63. Жоашен дю Белле и его роль в становлении фр. Нац. Лит-ры.

Жоашен дю Белле , Иоахим дю Беллэ (фр. Joachim Du Bellay; 1522 (1525 — по другим данным), замок Тюрмельер вблизи Лире, Анжу (Франция) — 1 января 1560, Париж) — один из выдающихся французских поэтов XVI века, член поэтической группировки «Плеяда» и ближайший друг её руководителя Ронсара.

Дю Белле много способствовал обогащению французского литературного языка и созданию таких новых жанров, как ода, элегия, эпопея. Ему принадлежит также первая по времени французская сатира против придворных поэтов «Придворный поэт».

Как поэт Дю Белле подражал Петрарке, главные темы своего сборника «Олива» («L’Olive») он заимствовал у итальянских поэтов. Сам Дю Белле долго жил в Италии и написал там лучшую свою поэму «Antiquités de Rome» и стихи «Les Regrets», особенно характерные для его интимной лирики. В 1552 году опубликовал перевод 4-й книги «Энеиды» (перевод 6-й был издан посмертно в 1560). После 1553 года Дю Белле, порвав с петраркизмом, переходит к реалистической лирике.

В 1549 году написал трактат «Защита и прославление французского языка» («La défense et l’illustration de la langue française»), который был впоследствии пополнен фрагментами из предисловия к сборнику «Олива». В этом трактате были развиты основные теоретические положения новой группы писателей. Хотя основные эстетические принципы этого направления и приписываются Ронсару, но Дю Белле считается главным полемистом «Плеяды», одним из реформаторов французского языка и поэзии. Во многом ему следовал его друг Жан Тайль.

Дю Белле — враг слащаво-любовного рифмоплетства придворных поэтов. В полемической части «Защиты» он объявляет войну всей средневековой поэзии, нападая на слепых подражателей античным поэтам, злоупотребляющих латынью. Он высказывается за серьезное изучение образцов классической литературы и приближение французской поэзии к простоте народного творчества. Но эти тенденции к «народности» не получили развития вследствие придворно-аристократического характера творчества «Плеяды». Основным стимулом стали книжные, главным образом итальянские влияния. Это влияние и сказалось в сильной степени на трактате Дю Белле. Существует даже указание на заимствование всей полемической части «Защиты» из итальянского источника.

Творчество Дю Белле как поэта зачастую находится в полном противоречии с его теориями. Приверженец «объективной» поэзии, он наиболее субъективный поэт всей группы; восставая против латыни и подражательства, он оставил два тома латинских стихов и много подражал иностранным образцам. Эти противоречия, впрочем, свойственны всей «Плеяде» в целом.

64. «Плеяда» и др. Направления во фр. Поэзии 16 в. Плеяда (фр. La Pléiade) — название поэтического объединения во Франции XVI века, возглавлявшегося Пьером де Ронсаром.

Название и состав объединения

Первоначальное название группы — Бригада; название «Плеяда» впервые возникает в 1553 году. Ранее это же название использовала группа александрийских поэтов III века. По аналогии с мифологическими Плеядами, семью дочерьми титана Атланта, численность участников объединения должна была составлять семь человек. Большинство участников объединения составляли соученики Ронсара по коллежу Кокре. Кроме него, в группу входили Жоашен Дю Белле, Жак Пелетье дю Манс, Жан де Лаперюз, Антуан де Баиф, Понтюс де Тиар и Этьен Жодель (возможно, его впоследствии заменил Гильом Дезотель). После смерти Жана де Лаперюза в 1554 году его место в объединении занял Реми Белло; после смерти Пелетье дю Манса в 1582 году его заменил Жан Дора.

Программа

Не следует считать Плеяду единой поэтической школой (при том, что приоритет Ронсара для всех участников группы был непререкаем). Общая установка Плеяды заключалась в отказе от традиционных (национальных) поэтических форм (в этом плане группа полемизировала с Клеманом Маро), в отношении к поэзии как к серьёзному упорному труду (а не пустому времяпрепровождению, которому якобы предавались поэты школы великих риториков и тот же Маро) и в «воспевании духовного аристократизма» [1]. Аристократизм этот питался характерной для эпохи Возрождения и связанной с влиянием неоплатонизма апологетической концепцией поэта. Последний призван стремиться к Красоте, активно прибегая к мифологической образности, неологизмам и лексическим заимствованиям, обогащая синтаксис характерными для латинского и греческого языков оборотами. Вместо средневековых жанров (кроме эклоги, элегии, эпиграммы, послания и сатиры, которые всё же надлежит сохранить) предлагалось обращаться к античным (ода, трагедия, эпопея, гимн) и характерным для Италии (сонет). Манифестом группы стал подписанный Дю Белле (но, судя по всему, сочинённый при активном участии Ронсара) трактат «Защита и прославление французского языка» (La Deffence, et Illustration de la Langue Française, 1549). На рубеже 1550-х-1560-х годов позиция поэтов Плеяды, не без влияния общественно-политической ситуации, несколько изменилась: проявилась тенденция к углублению философичности, с одной стороны, и гражданского пафоса, с другой (впрочем, патриотическое чувство окрашивает собой и манифест Плеяды). ПЛЕЯДА (La Pléiade, ок. 1550 – ок. 1585), группа из семи французских поэтов, главную роль в которой играл Пьер де Ронсар. При создании группы Ронсар взял за образец александрийскую Плеяду, включавшую семь знаменитых греческих поэтов эпохи Птолемея II. Позитивный принцип объединения, основанный на преклонении перед греческой, римской и итальянской литературой, имел в качестве противовеса менее оправданный негативный принцип – презрение к родной французской словесности. Манифестом нового поколения поэтов стал трактат Жоашена дю Белле Защита и прославление французского языка (La Deffence et illustration de la langue francoyse, 1549), который делится на две книги. В первой объясняется, почему французский язык не столь богат, как греческий или латынь; утверждается, что французский язык имеет неограниченные возможности, их следует неустанно развивать; что одними переводами классических произведений, при всей их полезности, этого не добиться, потому куда надежнее подражать классикам; что нужно отказаться от призрачной цели возродить на французской почве греческую или латинскую словесность. Во второй книге говорится, что природный талант поэта может быть усилен ревностным изучением классических авторов; разбираются жанры, которые необходимо привить во Франции (ода, элегия, эклога, эпическая поэма, комедия, трагедия и сонет); обсуждаются технические приемы. Завершается трактат призывом к французам писать на родном языке. Слава Защиты, гораздо большая, чем того заслуживает ее содержание, объясняется своевременностью появления на свет и страстностью языка. Подлинные же заслуги ее автора относятся к сфере собственно поэзии.

.

65. Роман Франсуа Рабле «Гаргантьюа и Пантагрюэль». «Гаргантюа и Пантагрюэль» (фр. La vie très horrifique du grand Gargantua, père de Pantagruel) — сатирический роман французского писателя 16 века Франсуа Рабле в пяти книгах о двух добрых великанах-обжорах, отце и сыне. Роман высмеивает многие человеческие пороки, не щадит современные автору государство и церковь. На русском языке наиболее известен в переводе Н.Любимова (1961).

«Гаргантюа и Пантагрюэль». Толчком к созданию романа послужил выход в свет в 1532 г. в Лионе анонимной народной книги «Великие и неоценимые хроники о великом и огромном великане Гаргантюа». Успех книги, в которой пародировались средневековые рыцарские романы, навел Рабле на мысль использовать эту форму для передачи более глубокого содержания. В том же году он выпустил в качестве ее продолжения книгу «Страшные и ужасающие деяния и подвиги преславного Пантагрюэля, короля дипсодов, сына великого великана Гаргантюа». Произведение это, подписанное псевдонимом Алькофрибас Назье и составившее затем вторую книгу всего романа, выдержало в короткий срок ряд изданий и вызвало несколько подделок. В 1534 г. Рабле выпустил под тем же псевдонимом начало истории под заглавием «Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля», которое составило первую книгу всего романа. «Третья книга героических деяний и речений доброго Пантагрюэля» вышла в свет в 1546 г. с обозначением подлинного имени автора. Она существенно отличается от двух предыдущих книг. Сатира в третьей книге стала по необходимости более сдержанной и прикрытой. Первая краткая редакция «Четвертой книги героических деяний и речей Пантагрюэля» (1548) носит сдержанный в идейном отношении характер. Через 9 лет после смерти Рабле под его именем была издана книга «Звонкий остров», а еще через 2 года – полная «Пятая книга». Рабле зло осмеивает средневековый суд, феодальные войны, старую систему воспитания, всякую схоластику, богословскую метафизику и религиозный фанатизм.

Основные проблемы.

1. Проблема воспитания (Рабле зло осмеивает старую систему воспитания, всякую схоластику. Его педагогические идеи ярче всего выражены в картине воспитания Гаргантюа, у которого было 2 учителя. Первый, педант Тубал Олоферн, знал лишь один метод обучения – зубрежку. Другой учитель по имени Понократ – «власть труда» - позаботился о том, чтобы мальчик осмысленно усваивал знания.).

2. Проблема войны и мира (выразительно изображение у Рабле феодальных войн).

3. Проблема правителя. 4. Проблема народа.

Пустословие и шарлатантство схоластиков осмеиваются у Рабле во всех формах и аспектах. Разоблачая всю низость и глупость средневековых учреждений и понятий, Рабле противопоставляет им новое, гуманистическое мировоззрение.

Рабле выдвигает принцип равномерного, гармонического развития душевных и физических свойств человека, а последнее он считает первичными. Земля, плоть, материя для него – основы всего сущего. Ключ ко всякой науке и ко всякой морали для Рабле – возвращение к природе. Реабилитация плоти – задача столь важная для Рабле, что он сознательно заостряет ее. Любовь выступает в понимании Рабле как простая физиологическая потребность.

Все, что связано с практикой католицизма, подвергается у Рабле жестокому осмеянию. Он ненавидит богословов, глумится над римской церковью и папой, над всякой мистикой. Для Рабле нет ничего ненавистнее монахов.

Иногда антиклерикальные мотивы перерастают у Рабле в антирелигиозные выпады. Рассказав о чудесном рождении Гаргантюа, появившегося на свет через ухо матери, Рабле восклицает: «Почему бы и вам и не поверить? Ведь для бога нет ничего невозможного, и если бы он только захотел, то все женщины производили бы на свет детей через уши». Насмешка над мифом о «непорочном зачатии» Христа здесь несомненна.

Ненавидя всякое насилие над человеческой личностью и порабощение ее властью религиозных и социальных норм, Рабле едко критикует идею наследственной знатности и благородства. С наибольшей охотой и мастерством Рабле изображает толпу, плебейскую среду, выходцев из низов общества.

66.Поэзия и проза гугенотов в конце фр. Возрождения: Агриппа дОбинье. Поэзия гугенотов занимает особое место в литературе французского Возрождения. Католическую литературу XVI столетия вряд ли можно выделить как особое течение в искусстве: либо она носит сугубо «прикладной» характер, выполняя узкоцерковные функции, либо принадлежность того или иного поэта к католической вере не является определяющим моментом в его творческой биографии, а потому и остается во многом внелитературным критерием его поэзии (как это было в творчестве Ронсара, Дю Белле, Белло и др.).

Гугенотская литература — понятие более широкое, включающее, конечно, чисто прагматические по своим функциям произведения, подобно «Наставлению в христианской вере» Кальвина или прозе Теодора де Беза, но представляющее и определенную линию в развитии словесного искусства Возрождения. Поэзия гугенотов обладает и своим кругом проблем, и своей специфической поэтикой.

Поэты-гугеноты не были объединены в определенную литературную школу, подобно поэтам Плеяды, однако поэзии гугенотов присуще ясно ощутимое единство тем, образов, стиля, общего тона. Это единство связано с самим существом религиозной доктрины кальвинизма, с особым мироощущением гугенота.

Теодор Агриппа д’Обинье

(фр. Théodore Agrippa d'Aubigné; 8 февраля 1552 — 9 мая 1630, французский поэт, писатель и историк конца эпохи Возрождения. Стойкий приверженец кальвинизма. Дед возлюбленной Людовика XIV госпожи де Ментенон. Некоторые исследователи сравнивают масштаб Агриппы д’Обинье-поэта с вкладом в поэзию Шекспира и Мильтона.Творчество Литературное творчество Агриппы д'Обинье обширно и разнообразно; как указывал в 2001 г. исследователь Г. Шренк, «полный список его сочинений ещё только предстоит составить»

«Весна» Книга «Весна» (Le Printemps) включает в себя подборку стансов, од и сонетов: последние объединены в цикл «Гекатомба Диане» (L'Hécatombe à Diane, опубликован в 1874 г.), работа над которым началась ещё в 1571 году и продолжалась вплоть до 1620-х годов.

«Гекатомба Диане» включает сто сонетов, выдержанных в духе петраркизма и посвященных возлюбленной поэта в 1571-1573 годах Диане Сальвиати, племяннице Кассандры - возлюбленной Пьера Ронсара. Подражая в структурном отношении «Книге песен», воссоздавая портрет возлюбленной в соответствии с каноном Петрарки, Д’Обинье по существу устраняет подробно артикулированную итальянским поэтом философию любви и всецело сосредотачивается на двойственности чувства, «будучи раздираем между любовью и страданием» [5]. Трагический пафос «Весны», где Петрарка оказывается в значительной мере скорректирован кровавой поэтикой в духе Сенеки и библейской образностью, заметно отличает книгу от других памятников

«Трагические поэмы»

Наиболее известным сочинением Агриппы д'Обинье являются «Трагические поэмы» ("Les Tragiques", опубл. под псевдонимом-криптонимом L.B.D.D. в 1616; книга снискала успех и была переиздана в 1630). Вероятная дата начала работы над книгой - 1577 год. «Трагические поэмы» состоят из 9302 стихов, разделённых на семь частей (книг). В книгах I-III описываются невзгоды гражданской войны во Франции и содержатся отталкивающие портреты Генриха III и Екатерины Медичи. Начиная с книги IV масштаб происходящего приобретает космический характер; поэт описывает деяния Святых, затем возвращается к военным достижениям протестантов, но уже как бы осененных Божественным началом. Последние две книги носят дидактический характер; поэму венчает явление Иисуса-Мстителя и Страшный Суд.

Стиль поэмы. Трагический пафос поэмы, художественный стиль, отмеченный чертами барокко, гражданская позиция автора, не скрывающего «пристрастности», свидетельствуют о вершине и закате гуманистической литературы эпохи Возрождения. Агриппа д'Обинье опирается на жанр героической поэмы, признанный поэтами Плеяды, включая Ронсара, но придаёт ему особую мировоззренческую напряжённость и патетику. Среди источников поэта - «Гимны» и «Рассуждения» Ронсара, Лукан, Овидий, Ювенал, Платон, Тассо, сочинения Отцов Церкви.

Д’Обинье, стремясь запечатлеть в сознании читателя страшную картину страны, охваченной чумой и голодом, казнями и кровью, нагнетает трагические и конвульсивные образы: Франция — страдающая мать, чью грудь раздирают ее сыновья; Франция, уподобленная гиганту, потерявшему свою прежнюю силу, чьи ноги, больные сухоткой, уже не могут держать могучее тело; смерть, собирающая свою страшную жатву; реки со вздувающейся кровавой пеной и т. д.

Проза Агриппе д'Обинье принадлежит также своеобразно трактующая традицию плутовского романа и вместе с тем предвосхищающая распространённый в XVII веке жанр «комического романа» книга «Приключения барона де Фенеста» (Les Aventures du baron de Faeneste, перые две книги вышли в 1617 году, третья в 1619, четвертая в 1630). По словам А.Д. Михайлова, «это, бесспорно, произведение итоговое. Здесь взгляд автора на мир, его жизненная и попросту житейская философия выражены с наибольшей прямотой, но выражены не агрессивно или хотя бы наступательно, а в известной мере примиренно с действительностью» [9]. Кроме того, Д'Обинье является автором незавершённого монументального трактата «Всеобщая история» (Histoire universelle, первый том вышел в 1618), охватывающего события французской и (в меньшей степени) европейской истории второй половины XVI века.

Преимущественное внимание здесь уделено деятельности протестантов и роли самого автора в происходивших событиях; Агриппа Д'Обинье затрагивает также политику Рима, Испании, Англии, Турции и России. Д'Обинье написал также несколько циркулировавших в рукописях религиозно-политических памфлетов, в том числе «Католическое вероисповедание сьёра де Санси» (La Confession catholique du sieur de Sancy, 1597, опубл. 1660), где едко высмеивается перешедший в католицизм видный политический деятель и дипломат Никола де Арлэ, сьёр де Санси.

Впервые опубликованная в 1729 году и представляющая собой своего рода дополнение к «Всеобщей истории» автобиографическая книга «Жизнь, рассказанная его детям» (Sa Vie a ses enfants, 1617—1630) содержит ценный материал по истории гражданских войн во Франции.

67.»Опыт» Мишеля Монтен. Опыты» — одно из самых удивительных и своеобразных произведений мировой литературы, В этом философском труде, в котором так легко обнаруживаются истоки Декарта, Паскаля, Вольтера, даже Руссо, который является как бы звеном между Ренессансом и Просвещением, нет ничего напоминающего философский трактат. Главы «Опытов» не связаны между собой, как бы смонтированы из отдельных кусков, возникавших из-под пера Монтеня по случайным и несущественным поводам.

Между рассуждением «О стойкости» и «О том, как наше восприятие блага и зла в значительной мере зависит от представления» которое мы имеем о них» вдруг возникает глава «Церемониал при встрече царствующих особ»; рядом с размышлениями «О ненадежности наших суждений», предшествуя исследованию «О старинных обычаях», появляется подборка сведений из античных и новых авторов «О боевых конях», после обстоятельного рассуждения «О родительской любви» Монтеня внезапно заинтересовал вопрос об оружии у разных народов разных времен, но свой «Опыт» об этом он почему-то озаглавил «О парфянском вооружении», хотя парфянам посвящен здесь один абзац. Но не будем слишком уж доверять названиям глав: придумывая их, Монтень играет с читателем.

В главе «О средствах передвижениям меньше всего говорится об этом именно предмете, главное ее содержание — проблема воспитания государей и возмущение Монтеня жестокостями испанских колонизаторов в Новом Свете. В самом многостраничном из «Опытов» — «Апологии Раймунда Себундского» — труд испанского богослова XIV столетия, который якобы защищается Монтенем от нападок неверующих,— предмет самый несущественный: он лишь повод для того, чтобы на самом деле развить философию неверия и скептицизма.

В «Опытах» — бездна гуманистической учености: Монтень бесконечно ссылается на античных авторов, щедро цитирует их и старательно комментирует свои цитаты. Но в обращении с этим «аппаратом» столько восхитительной легкости и непосредственности, столько живого личного интереса, что книга оказывается самым увлекательным чтением.

Язык «Опытов» плохо подчиняется правилам синтаксиса и педантической грамматики (впрочем, они и не были еще очень уж твердо установлены в эпоху Монтеня), это язык беседы, когда автор, начав говорить о чем-то и отвлекшись от своей темы, отклоняется в сторону, а потом подхватывает потерянную нить без логического перехода и читателю приходится угадывать, что же именно скрывается за местоимениями «он», «она», «этот», «эта». «Речь, которую я люблю,— говорит Монтень,— это бесхитростная, простая речь, такая же на бумаге, как на устах; речь сочная и острая, краткая и сжатая, не столько тонкая и приглаженная, сколько мощная и суровая. . . скорее трудная, чем скучная; свободная от всякой напыщенности, непринужденная, нескладная, смелая...» (I, XXVI). Монтень «беспорядочен» намеренно.

Вероятнее всего эта манера была для него своеобразным способом борьбы со схоластикой, с формально-логическим построением философско-богословских трактатов средневековья. Мало того: посреди своих рассуждений и размышлений Монтень по любому поводу начинает делиться с читателем своим личным жизненным опытом, откровенно и просто говорит о своих склонностях и привычках, о своих симпатиях и антипатиях, о своем поведении в различных жизненных обстоятельствах, он вспоминает о своем детстве и воспитании, о невзгодах и опасностях, которым ему приходилось подвергаться среди бедствий гражданской войны.

Личность Монтеня занимает в «Опытах» очень много места, это один из самых важных предметов, о которых в них идет речь. Ибо Монтень, говоря о себе, меньше всего противопоставляет себя миру — его вещам и обстоятельствам, он — по отношению к своей особе — спокойно-объективен: у него нет потребности обвинять себя в чем-либо или защищаться от возможных обвинений, предостерегать других от следования своему примеру или, наоборот, ставить себя в пример. Но с его точки зрения, Мишель Монтень — предмет, стоящий некоторого внимания наряду со многими другими столь же интересными предметами. А если он, как автор, и уделяет себе больше внимания, чем уделял бы ему другой писатель, то это вполне объяснимо и оправданно: ведь в этом предмете он исключительно компетентен, так как непрерывно познает его своим личным опытом, а делиться с читателем этим опытом его прямой долг, как писателя и мыслителя. Вот почему самооценка Монтеня свободна от какого бы то ни было лицемерия или самовлюбленности, а его откровенность — от малейшего налета цинизма.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЖИЛ И ДЕЙСТВОВАЛ

«Опыты» писались в башне, где Монтень пытался обрести убежище от действительности, но действительность — эпоха, история, политика - властно вторгается в его произведение, на все бросая свой горячий, зловещий отблеск.

«Опыты» писал человек, который жил и действовал, а не только созерцал, который мог судить свое время, потому что участвовал в нем и терпел от него.

Позиция Монтеня ясна: упоминая о «гражданских распрях», он неизменно сокрушается и негодует. Не питая никаких симпатий к Реформации, но будучи католиком весьма прохладным, он смог опередить большинство своих современников в ясном понимании смысла и значения происходящих событий: он хорошо видел, что религиозные лозунги прикрывают борьбу за то, каким путем пойдет Франция — вернется ли она к феодальной раздробленности, или в ней укрепится единство на основе сильной королевской власти.

68.Никко Макиевелли – политик поэт и драматург.Никколо́ Макиаве́лли (итал. Niccolò di Bernardo dei Machiavelli; 3 мая 1469, Флоренция — 21 июня 1527, там же) — итальянский мыслитель, философ, писатель, политический деятель (занимал во Флоренции пост государственного секретаря). Выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств, что выразил в прославленном труде «Государь», опубликованном в 1532 году, автор других военно-теоретических трудов.

Мировоззрение и идеи

Исторически Макиавелли принято изображать тонким циником, считающим, что в основе политического поведения лежат выгода и сила, и что в политике следует опираться на силу, а не на мораль, которой можно и пренебречь при наличии благой цели.

В работах «Государь» («Князь») и «Рассуждения на первую декаду Тита Ливия» Макиавелли рассматривает государство как политическое состояние общества: отношение властвующих и подвластных, наличие соответствующим образом устроенной, организованной политической власти, учреждений, законов.

Макиавелли называет политику «опытной наукой»[источник не указан 711 дней], которая разъясняет прошлое, руководит настоящим и способна прогнозировать будущее.

Макиавелли один из немногих деятелей эпохи Возрождения, кто в своих работах затронул вопрос о роли личности правителя. Он считал, исходя из реалий современной ему Италии, страдавшей от феодальной раздробленности, что лучше сильный, пусть и лишенный угрызения совести, государь во главе единой страны, чем соперничающие удельные правители. Таким образом, Макиавелли поставил в философии и истории вопрос о соотношении моральных норм и политической целесообразности [1]

Автор идеи о всеобщей воинской обязанности — в трактате «О военном искусстве» призывал к переходу от наёмной к набираемой по призыву из граждан государства армии.

Макиавелли противопоставлял античную доблесть христианскому смирению. В последнем он видел зло, делающее мир слабым и отдающее его во власть не встречающим сопротивления негодяям.

69.Томас Мор и начало европейской литер. Утопии. Томас Мор (англ. Sir Thomas More, более известный, как Saint Thomas More; 7 февраля 1478, Лондон — 6 июля 1535, Лондон) — английский мыслитель, писатель. Святой Католической церкви.

Произведения Мора - одно из наиболее ярких проявлений английского гуманизма эпохи Возрождения. В отличие от большинства ранних английских гуманистов, которые были кабинетными учеными, Мор принимал активное участие в общественной жизни; вопросы социального и государственного устройства стали для него решающими. Он ежедневно сталкивался с вопиющими противоречиями социальной жизни современной ему Англии. Его мысль упорно работала в поисках выхода из существующих общественных противоречий. «Утопия».Из всех литературных и политических произведений Мора наибольшее значение имеет «Утопия» (опубликована в 1516 году Дирком Мартенсом), причем эта книга сохранила своё значение для нашего времени — не только как талантливый роман, но и как гениальное по своему замыслу произведение социалистической мысли. Литературные источники «Утопии» — сочинения Платона («Государство», «Критий», «Тимей»), романы-путешествия XVI века (в частности «Quatuor Navigationes» Америго Веспуччи) и до некоторой степени произведения Чосера, Ленгленда и политические баллады. Из «Navigationes» Веспуччи он взял завязку «Утопии» (встреча с Гитлодеем, его приключения). Мор создал первую стройную социалистическую систему, хотя и разработанную в духе утопического социализма.

Томас Мор назвал свой труд «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия».

«Утопия» делится на две части, мало похожих по содержанию, но логически неотделимых друг от друга.

Первая часть произведения Мора — литературно-политический памфлет; здесь наиболее сильный момент — критика современных ему общественно-политических порядков: он бичует «кровавое» законодательство о рабочих, выступает против смертной казни и страстно нападает на королевский деспотизм и политику войн, остро высмеивает тунеядство и разврат духовенства. Но особенно резко нападает Мор на огораживания общинных земель (enclosures), разорявшие крестьянство: «Овцы, — писал он, — поели людей». В первой части «Утопии» дана не только критика существующих порядков, но и программа реформ, напоминающая более ранние, умеренные проекты Мора; эта часть очевидно служила ширмой для второй, где он высказал в форме фантастической повести свои сокровенные мысли. Во второй части снова сказываются гуманистические тенденции Мора. Во главе государства Мор ставил «мудрого» монарха, допуская для чёрных работ рабов; он много говорит о греческой философии, в частности о Платоне, сами герои «Утопии» — горячие приверженцы гуманизма. Но в описании социально-экономического строя своей вымышленной страны Мор даёт ключевые для понимания его позиции положения. Прежде всего в «Утопии» отменена частная собственность, уничтожена всякая эксплуатация. Взамен её устанавливается обобществлённое производство. Это большой шаг вперёд, так как у предыдущих социалистических писателей социализм носил потребительский характер. Труд является обязательным в «Утопии» для всех, причём земледелием занимаются поочерёдно все граждане до определённого возраста, сельское хозяйство ведётся артельно, но зато городское производство построено на семейно-ремесленном принципе — влияние недостаточно развитых экономических отношений в эпоху Мора. В «Утопии» господствует ручной труд, хотя он и продолжается только 6 часов в день и не изнурителен. Мор ничего не говорит о развитии техники. В связи с характером производства обмен в государстве Мора отсутствует, нет также и денег, они существуют только для торговых сношений с другими странами, причём торговля является государственной монополией. Распределение продуктов в «Утопии» ведётся по потребностям, без каких-либо твёрдых ограничений. Государственный строй утопийцев несмотря на наличие короля — полная демократия: все должности — выборные и могут быть заняты всеми, но, как и подобает гуманисту, Мор предоставляет интеллигенции руководящую роль. Женщины пользуются полным равноправием. Школа чужда схоластике, она построена на соединении теории и производственной практики.

Ко всем религиям в «Утопии» отношение терпимое, и запрещён только атеизм, за приверженность которому лишали права гражданства. В отношении к религии Мор занимает промежуточное положение между людьми религиозного и рационалистического миросозерцания, но в вопросах общества и государства он — чистый рационалист. Признавая, что существующее общество неразумно, Мор вместе с тем заявляет, что оно — заговор богатых против всех членов общества. Социализм Мора вполне отражает окружающую его обстановку, чаяния угнетённых масс города и деревни. В истории социалистических идей его система широко ставит вопрос об организации общественного производства, притом в общегосударственном масштабе. Новым этапом в развитии социализма она является ещё и потому, что в ней осознано значение государственной организации для построения социализма, но Мор не мог в своё время видеть перспективу бесклассового общества (в «Утопии» Мора рабство не отменено), осуществляющего великий принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям» без всякого участия государственной власти, ставшей излишней.

71.Трагическое в жизни и лирике Джона Донна. Джон Донн (правильнее Дан, англ. John Donne, 21 января 1572, Лондон — 31 марта 1631) — английский поэт, крупнейший представитель метафизического направления. Автор ряда любовных стихов, элегий, сонетов, эпиграмм, а также религиозных проповедей.

По окончании обучения Донн вёл рассеянный образ жизни, истратив большую часть своего наследства. В 1596—1597 годах совершил путешествие на европейский континент, участвовал в военных походах Уолтера Рэли и графа Эссекса в Кадис и на Азорские острова. Его первый биограф Исаак Уолтон писал в 1640 году, что Донн не вернулся сразу в Англию, а несколько лет прожил в Италии и Испании, знакомясь с законами и обычаями и изучая языки этих стран. По возвращении Донн устроился на работу секретарём у влиятельного придворного, хранителя королевской печати, сэра Томаса Эджертона. Влюбившись в племянницу патрона, Анну Мор, втайне женился на ней (1601). Когда Эджертон узнал об этом, он выгнал Донна и добился его заключения в тюрьму. Освободившись из тюрьмы, Донн вместе с Анной поселяется в имении её родственников Перфорд в графстве Саррей. В августе 1617 Анна родила мёртвого ребёнка и умерла через пять дней после родов. В ноябре 1621 года Донн становится настоятелем Собора Святого Павла в Лондоне. Имел репутацию красноречивого проповедника, обладающего даром убеждения. Сохранилось 160 его проповедей, в том числе и самая знаменитая — Death’s Duel, произнесённая им в Уайтхолле перед королём Карлом I 25 февраля 1631 года за несколько недель до собственной смерти. Исаак Уолтон писал о впечатлении, произведённом проповедью Донна на слушателей:

Многие тогда, видя его слёзы и слыша его слабый голос, признали, что текст был выбран пророчески, и что доктор Донн прочёл проповедь на собственное погребение.

Поэзия. Для лирики Донна характерны изощрённость, усложнённый синтаксис, образность, игра на контрастах, многозначность. Его стихи адресованы подготовленному читателю, способному совершить определённое интеллектуальное усилие для их понимания. Он не первый в поэзии использовал кончетто, но сделал его важным приёмом своей лирики, — неожиданная ассоциация приходила на помощь автору в выражении движения мысли.

Первыми произведениями Донна стали сатирические стихи на современное английское общество. Сатира I датируется 1593 годом. Пять сатир имели хождение в рукописных списках под наименованием «Книга сатир Донна». Донн отверг елизаветинскую традицию высокого поэтического слога, намеренно снижая стиль он сближает свои произведения с сатирой Ренессанса. Стихотворные произведения созданы в новаторской для поэзии того периода форме драматического монолога.

С точки зрения изучения эволюции убеждений Донна интересна Сатира III (1593 или 94), посвящённая вопросам религии. Лирический герой сатиры не находит истины ни в одной из земных церквей. По мнению биографов, уже в 90-е годы Донн сомневался в положениях католической доктрины.

Любовные элегии Донна во многом полемизируют с произведениями современных ему поэтов-петраркистов, находившихся в плену отработанных шаблонов. Пародируя, Донн в то же время переосмысливает традиции Петрарки, создавая свой собственный вариант петраркизма.

По обычаю того времени Донн много писал на заказ для своих друзей и покровителей. Таковы две поэмы «Первая годовщина» или «Анатомия мира» (An Anatomy of the World, 1611) и «Вторая годовщина» (1612), посвящённые памяти Элизабет, дочери Роберта Друри. Произведения «на случай» стали серьёзным размышлением о распаде мира, разрушенной гармонии, потери связи между человеком (микрокосмом) и вселенной (макрокосмом), противопоставлении земного и небесного, воплощённого в идеализированном образе умершей девушки.

Одной из вершин творчества Донна считаются циклы сонетов La Corona (ок. 1607—1609) и «Благочестивые размышления» (иначе «Благочестивые сонеты»). Итальянское название первого цикла указывает на связь с распространённым в эпоху Ренессанса «венком сонетов». Наименование цикла, возможно, также библейская реминисценция: тленный «венок гордости» противопоставляется «венцу праведных». Каждый из семи сонетов La Corona посвящён одному из событий евангельской истории.

«Благочестивые сонеты» — 19 сонетов, 16 из которых написаны в 1609—1611 гг., последние 3 — после 1617 г. Тема этого цикла — осознание человеком неизбежности смерти, преодоление страха смерти и обретение им бессмертия.

Страстный драматизм поэтических произведений Донна в более поздние годы уступил спокойной уравновешенности. В последние годы жизни, поглощённый проповеднической деятельностью, Донн почти оставляет поэзию.

72. Драматургия Кристофера Марло. Кристофер (Кит) Марло (Марлоу) (англ. Christopher («Kit») Marlowe), (26 февраля 1564[1], Кентербери — 30 мая 1593, Дептфорд) — английский поэт, переводчик и драматург елизаветинской эпохи, один из наиболее выдающихся предшественников Шекспира. Марло был незаурядной личностью, свидетельство чему не только его мощное поэтическое дарование, но и принадлежность к философскому кружку У. Рэли, члены которого, по-видимому, исповедовали весьма нетрадиционные для своего времени взгляды, ставя под сомнение бессмертие человеческой души.

Марло внёс большие изменения в английскую драму. До него здесь хаотически нагромождались кровавые события и вульгарные шутовские эпизоды. Он первым сделал попытку придать драме внутреннюю стройность и психологическое единство. Марло преобразовал стихотворную ткань драмы введением белого стиха, существовавшего до него лишь в зачаточном состоянии. Он начал более свободно, чем его предшественники, обращаться с ударными слогами: трохей, дактиль, трибрахий и спондей заменяют у него властвовавший у его предшественников ямб. Этим он приблизил трагедию к классической драме типа Сенеки, популярной тогда в английских университетах. Марло видел подлинные истоки трагического не во внешних обстоятельствах, определяющих судьбу персонажей, а во внутренних душевных противоречиях, раздирающих исполинскую личность, поднявшуюся над обыденностью и расхожими нормами.

Современников поражал мощный стих Марло, звучавший для елизаветинской эпохи свежо и необычно. М.Дрейтон назвал его вдохновение «прекрасным безумием, которое по праву и должно овладевать поэтом», чтобы он смог достичь таких высот.

Творчество Марло — титанический порыв, романтическая идеализация мощи, силы, разума. Персонажи его — борцы. Тамерлан, бывший пастух, появляется на сцене в триумфальной колеснице в сопровождении толпы побеждённых им царей. «Мальтийский жид» по имени Варавва борется с целым христианским миром за освобождение своей порабощённой нации и побеждает этот мир единственным доступным ему орудием — золотом. Фауст продаёт душу из-за жажды знаний и стремления владеть миром. Его Фауст, как и Люцифер Мильтона, преклоняется перед мощью разума, дерзновенно нарушает запрещение «вкушать от древа познания». Мечты и желания Фауста у Марло — целая программа экспансии, осуществляемой руками жадных авантюристов, начинавших свою социальную карьеру в Британии. Герои Марло неоднозначны, они вызывали у зрителей одновременно ужас и восхищение. Марло не только восставал против средневекового смирения человека перед силами природы, против средневекового мышления, но он также утверждал, что религия — орудие политики, выдуманное попами для эксплуатации невежественной массы, что пророки были фокусниками и обманщиками. Атеистом в полном смысле этого слова он не был, но с точки зрения того времени его считали опасным вольнодумцем, и преследований и ареста он избежал лишь вследствие своей преждевременной смерти. Его переводы «Элегий» Овидия были признаны «атеистическими» и сожжены палачом по приказу епископа кентерберийского.