11. «Поток сознания» в творчестве Пруста.

Пруст (Proust) Марсель (10.07.1871, Париж, — 18.11.1922, Париж) — французский писатель, один из «отцов» европейского модер­низма, автор прославленного романа «В поисках утраченного времени» («? la recherche du temps perdu», 1905–1922, опубл. 1913–1927).

Пруста по праву можно считать писателем, утвердившим в романе особую форму повествования — «поток сознания» (хотя у Пруста были в этом отношении предшественники, в том числе Л. Н. Толстой, использовавший «поток сознания» как прием в своем реалистическом повествовании). Огромный роман Пруста — это непрерывный монолог героя (прерываемый лишь изредка, например, в «романе в романе» о любви Свана в первой части произведения — «По направлению к Свану»).

В первых же фразах, которыми начинается текст, видны все основные особенности «потока сознания»: «Давно уже я привык укладываться рано. Иной раз, едва лишь гасла свеча, глаза мои закрывались так быстро, что я не успевал сказать себе: «Я засыпаю». А через полчаса просыпался от мысли, что пора спать: мне казалось, что книга все еще у меня в руках и мне нужно положить ее и потушить свет; во сне я продолжал думать о прочитанном, но мои думы принимали довольно странное направление: я воображал себя тем, о чем говорилось в книге, — церковью, квартетом, соперничеством Франциска I и Карла V» и т. д.

Каковы же основные черты «потока сознания»?

Субъективность повествования: все изображаемое тяготеет не к своей объективной сути и форме, а к образу, возникающему в сознании субъекта.

Ассоциативность повествования: изображаемый предмет предстает не в объективных связях с предметами окружающего мира, а в связях, возникающих по ассоциации в сознании субъекта.

Спонтанность повествования: оно не выстраивается логически, по уже существующим литературным моделям, носит не общий субъективный (характерный для всего народа, даже всего человечества, обретший за века устойчивые формы), а индивидуально субъективный характер, отличающийся текучестью, неопределенностью, неоформленностью.

Неизбирательность повествования: в нем отсутствует аналитическое структурирование, разделение явлений на главные и неглавные, важное соседствует с очевидными мелочами.

Моментальность повествования: в литературе «потока сознания» имитируется мгновенное впечатление от предмета описания.

Фрагментарность повествования: фиксируется только узкий участок действительности, попадающий о поле зрения субъекта.

Многоканальность повествования: информация о действительности предстает как поступающая сразу по всем каналам ее восприятия субъектом, приоритет зрительного образа утрачивается, большое место начинают занимать слышимые звуки, ощущаемые запахи, осязание («память боков, колен, плеч», как сказано у Пруста), так же как воспоминания, сны, интуиция, подсознание и т. д.

«Поток сознания» в модели М. Пруста нашел широкое применение в литературе ХХ века, в том числе у многих современных французских писателей.

12. Французский символизм. Верлен,Рембо,Малларме.

Французский символизм - первое направление модернизма. Окончательно оформился как единое литературное движение в 1886 году, когда вышел манифест символизма, и само это слово стало широко употребляться. Однако на самом деле символизм стал складываться гораздо раньше, начиная с 1857 года, когда вышел сборник Бодлера. Но тогда символизм был достоянием одиночек.

Основные особенности французского символизма: 1. Смелое обновление содержания в сторону неклассического мировоззрения (в частности введение в поэзию раннее абсолютно запретных тем, описаний интимных, эротических, отвратительных, низменных сторон жизни). 2. Тяготение к выражению особо сложных, утончённых, странных, часто неопределённых переживаний, состояний, ощущений, оттенков, полутонов чувств. 3. Широкое употребление новых художественных средств, необычного сочетания слов, необычных метафор, эпитетов, разрушающих прямой, ясный смысл стиха, но создающих общее утончённое, неопределённое ощущение. Формирование поэтики намёка, когда вместо прямого ясного смысла – лишь намёк на то, что хотел выразить поэт: намёк – это и есть символ.

Впервые о своей осознанной опоре на символы заявили поэты Франции 18 века: Поль Верлен, Артюр Рембо, Стефан Малларме. Идеалисты ли вышеназванные поэты? Несомненно. Творчество каждого из них – желание ответить на вопросы: что значит Бог для Души, или Человека (далее для удобства восприятия я буду называть Душу Человеком), что значит Человек для Бога, и какова  роль той самой полянки материи?   Верлен считает, что Бог внушает Человеку страх: О Боже, Ты меня постигнул страхом, И след ожога — как гремящий гром! О Боже, Ты меня постигнул страхом.                                     П. Верлен.   Рембо находит в Боге изначальную враждебность по отношению к Человеку: Христос! О вечный враг энергии и воли, Зовущий два тысячелетия туда, Где женщины бледны, где головные боли И где дается жизнь для скорби и стыда!                                     А. Рембо.                                       Для Верлена Человеческое существование скучно и бессмысленно: Под чьей-то рукой Я - зыбки  качанье В пещере  пустой... Молчанье, молчанье!                   П. Верлен.    Жизнь для Малларме – «стая  прошлых бед». Желающий покончить с жизнью, Малларме видит на месте Бога Люцифера: Так я ночной порой во славу Идеала С молитвою звонил во все колокола, И неотзывная раскалывалась мгла, И стая прошлых бед покоя не давала, Но верь мне, Люцифер, я силы соберу И на веревке той повешусь поутру.                              С. Малларме.   Любовь к женщине – важнейшая тема в творчестве французских символистов. Они, в частности Верлен, видят в любви гнет и зло: Воспоминания убей, убей. Любовь! О, грозный приступ зла! последний, без сомненья? Иди, душа, молись! молись до исступленья!                                  П. Верлен.        Еще раз: неприязнь к Богу, неверие в Человека, гнет любви. Как мы видим, расклад идеализма у французских символистов чрезвычайно непрост. Мне кажется, причины такого расклада в неприятии вышеназванных французских поэтов обществом. Вот каким видели Верлена его современники:   …Его голова, напоминающая состарившегося злого духа, с растрепанной жидкой бородой и внезапно выступающим  носом, густые щетинистые брови, торчащие, как колосья, над зеленоватыми глубокими глазами, чудовищный длинный и совершенно лысый череп, обезображенный загадочными выпуклостями, придают этой физиономии смешанный характер закоренелого аскета и плотоядного циклопа...                                       Ж. Гюре   Какое иное, такие и окна. Соответственно данному видению Бога и Души французскими символистами трактуются и основополагающие символы:   Звезды – один из крупнейших символов – в видении Верлена: …Звезды крови на золоте рыцарских лат…     Звезды по Рембо: …Недавно звезды бомб водили хоровод...    Вспомним: тот же Фет видит звезды символом связи Божественного и Человеческого, символом гармоничности материи, одухотворенной взаимостремлением двух Первичных идей: …Я слушал таинственный хор, И звезды тихонько дрожали….   Также крупнейший символ: река -  у Верлена предстает мертвенным потоком, родственным душевному состоянию поэта: …Простерлась желтизна потока, Где в водах, мертвенных, как тьма, Лишь мгла способна отразиться… У Фета же река отражает и вбирает в себя звезды: …Река - как зеркало и вся блестит звездами… У Тютчева я так же нашел символ «вод»:   …Все зримое опять покроют воды, И божий лик изобразится в них…    «Нахлынувшие воды», на мой взгляд, означают Божью волю.   Еще один важнейший символ в творчестве вышеперечисленных поэтов Франции: пламя, или огонь, или костер, или солнце: Где мокрую листву по мертвым бороздам В холодной тишине осенний ветер гонит, И солнце желтое последний луч хоронит.                                       С. Малларме Как наваждение, его терзает Муза И пламя высшей Справедливости зовет.                     А. Рембо

Их было трое – французских поэтов, которых при жизни обзывали декадентами (буквально – “упадочниками”), а после смерти внесли во все учебники как зачинателей нового направления в поэзии – символизма. Трое алкоголиков, наркоманов и нарушителей общественного спокойствия. Современники понимали их с трудом. И нашей троице еще повезло – их предшественника и учителя Шарля Бодлера (Charles Baudelaire) не понимали вообще.

Поэзия нынче не в моде. Французские символисты – нелегкое чтение. Их биографии – повод для скабрезных измышлений и заставляют презрительно морщиться современную благополучную публику. Мы не пишем научных статей, не издаем восторженных ахов и охов. Мы кратко, пунктиром обозначим некоторые любопытные факты из их жизни и в качестве иллюстрации повесим рядом маленькое стихотворение. Просто для того, чтобы вы знали: были во Франции такие люди, писали такие стихи. Вам судить, насколько это ваше.