Вопрос 1. Проблемы этнопсихологии в натуралистических школах социологии Запада.

Географическое направление (географическая школа)

Интерес к изучению особенностей психического облика народов возник из практических потребностей людей, их естественного стремления знать характер и обычаи населения стран, с которыми они поддерживали те или иные отношения.

Начиная с Платона, Геродота, Гиппократа, Тацита, Плиния, Страбона, ученые древности, рассказывая о тех или иных странах и населявших их народах, немало внимания уделяли описанию их традиций, обычаев и нравов, особенностей поведения. Это, как считали они, могло облегчить сношения с соседями, предвидеть их замыслы и намерения. В описаниях такого рода было много фантастического, нереального, хотя подчас содержались и интересные сведения, почерпнутые из непосредственных наблюдений за жизнью других народов.

Описывая различия в культуре, традициях, обычаях и нравах, физическом облике народов, племен, древнегреческие и древнеримские мыслители делали попытки определить природу этих различий. Древнегреческий врач и естествоиспытатель Гиппократ (460-377 до н.э.), например, физические и психологические особенности различных народов непосредственно выводил из географического положения и климатических условий. «Формы поведения людей и их нравы отражают природу страны», писал он в своей работе «О воздухах, водах, местностях».

Размышления о том, что различия в особенностях жизни и характера разных народов обусловлены спецификой окружающей их природной среды, можно найти и в «Истории» Геродота. Однако лучшим образцом описания нравов и обычаев народов того времени считается его описание жизни скифов, сделанное на основе личных наблюдений. Геродот, в частности, отмечая их суровость, неприступность, жестокость, полагал, что эти черты связаны с особенностями окружающей среды.

Предположение о том, что северный и южный климат по-разному влияет на организм, а, следовательно, и на психику человека, высказывал и древнегреческий философ Демокрит (460-370 до н.э.).

Еще больший интерес к психологическому своеобразию разных народов стал проявляться в эпоху формирования капиталистических отношений, с которыми были связаны открытие новых морских путей, развязывание колониальных войн, порабощение народов и целых континентов, образование мирового рынка, расширение экономических связей, когда на смену старой национальной замкнутости пришли всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга.

Европейские мыслители, верно подмечая, что народы отличаются друг от друга определенными духовными чертами, особенностями традиций, обычаев и нравов, спецификой художественного и иного восприятия окружающей действительности, пытались найти корни этих явлений в материальных факторах.

Широкое распространение тогда в социологии Запада получило географическое направление, суть которого заключалась в признании географического положения страны и ее природных условий в качестве главного, определяющего фактора в развитии обществ и народов. Иными словами, данная географическая школа в социологии абсолютизировала значение географической среды (географического положения, климата, флоры, фауны, минеральных богатств) в жизни общества и людей и настаивала на обусловленности общественного бытия географическими факторами. Замечу, что эту теорию как отправную идею использовали многие философы и социологи в своих попытках объяснить, почему нельзя найти в мире двух народов, абсолютно одинаковых по своим этническим, филологическим, психологическим признакам, по быту и культуре.

Наиболее видным представителем географической школы в социологии являлся выдающийся французский мыслитель 18 века, философ и правовед Шарль Монтескье (1689-1755 гг.), который глубже других подходил к рассмотрению природы этнопсихологических различий между людьми. Интересно, что Монтескье отвергал теологическую картину мира, а вселенную представлял на основе достижений естествознания и физики того времени. Общество рассматривалось им как социальный организм со своими закономерностями, концентрированно выражающимися в так называемом «общем духе нации».

Под общим духом нации (или народным духом) Монтескье понимал характерные психологические черты народа, формирующиеся объективно под воздействием физических и моральных причин. Признавая решающую роль среды в возникновении и развитии того или иного общества, он разработал свою известную теорию факторов развития, наиболее полно изложенную им в «Этюдах о причинах, определяющих дух и характер» (1736 г.).

К физическим факторам, влияющим на историю общества на первых этапах его развития и общий дух нации, Монтескье относил климат, почвы, ландшафт и географическое положение. При этом климат назывался главным из них. Например, «народы жарких климатов», писал Монтескье, - «робки, как старики», ленивы, не способны к подвигам, но наделены живым воображением. А северные народы «отважны, как юноши» и малочувствительны к наслаждениям.

К моральным же причинам Монтескье причислял законы, религию, нравы, нормы поведения, которые приобретают большее значение уже в цивилизованном обществе.

Ссылка представителей географической школы на решающую роль климата и других природных условий была ошибочна и влекла за собой представление о неизменности национальной психологии. В одной и той же географической зоне, как правило, живут разные народы. Если бы их духовный облик, включая черты национальной психологии, обусловливался лишь одной географической средой, то эти народы по своим внутренним этническим признакам были бы похожи друг на друга как капли воды. В действительности же дело обстоит далеко не так.

Помимо Ш.Монтескье, интересные и оригинальные для того времени (вторая половина 18 века) мысли относительно сущности национального характера, зависимости духовного склада народа от его образа жизни высказывал и другой французский философ Гельвеций (1715-1771 гг.). В отличие от Монтескье Гельвеций не признавал определяющего влияния географических факторов. Он считал, что содержание национального характера, который рассматривался им как способ миросозерцания и восприятия окружающей действительности, определяется социально-политической историей народа и формами правления. Изменение последних изменяет национальный характер.

Согласно Гельвецию, народ, находящийся в рабстве, становится безразличным к тому, кто им управляет, а значит и пассивным, слабым, малодушным. Развитие же свободы, демократическое правление положительно способствуют трансформации характера народа: он становится активным, умным, талантливым. Свою точку зрения Гельвеций подтверждал примерами из истории.

Среди других ученых Европы второй половины 18 века - первой половины 19-го, внесших значительный вклад в развитие этнопсихологической мысли, можно назвать английского философа Юма (1711-1776 гг.) и немецких философов Канта (1724-1804 гг.) и Гегеля (1770-1831 гг.). Их заслуга заключается в том, что они выдвинули целый ряд весьма интересных для своего времени идей.

Юм, например, написал большую работу «О национальных характерах» (1769), в которой в общей форме отразил свои взгляды на национальную психологию (национальный характер). Среди факторов, формирующих национальный характер, темперамент, традиции труда и быта , он выделял физические факторы, к которым относил, в частности, воздух, климат. Однако определяющими считал социальные факторы (формы правления, социальные перевороты, изобилие или нужду, положение нации и т.д.). Признание Юмом роли социальных (моральных) отношений в формировании обычаев, нравов, привычек народа привело его к признанию историчности национального характера.

В работах Юма встречаются интересные суждения и о характерах различных народов. Одних он характеризует как трусливых, других – как мужественных и честных.

Кант в своем труде «Антропология» (1890 г.) также рассматривал проблемы национального характера, выделяя в нем как положительные, так и отрицательные черты. По его мнению, каждый народ обладает своим характером, проявляющимся в эмоциональных переживаниях (аффектациях) в отношении и восприятии других культур. Кант признавал влияние природно-климатических факторов на психологию и черты национального характера, однако не считал их главными.

Что же касается Гегеля, то его понимание национального характера весьма противоречиво. С одной стороны, он подходил к нему как социальному явлению, имеющему свою детерминацию. С другой - национальный характер выступал у него как абсолютный дух, оторванный от объективной жизни народа. Этот дух народа выполняет определенные функции, создавая наличный мир, свои культуры, религии, обычаи, определяя государственное устройство, законы, поведение людей, их судьбу и историю. Гегель выступал против отождествления понятий национального характера и темперамента, утверждая, что они различны по своему содержанию. Если национальный характер имеет всеобщее проявление, то темперамент - это черта отдельного индивидуума. Гегель преувеличивал роль географической среды в формировании национального характера.

Интересно, что помимо теоретических рассуждений о понимании сущности национального характера и его природы, т.е. тех факторов, которые воздействуют на его формирование, в их работах, в частности у Гегеля и Канта, можно встретить и описание некоторых национально-психологических особенностей народов Европы (англичан, итальянцев, французов, испанцев, немцев).

Кант, например, считал французов живыми, общительными людь-ми, стремящимися быть услужливыми, завоевать любовь и уважение со стороны других людей. В то же время, по его мнению, подобная живость, подвижность французов порождает легкомыслие, заразительный дух свободы, вызывающий потрясающий, по мнению Канта, энтузиазм, переходящий все допустимые правовые и морально-нравственные нормы. Национальный характер англичан Кант считал более сильным, активным, противоположным французскому.

Раскрывая черты национального характера англичан, Гегель подчеркивал их высокую способность к интеллектуальному восприятию мира, созерцанию, склонность к консерватизму, приверженность традициям. Основными чертами национального характера немцев Гегель считал глубину мысли, рассудительность, выдержку, определяющие их успех во всех сферах деятельности. У французов он отмечал их живость, заразительность, переходящую в энтузиазм.

Этнопсихология в биологических теориях западных социологов.

Во второй половине 19 века в европейской социологии возник ряд научных течений, рассматривавших человеческое общество по аналогии с жизнью животного мира. Течения этого биологического направления назывались по-разному: социальный дарвинизм, расово-антропологиче-ская школа, органическая школа. Однако суть их была одна - механическое перенесение открытых Дарвиным (1809-1882 гг.) биологических законов на явления общественной жизни и недооценка присущих социальной жизни особых объективных законов.

Сторонники этих школ в социологии пытались доказать существование прямого воздействия биологических законов на социальную, экономическую и духовную жизнь народов, стремились обосновать «теорию» о непосредственном влиянии анатомо-физиологических особенностей людей на психику и на этой основе вывести черты их внутреннего, нравственно-духовного облика из биологических признаков.

Представители расово-антропологической школы, например, фран-цузский социальный философ Жозеф Гобино (1816-1882 гг.), утвержда-ли, что социальная жизнь и культура любого общества является продуктом расово-антропологических факторов; расы, т.е. множества людей, объединенных общими физико-антропологическими признаками, не равны между собой, что обусловливает неравенство создаваемых ими культурных ценностей; социальное поведение людей целиком или преимущественно детерминировано биологической наследственностью; расовые смешения вредны для общественного и культурного развития.

Недалеко от расовых антропологов ушли и сторонники социального дарвинизма, представителями которого являются английский философ и социолог Герберт Спенсер (1820-1903), польско-австрийский социолог и правовед Людвиг Гумплович (1838-1909).

Социальные дарвинисты считали, что существует большое число биологически отличных друг от друга рас, из которых одни являются высшими, а другие низшими, одни способны, а другие неспособны к социальной жизни. Между этими расами на основе врожденной ненависти ведется борьба за влияние, выживание и господство; в этой борьбе высшие расы одерживают победу и принуждают низшие к покорности. Высшие расы способны создавать государство, тогда как низшие обречены пребывать под властью других.

Борьба между расами непрерывна и, в конце концов, приводит к вымиранию неприспособленных индивидов или неприспособленных рас. То есть налицо чисто механический перенос дарвиновской «борьбы за жизнь», его идеи о естественном отборе из биологической области в социальную. Единственное отличие состоит в том, что в социальной области вместо отдельных видов живых существ выступают отдельные группы людей (народы).

Естественно, что биологические теории общества и природы национальной психологии абсолютно несостоятельны. Присущие каждой этнической общности психологические черты являются продуктом исключительно социального развития. Этнодифференцирующие признаки человека (кроме физиологических) не заложены в его крови и не связаны с особенностями его организма, не зависят от формы черепной коробки, величины «головного указателя» и т.п. Индивид не рождается с уже готовым национальным характером и не является приверженцем определенной национальной культуры, традиций, языка и т.д. Он становится представителем конкретной этнической общности (не формально, а по существу) лишь в процессе воспитания в данной социальной среде.

Утверждения исследователей второй половины 19 века о том, что черты национального характера передаются от родителей к детям по наследству через половые клетки, не выдерживают никакой критики. Данные науки свидетельствуют об обратном. Национальная психология обязана своим возникновением только общественной среде. Ребенок одного физико-антропологического типа, одной расы, с момента рождения выросший в другой социально-культурной среде и не общавшийся со своими соплеменниками, не обнаруживает, как совершенно справедливо считает социальный психолог Б.Ф.Поршнев, сколько-нибудь выраженного комплекса особенностей, присущего их психическому складу.

Если ребенка, родившегося, например, в Италии, перевезти в Англию и воспитать в английской семье, в условиях английской культуры, то он приобретает английскую сдержанность, несмотря на «южный темперамент» своих предков.

Другой, уже более конкретный пример. Французский этнограф Веллар, изучавший наиболее дикие племена Южной Америки, однажды подобрал девочку-младенца, покинутую у костра панически бежавшими соплеменниками. Девочка была отвезена во Францию, выросла в семье Веллара, получила прекрасное французское воспитание и образование и в конце концов стала настоящей француженкой, ученым-этнографом, помощником, а затем и женой своего спасителя.

Замечу, что те или иные положения теорий, о которых мы говорили, западная психосоциология на рубеже 19-20 веков и позже использовала для формирования тезиса о национальной исключительности, стремясь противопоставить один народ другому. Целый ряд западных психологов и социологов в своих работах пытались абсолютизировать те черты психологического облика народов Азии и Африки, которые вызваны унаследованной от прошлого отсталостью, истолковывали эти черты как вечные неизменные. При таком подходе получалось, что не своеобразие социально-исторического развития, например, народов Востока, обусловило известную специфику их психологических особенностей, а, наоборот, какие-то изначальные «пороки» навлекли на эти народы столь тяжкие испытания.

Современные исследования опровергли утверждения о якобы органических пороках некоторых наций. Отрицательные черты в психологическом облике того или иного народа объясняются только социальными причинами, являющимися следствием особенностей исторического развития общества. Фидель Кастро, например, в свое время откровенно отмечал отсутствие у кубинцев привычки к дисциплинированному труду и вообще к дисциплине. Причиной тому являются четыре века рабовладения, затем господство полуколониального режима, что привело к обесценению труда. К этому добавлялось чрезвычайно низкое развитие производительных сил - естественно, что кустарные способы производства не способствовали развитию дисциплинированного труда.

Подобная ситуация сложилась и в Египте, где многовековой грабеж со стороны иностранных грабителей (страна находилась под иностранным господством более 2500 лет), местных помещиков и феодалов привел к тому, что египтяне не получали удовлетворения от своей работы, трудились без радости, без рвения, без желания работать лучше. Их труд поэтому не сочетался с бережливостью, педантизмом, скрупулезностью.

Между тем, именно в абсолютизации и биологизации отрицательных черт в национальной психологии некоторых народов, в подчеркивании привычек и традиций, свойственных нации на определенном этапе исторического развития, и состояли главные просчеты западных этнопсихологов.

К концу 19 века все этнопсихологические концепции биолого-на-туралистического направления находились в глубоком кризисе, что способствовало усилению психологической тенденции в социологии. В последующие годы под напором неопровержимых научных фактов многие социологи и этнопсихологи были вынуждены отойти от открытого признания главенствующей роли расового начала в формировании национальной психологии, хотя влияние этих школ в той или иной мере продолжало сказываться на работах целого ряда западных исследователей и позже.