Глава I. Возникновение течений славянофильства и западничества

1.1 Предпосылки возникновения течений

В XIX столетие Россия вошла с твердым намерением продолжить социальные, политические и культурные преобразования.¹ В начале XIX века к власти приходит Александр I. В первые годы его правления было много сделано для развития России, особенно в образовании. Литература и публицистика пробудились от летаргического сна, в который погрузил ее Павел, и заговорила. Эти годы были годами рождения русской журналистики, которая затем играла столь выдающуюся общественно-культурную роль в течении всего XIX века.²

Правительство в начале XIX века оказывало покровительство науке и литературе. Большинство печатаемых книг были переводами с разных европейских языков. Тогда появились русские переводы сочинений Монтескье, Беккариа, Бентама, Канта. Адама Смита и др.³

Социальными корнями славянофильства стали такие явления русской жизни, как Отечественная война 1812 года, обострившая патриотические чувства.⁴ Национальное сознание перерождается и растет во время войны. Отечественная война подготовила почву, на которой зародилось славянофильское самосознание, это один из жизненных истоков славянофильства. Перед русскими людьми встал вопрос о национальном самоопределении и национальном призвании, началась переоценка петербургского периода русской истории. Война 1812 г. всколыхнула и заставила передовых людей того времени по-новому взглянуть на его историческую роль.⁵ Живое знакомство русских людей, в том числе привилегированных слоев народа, с Западной Европой повлекло за собой не только всплеск интереса к иноземной культуре, но вновь возродило тему русской самобытности. В этот период общество с особым вниманием и настойчивостью обращается к проблеме общественного идеала, критически относится к буржуазному укладу. Этот век – век оригинальной мысли, самосознания, настроенного против существующего порядка, против императорской России.⁶ В значительной мере углублению отечественной философской культуры способствовало распространение немецкого идеализма, увлечение идеями Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Второе десятилетие XIX века в России «все проходит под знаком Библейского общества»⁷, тесно связанного с масонскими ложами. Создаются тайные общества, растет увлечение мистицизмом. В то же время набирает силу и «антимасонская» идеология, во главу которой все более выдвигается А. С. Шишков, а затем архимандрит Фотий (Спасский). Борьба этих тенденций находила отражение в церковных кругах и самом Синоде.⁸

Уже в конце 20-х годов ослабевает увлечение Шеллингом: философскую мысль все более начинает привлекать идеалистическая система Гегеля. Крепнет и сама русская философия. На смену неясным метафизическим представлениям приходит осмысленная постановка вопросов конкретного познавательно-практического характера. Общественное мнение тяготеет к достоверному знанию о судьбах отечества, движущих силах его истории, о миссии, выпавшей на долю России.

В николаевское время в Москве с начала 1830-х годов забурлила интеллектуальная жизнь. Развитие философии в эту эпоху связано с деятельностью, как духовных школ, так и светских учебных заведений. Университеты «двигали науку», будили общественную жизнь и нравственное сознание. «Руководящую роль в этом отношении играл Московский университет».⁹ В Московском университете начинают преподавать философию первые русские профессора. Философия возбуждала надежды, нередко выходящие за ее объективные возможности. Стали появляться кружки московских студентов. Во главе одного стоял Николай Станкевич, во главе другого – Александр Герцен. Кружковцы увлекались западной философией, особенно французской, зачитывались трудами социалиста-утописта Сен-Симона. Издания Герцена, особенно «Полярная звезда» и «Колокол», пользовались огромной популярностью в России, формировали там общественное мнение.

Обсуждать политические проблемы на страницах печати и даже в беседах с друзьями в те годы было настоящим самоубийством. Поэтому общественная жизнь, как источник, который засыпали грязью, начинала пробиваться в других местах, находила выражение в иных формах. Несмотря на чугунную тяжесть цензуры, просматривавшей каждое напечатанное слово буквально на свет, в 1830–1850-е годы получила бурное развитие русская художественная литература и литературная критика. У истоков ее стоял великий Пушкин, в 1830-е годы сам начавший издавать журнал «Современник», в котором публиковал рассказы, повести, рецензии. Настоящим кумиром оппозиционной молодежи стал критик В. Г. Белинский. Белинский в своих критических статьях и обзорах русской литературы умел выразить настроения общества, найти самые точные слова, которые отражали думы и волнения людей того времени. И никакие «умственные плотины» не могли удержать движение мысли, великолепно выраженные в статьях Белинского.

В 40-е годы осуществилось «расщепление» русского духа. В философской мысли России наметились две линии: славянофильство и западничество. Одни полагали, что Россия просто отстала от передовых стран Европы, и что она обречена на продолжение пути, пройденного Западом, и который ей неизбежно предстоит повторить. Другие, напротив, считали, что вследствие петровских реформ Россия утратила собственный образ, потеряла национальные корни, и что ей предопределено возродить древнерусские, православные начала быта и культуры, дабы сказать миру свое, новое слово. Сторонники первого мнения образовали как бы лагерь западников, приверженцы второго - славянофилов.¹⁰

Такова была историко–культурная ситуация, в которой происходило формирование мировоззрения «западников» и «славянофилов» как двух важнейших направлений философско–исторического самосознания России первой половины XIX–го столетия.