследователям сделать вывод, что в своем социальном поведении дети шести культур не совершенно одинаковы, но и не полностью различаются.

В частности, было выявлено, что дети, выросшие в малых семьях в США, Мексике и на Филиппинах демонстрировали дружественно-теплое поведение, а дети из японских, индийских и кенийских семей (более многочисленных) – авторитарно агрессивное. Но с другой стороны, в поведении маленьких американцев, японцев и индийцев чаще обнаруживались эгоистичные поступки типа «ищет помощи и внимания», «ищет господства», а маленькие филиппинцы, мексиканцы и кенийцы чаще предлагали помощь и поддержку (т.е. проявляли заботливость) и «ответственно советовали» (т.е. проявляли ответственность).

Были получены и другие интересные результаты. В целом, это исследование показало большие возможности наблюдения, как этнопсихологического метода, однако интерпретация полученных результатов не получила однозначной оценки даже среди американских исследователей.

После проведения этого исследования среди американских этнопсихологов возобладала точка зрения, что обсервационные методы ввиду сложности проведения исследования с их помощью, а также возможных искажений результатов, вызванных субъективизмом наблюдателей, целесообразно использовать в комплексе с другими методами психологических измерений.

С точки степени формализации или стандартизации наблюдения оно может быть полусвободным (некоторые исследователи называют его свободным), когда результаты наблюдения фиксируются в журнале наблюдения или регистрации в относительно свободной форме, или же формализованным, когда результаты фиксируются в специальную карточку формализованного наблюдения. Кроме того, в первом случае наблюдатель может по ходу исследования в зависимости от ситуации менять объект наблюдения по своему усмотрению, а во втором – он не имеет права отклоняться от плана наблюдения.

К сожалению, результаты этнопсихологического наблюдения во многом зависят от личности самого наблюдателя, его установок и отношения к наблюдаемому этносу.

Интересно, что при изучении национальной психики особенно ценны наблюдения первых дней, недель, месяцев пребывания в стране. Это объясняется тем, что человек в период этнокультурной адаптации более чутко улавливает различия в особенностях поведения представителей других этносов, их традиций, обычаев и нравов. В дальнейшем эта способность восприятия ослабляется.

В этнопсихологическом исследовании можно использовать результаты наблюдений других людей, общавшихся с представителями изучаемого этноса. Результаты таких наблюдений могут быть представлены в самой различной литературе, в материалах СМИ. Прекрасным примером этнопсихологического наблюдения, на наш взгляд, является известная книга Всеволода Овчинникова «Ветка сакуры». Конечно, наблюдения Овчинникова являются скорее обыденными, чем научными. Тем не менее, в комплексе с результатами, полученными другими методами, такого рода наблюдения могут оказаться весьма ценными для этнопсихолога.

Однако при оценке результатов обыденных наблюдений также следует учитывать, что представители разных социальных групп обычно включены чаще всего в систему строго определенных межличностных отношений. Поэтому мнение туриста, который в течение недели или двух имел достаточно ограниченную сферу общения с представителями того или иного этноса, будет отличаться от мнения дипломата (или журналиста), много лет проработавшего в этой стране, к тому же знающего язык этноса, его культуру и обладающего другими специальными знаниями о стране. К тому же, представители различных профессиональных, социальных групп по-разно-му могут воспринимать поведение других этносов.

Следует отметить еще один немаловажный момент. Наблюдения подобного рода, особенно непрофессионалов, часто страдают отсутствием объективности и научных критериев. Поэтому для достижения большего соответствия между результатами наблюдения и действительностью рекомендуется использование таких методов, как синтез обыденных наблюдений и целенаправленного систематического научного наблюдения.

С помощью наблюдения могут быть получены дополнительные сведения об изучаемом объекте или проверены данные, полученные другими методами.

Опрос.

Метод опроса – один из наиболее широко распространенных в этнопсихологии диагностических методов, хотя чаще он используется в социологии. Опрос может использоваться как основной метод исследования, и как дополнительный в комплексе с другими методами (например, с наблюдением, контент-анализом и другими). В последние годы в литературе все чаще ставится вопрос о том, чтобы метод опроса рассматривался как обязательный компонент этнопсихологического исследования, поскольку он, как ни один другой метод, позволяет быстро и удобно выявить наиболее значимые контекстуальные характеристики проводимого исследования.

Суть опроса заключается в целенаправленном сборе первичной этнопсихологической информации в форме постановки вопросов в стандартизированной или в свободной форме.

Опрос может быть устным или письменным.

Устный опрос осуществляется в виде интервью или беседы. Интервьюирование предполагает непосредственное общение исследователя с респондентом с помощью вопросника. Интервью может проводиться в стандартизированой или свободной форме.

Если интервью формализованное (стандартизованное), то формулировки вопросов, так и их последовательность жестко определены авторами методики. Методика нестандартизированного интервью отличается лишь заданностью основной темы, проблемы. Очередность, количество вопросов, их формулировки гибко варьируются исследователем в зависимости от условий каждого интервью.

Степень свободы испытуемых при ответах на вопросы может варьироваться. При открытом опросе опрашиваемый отвечает в свободной форме, а при закрытом опрашиваемому предлагаются все возможные варианты ответа, из которых он выбирает необходимое.

Интервью могут быть индивидуальными и групповыми. Индивидуальные, как правило, являются свободными, нестандартизированными.

Часто интервью применяется в тех случаях, когда для этнопсихолога важен не только формальный ответ, но и реакция, которой он сопровождался, тон отвечающего, его поза, интонация, жесты и т.д. представителей этнической общности.

Однако можно опрашивать не только представителей изучаемого этноса, но и людей, живущих или живших в данной этнокультурной среде, общавшихся с представителями данного этноса. Следует иметь ввиду, что представители разных профессий в первую очередь подмечают те национально-психологические особенности, которые связанны с их видом деятельности.

Письменный опрос проводится, как правило, в форме анкетирования (группового или индивидуального). Групповой анкетный опрос широко применяется по месту работы, учебы. Он позволяет опросить большое число респондентов. Анкеты раздаются для заполнения в аудитории, куда приглашаются для опроса включенные в выборку, респонденты. Обычно один анкетер работает с группой 15-20 человек. При этом обеспечивается стопроцентный возврат анкет, респонденты имеют возможность получить дополнительную индивидуальную консультацию по технике заполнения анкет, а исследователь, собирая вопросники, может проконтролировать качество их заполнения.

При индивидуальном анкетировании вопросники раздаются на рабочих местах или по месту жительства (учебы) респондентов, а время возврата заранее обговаривается. В этом случае обычно возвращается до 100% анкет, что обеспечивает репрезентативность выборки

Например, в кросскультурном исследовании Лебедевой Н.М. использовался вопросник, включавший 88 вопросов по 10 темам исследования. В частности, для получения данных о стереотипах, например, типичного «казаха» (для русских проживающих в Казахстане или типичного «украинца» (для русских проживающих на Украине). С некоторыми данными этого исследования мы знакомились, когда изучали тему «Этнопсихологическая характеристика народов России, стран СНГ и Прибалтики».

Полученные Лебедевой данные подвергались контент-анализу. Для того чтобы выборка была репрезентативной, в каждой из республик бывшего Советского Союза опрашивалось не менее 30 русских и 30 представителей титульной национальности. Всего же в ходе исследования было опрошено 800 человек.

Следует учитывать, что вопросы должны формулироваться на понятном для опрашиваемых языке, для их уровня образования и культуры. То есть смысл вопроса должен быть понятен респондентам. Формулировки вопросов должны носить нейтральный характер и не содержать оценочных суждений. Иначе есть опасность склонить опрашиваемых к точке зрения автора анкеты или вопросника интервью.

Есть некоторые правила и для очередности вопросов. Первые вопросы должны вызывать интерес респондентов и их желание отвечать на последующие. Поэтому не следует задавать вначале слишком сложные для понимания вопросы. Они должны следовать за простыми. Здесь действует так называемое правило «воронки». Более простые и интересные вопросы как бы затягивают опрашиваемого в воронку вопросов-ответов, и выйти из нее по мере углубления становится все сложнее.

В структуре вопросов можно выделить три крупных блока. Первый – вводная часть, в которой раскрывается цель опроса, подчеркивается, если необходимо его анонимность.

Основная часть – самая большая по объему, содержит вопросы, раскрывающие проблему исследователя.

Третья часть вопросника – «объективка» или «паспортичка» - содержит ряд фактологических вопросов о личности респондента, что позволяет на этапе последующей обработки и обобщения первичной информации выявлять причинно-следственные связи между ответами опрашиваемых на оценочные вопросы основной части интервью.

Особенностью метода опроса является то, что источником информации для исследователя является словесное высказывание опрашиваемого. В связи с этим продолжает оставаться актуальной проблема достоверности и надежности полученных результатов, поскольку реальное поведение и вербальные высказывания могут не совпадать. В какой-то мере эта проблема снимается повышением уровня доверия испытуемого к исследователю и повышением степени его информированности о сути заданного вопроса. Чем осведомленнее и искреннее будет опрашиваемый, тем выше будет достоверность получаемой информации.

Хочу отметить еще один момент, имеющий большое значение при опросах представителей изучаемого этноса. Это национальность интервьюера, заметно влияющая на ответы респондента. Известно, что интервьюерам, принадлежащим к той же национальности, что и опрашиваемый, даются более «этноцентричные» ответы, нежели принадлежащим к другой национальности. Принято считать, что в таком случае ответы будут более объективными и откровенными. Поэтому, как мне рассказывала в свое время Лебедева, при опросах представителей титульных наций ей помогали местные социологи. Кроме того, крайне нецелесообразно использовать переводчиков при массовом интервьюировании и ни в коем случае не должно быть людей с крайними взглядами и негативным отношением к представителям изучаемого этноса.

Особую ценность для этнопсихолога представляют материалы опросов экспертов, что связано с уровнем компетентности опрашиваемых в интересующей проблеме. Экспертный опрос приобретает особую значимость еще потому, что он является одним из способов проверки валидности используемых методик, в диагностировании конкретных этнопсихологических явлений.

Наиболее популярным видом опроса в западной этнопсихологии является тест.

Тесты.

Тест (от англ. тест - проба, испытание, исследование)- это краткое, стандартизированное, обычно ограниченное во времени психологическое исследование личности, представителя конкретной общности, построенное на ее оценке по результатам задания, с заранее определенной надежностью и валидностью.

Существует три основных типа тестов. Это тесты-опросники, тесты-задания и проективные тесты.

Материалом тестов-опросников является является набор заранее отобранных и проверенных с точки зрения их валидности и надежности утверждений.По ответам испытуемых исследователи судят о наличии (или отсутствии) и степени выраженности тех или иных психологических характеристик. Использование тестов-опросников в кросскультурных исследованиях осложняется трудностями, связанными с необходимостью перевода вопросов.

Тест-задание предполагает возможность определения психологических качеств людей на базе того, что и как они делают, а не что они говорят. В тестах этого типа испытуемому предлагается серия специально-подобранных заданий.

В основе проективных тестов лежит механизм проекции – способность человека воспринимать окружающих и различные ситуации через призму тех проблем, которые волнуют его самого, и приписывать другим людям (проецировать) те положительные или отрицательные качества, которые сам испытуемый может в себе осознавать (а может и не осознавать). Однако тесты этого типа предъявляют более высокие требования и к интеллектуальному уровню испытуемого, и к профессионализму и опыту исследователя. , например, работа с тестами Розенцвейга и Роршаха.

В интересах этнопсихологии первыми использовали тесты американцы, хотя впервые тестирование началось в 20-х годах во Франции для определения умственно отсталых детей.

Американцы, в частности, до второй мировой войны и после нее применяли тесты для определения уровня интеллекта иммигрантов (представителей различных этнических общностей), прибывавших в США на постоянное жительство. Главной задачей тестирования в этих случаях было недопустить для проживания в США тех иностранцев, которые, по мнению тестологов, не удовлетворяли установленным требованиям. Параллельно американцы решали задачи изучения этнопсихологических характеристик представителей различных этнических общностей.

Более целенаправленно американцы использовали тесты в интересах этнопсихологии при тестировании бывших военнопленных их немецких лагерей в Западной Европе и так называемых перемещенных лиц. Насколько нам известно, поскольку данные широко не публиковались, американцы исследовали интеллектуально-познавательные характеристики представителей различных этнических общностей.

Достаточно широкое использование в этнопсихологии нашел опросник «эм-эм-пи-ай» (Минесотский многофакторный личностный опросник) или его отечественнный вариант СМИЛ. В частности он использовался в одном из кросскультурных исследований американцев и русских, проведенном Собчик.

Исследование, в частности, показало, что русские в большей степени, чем американцы готовы нарушать общепризнанные нормы поведения (американцы выбрали около одной трети шкалы 235, а русские более половины; русские превзошли американцев и в делинквентности (правонарушение) поведения преступая границы дозволенного в погоне за удовольствиями, за немедленное удовлетворение желаний, за острыми ощущениями (шкала 308): у американцев - менее одной четверти шкалы, у русских - более трети.

Мы также превзошли американцев и в приверженности «порочным отклонениям» (пьянство) - шкала 307, и в «эмоциональной невоспитанности». В то же время русские оказались более толерантными (терпимыми) к различным отклонениям во взглядах и поведении своих партнеров, чем американцы, они больше чем американцы стремятся сохранять согласие с другими людьми в группах. У русских гораздо лучшие показатели и по шкале «сила воли». Зато американцы превзошли нас в вопросе «социальной ответственности» (шкала 280).

По мнению Собчик, тест СМИЛ достаточно эффективен в этнопсихологическом исследовании.

Имеется положительный опыт использования в этнопсихологии и других тестов. Например, «шкалы социальной дистанции» Богардуса при изучении установок инидивида (представителя одного этноса) по отношению к представителям другой этнической общности; диагностического теста отношений Кцоевой-Солдатовой (направлен на исследование эмоционально-оценочного компонента этнических стереотипов); социометрического теста Аванесова (предназначен для диагностики межличностных отношений на основе субъективных предпочтений); цветового теста отношений (в этом тесте использован набор цветовых стимулов теста Люшера; тест предназначен для изучения компонентов отношений человека к значимым для него людям и к себе). Используются и многие другие из существующих тестов. Некоторые из них подробно описаны в книге Платонова «Этническая психология».

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что, как показывает практика, часто тесты, разработанные в одних странах и предназначенные для изучения представителей одного этноса, не срабатывают при исследовании других этносов, о чем нами уже упоминалось ранее.

Например, закончилась провалом попытка исследователей использовать известный невербальный тест-лабиринт. Когда его предложили австралийским аборигенам, то выяснилось, что они не хотят следовать инструкции. Привыкшие к принятию решения (и тем более к его реализации) только после коллективного обсуждения, они, во-первых, отказались приступать к выполнению теста без предварительного выяснения мнения вождя племени, а во-вторых, требовали, чтобы сам экспериментатор принял участие в обсуждении и помог им в решении задачи.

Известен еще один анекдотический случай с попыткой использования европейского теста в той же Австралии. Рассказывают одну трагикомическую историю, случившуюся с одним известным английским этнологом, отправившимся в Австралию исследовать интеллект местных аборигенов. Там он надеялся найти подтверждение гипотезы, что интеллект аборигенов не соответствует европейским стандартам. Вооруженный тестом IQ (ай кью), он прибыл в Австралию, взял в аренду джип и отправился в пустыню на поиски своих испытуемых. К несчастью, его автомобиль сломался, он был вынужден идти пешком, запасы воды и пищи быстро кончились, и он почти погибал в пустыне от истощения. Вскоре его обнаружили два аборигена, проходившие мимо. Увидев его состояние, они в нескольких футах от его головы начали копать песок и, найдя источник, напоили его водой. Поняв из знаков, что он голоден, один из аборигенов тут же камнем убил кролика, приготовил жаркое и накормил незадачливого психолога. Смысл этой истории заключается в том, что исследователь интеллекта полностью провалился по тесту интеллекта аборигенов, не сумев вести себя адекватно окружающей среде.

Метод «подбора черт».

Этот метод относится к методам опроса (точнее анкетирования) и используется для изучения этнических стереотипов. Впервые был применен в 1933 году в США А.Катцем и У.Брейли. Суть метода заключается в том, что респонденту предлагается опросный лист, включающий 84 прилагательных, отражающих психологическую характеристику исследуемого этноса. Из этого перечня необходимо выбрать 5 прилагательных, которые, по мнению респондента наиболее характерны для каждой из этнических групп: американцев, англичан, китайцев, немцев, итальянцев, евреев, негров, турок и японцев.

По мнению авторов данного метода, совокупность черт, выбранная испытуемыми, отражала существующий в американском обществе стереотипный образ данной национальной группы.

Метод «подбора черт» широко использовался исследователями как на Западе, так и в нашей стране (в частности в исследованиях, проводившихся на территории Азербайджана, Казахстана, в Ленинграде, Нальчике, Улан-Удэ, Элисте. Например, данные опроса 120 казахов и 20 русских, проживающих в Казахстане, показали, что русские представляют казахов трудолюбивыми, щедрыми, консервативными, властолюбивыми, высокомерными, а русские для казахов предстают трудолюбивыми, дружелюбными, общительными и отзывчивыми людьми. Был зафиксирован определенный негативизм в отношении русских к казахам.

Вместе с тем, некоторые исследователи видят основной недостаток этого метода в том, что заданность и ограниченность выбора вышеназванным списком может привести к искажению истинной картины стереотипа, поскольку респондент вынужден выбирать из того, что ему предложено.

Эксперимент.

Метод эксперимента в этнопсихологии - это метод изучения этнопсихологических явлений, заключающийся в активном вмешательстве экспериментатора, определенным образом преобразующего ситуацию для планомерного изучения объекта в процессе его естественного функционирования с последующей регистрацией изменений в поведении изучаемого объекта.

Традиционно считается, что начало использованию эксперимента в этнопсихологии было положено уже упоминавшейся работой Риверса по исследованию восприятия жителей острова Мэррей и местных аборигенов в районе пролива Торреса. Риверс экспериментально доказал, что испытуемые этого региона в меньшей степени подвержены иллюзиям Мюллер-Лайера, чем европейцы. Он демонстрировал аборигенам рисунок и задавал вопрос: одинакова ли длина горизонтальных отрезков?

----------------------------

----------------------------

Оказалось, что жители данного региона гораздо чаще дают правильный ответ, чем европейцы и американцы, у которых возникает иллюзия большей длины нижней линии, ограниченной расходящимися лучами.

Однако в более широких масштабах эксперимент, как метод исследования в этнопсихологии, стал использоваться в лишь 20-30-х годах.

Широкую известность получил эксперимент, проведенный Лапьером. В 1934 году он с двумя студентами-китайцами отправился путешествовать по южным штатам США. Лапьер и его спутники посетили 252 отеля и почти во всех случаях (за исключением одного) встретили нормальный прием, соответствующий стандартам американского сервиса. Никаких различий в обслуживании самого Лапьера и его спутников-китайцев обнаружено не было. После завершения путешествия (спустя два года) Лапьер обратился в 251 отель с письмами, в которых содержалась просьба ответить, может ли он в сопровождении китайцев посетить отель.

Ответ пришел из 128 отелей: причем только в одном содержалось согласие, в 52% случаев был отказ, в остальных - уклончивые формулировки. Лапьер объяснил эти данные тем, что между аттитюдом (отношением к лицам китайской национальности) и реальным поведением хозяев отелей существует расхождение. Установленное таким образом несоответствие между реальными и предполагаемыми действиями получило название парадокса «Лапьера».

Позже были и другие попытки эксперимента в этнопсихологии. В частности исследователь Бохнер (1972 г.) публиковал объявления типа: «Молодая семья (китайцев, евреев, немцев и др.) без детей хочет снять небольшую квартиру». Далее шло указание номера телефона. В таких объявлениях Бохнером были названы разные национальности. На телефонах сидели помощники экспериментатора, которые фиксировали количество звонков по каждому из объявлений. Чем больше их будет по какому-либо объявлению, тем лучше отношение к указанной в нем этнической группе.

Были и другие попытки похожих этнопсихологических экспериментов. Например, в публичных местах разбрасывали большое количество якобы потерянных писем (запечатанных конвертов с адресом и адресатом). Естественно, что в этом эксперименте варьировались имя и фамилия, по которым можно было определить национальность адресата. Например, Бернардо Гарсиа (мексиканец), Марчелло Лючиани (итальянец), Абрам Ми-льдштейн (еврей) и т.д.

В середине 60-х годов метод эксперимента для исследования зрительных иллюзий, аналогично англичанину Риверсу, использовался американским ученым М.Сегаллом и его последователями. Изучалась так называемая вертикально-горизонтальная иллюзия и иллюзия Мюллера-Лайера у американцев и у 14 неевропейских этнических групп. Всего к участию в эксперименте было привлечено 2000 человек.

Результаты показали, что американские испытуемые более подвержены иллюзии Мюллера-Лайера, а неевропейские этнические группы – чаще горизонтально-вертикальной иллюзии. Исследователи пришли к выводу, что ответы испытуемых зависят от среды, в которой живут.

Рядом американских исследователей проводились эксперименты по исследованию специфики восприятия глубины на картинках представителями бесписьменных культур Африки (в частности племени банту) в сравнении с европейцами и индусами.

Например, в работах Хадсона ставилась практическая проблема обучения неграмотных рабочих из племени банту, поскольку демонстрация фильмов и плакатов по безопасности труда вследствие их неграмотности была практически бесполезна. Хадсон выяснил, что причина этого кроется в неверном понимании или непонимании рабочими банту зрительных изображений.

В частности, на одной из картинок Хадсона были изображены три фигуры – охотника, слона и антилопы. При этом охотник и антилопа находились на переднем плане, а слон между ними, далеко на заднем плане (поэтому на картинке он выглядел маленьким). Для выяснения того, воспринимает ли испытуемый индикаторы глубины, ему задавался вопрос: «В какое животное целится человек с копьем?». Многие испытуемые давали ответы, свидетельствующие о плоскостном восприятии картинок (они считали, что охотник целится в маленького слоненка).

Использовался эксперимент и при исследовании уровня интеллекта, как характеристики умственных способностей умений, талантов и знаний в целом представителей разных культур. Однако здесь, как и при применении тестов, некоторые эксперименты оказывались совершенно неэффективными.

Так, например, известный культурантрополог М.Коул попытался использовать в Либерии аппарат с разнообразными кнопками, панелями, отверстиями, который он применял в экспериментах в США. Чтобы открыть панель аппарата и достать приз, испытуемые должны были скомбинировать две разные процедуры: сначала нажать на нужную кнопку, чтобы выкатился шарик, который необходимо опустить в нужное отверстие, после чего можно было открыть панель.

Американские дети в возрасте старше 10 лет легко комбинировали эти процедуры и доставали приз. Испытуемые из Либерии, вне зависимости от возраста и школьного обучения практически не решили эту задачу.

Почему так получилось? Потому данный эксперимент заранее был спланирован в пользу американцев или, точнее, выходцев из индустриальной, технократической культуры, которых машины, механические игрушки со всевозможными приспособлениями окружают с детства.

Помимо рассмотренных нами обсервационных, диагностических и экспериментальных методов в этнопсихологии применяются биографические и праксиметрические методы. Выделение этих двух групп методов обусловлено тем, что в этнопсихологическом исследовании обязательно учитываться такие реалии, как история этноса, результаты его жизнедеятельности.

Биографические методы позволяют раскрыть особенности воздействия на психологию народа, его истории, тех событий, которые некогда произошли, но остались в памяти людей, отложив неизгладимый отпечаток на их мировоззрение и мировосприятие. Основной принцип метода таков: «Расскажи нам историю своего народа, и мы скажем, кто ты такой».

Биографические методы позволяют изучать особенности психологической деятельности этноса посредством анализа различных параметров среды обитания: своеобразия климатической зоны, ландшафта, флоры, фауны и т.д., а также разнообразных социально-экономических характеристик жизни этноса (соотношения различных социальных групп или классов в структуре общества, особенности разделения труда, специфики семейных ролевых структур и т.п.).

Праксиметрические методы измерения этнических различий основаны на предположении, о том, что этнопсихологические особенности не могут не отражаться в характерных чертах материальной и духовной культуры. Следовательно, изучение образцов и явлений материальной культуры – то, что дает основание говорить и о наиболее существенных психологических характеристиках этноса.

Таким образом, в результатах жизнедеятельности народа проявляются целый комплекс параметров – исторических, экологических, культурных, социально-экономических в любых возможных сочетаниях.

В отечественной психологии еще в 20-30-х годах была выдвинута идея деятельностного опосредования, представленная в трудах Л.С.Вы-годского, А.Н.Леонтьева и других ученых. Преломление данной идеи в этнопсихологическом контексте означает, что национальное своеобразие психики есть отражение национальных особенностей жизнедеятельности этноса.

.

.