Глава 2. Усыновление, опекунство и приемная семья как модели замещающей заботы о детях и подростках, оставшихся без попечительства родителей

2.1. Мероприятия, направленные на предупреждение последствий социального сиротства. Предупреждение последствий социального сиротства – это комплекс мероприятий, предпринимаемых государством предупреждения последствий депривации развития на разных уровнях:

• В масштабах всего общества

• В отношении конкретных детей, находящихся под непосредственной угрозой депривации.

По данным исследований (Нечаева А.М. и другие) в России призрение сирот в семье начинается еще в период оформления феодального государства - с 988 года. Тогда существовал непи­саный закон «Не постись, не молись, а призри сироту». Тогда был даже введен особый обряд сынорождения - имитация мнимых родов у женщин, когда сирота попадала на воспитание в чужую семью, который символизировал обязательство относиться к приемному ребенку как к своему родному.

При Борисе Годунове укрепилось материальное положение сирот. В это время сиротам и их приютившим семьям жилось неплохо. А в XVII веке идет «закабаление малолетних трудом», т. е. сирот стали брать в семьи как работников за прокорм, что делало жизнь многих из них невыносимой. В XVIII веке появился первый детский дом по распоряжению Новгородского митрополита.

3аконодательные предпосылки патроната связаны с именем Екатерины второй, которая предписывала устраивать детей-сирот в семьи из-за большой смертности в воспитатель­ных детских домах того времени. Это и определило необходимость пе­рехода к другой форме устройства детей-сирот: раздаче на воспитание в деревенские семьи за плату. Появляется понятие «патроната», который включал заботу о здоровье ребенка, начальном образовании и развитие его способнос­ти к труду как источнику самообеспечения в будущей жизни. Эти тре­бования были не всегда реальными для выполнения в тех семьях, кото­рые брали детей. Семье, принявшей к себе на патронат ребенка, выплачивалось разное по размерам пособие: 5 рублей (заметная по тем временам помощь) на маленького ребенка, так как он. ничем по хозяйству не помогал, и гораздо меньше - на старших, так как они могли помогать по хозяйству, а значит, зарабатывать деньги. Постепен­но к 14 годам выплаты прекращались. Тогда детей брали в основном бедные сельские семьи, для которых патронат был обычным «народ­ным промыслом».

Крестьяне брали на воспитание сирот, почти их не кормили, эксплуатировали детский труд, а деньги, полученные на их содержание, использовались на нужды собственного хозяйства. В итоге данная модель воспитания детей – сирот была признана общественностью «позорным промыслом»

В то же время содержания детей в воспитательных домах приводили к «поголовной смерти» сирот от голода и плохого обращения. Поэтому в 1811 и 1837 гг. правительство издало указы о сокращении числа сиротских учреждений.

Медицинские и благотворительные съезды, прошедшие в Москве и Санкт-Петербурге в 90-е годы XIX столетия подвергли резкой критике существующую систему социального призрения незаконнорожденных детей. Ученые-медики и практикующие в системе социального призрения врачи пришли к выводам о том, что система закрытых воспитательных домов, приютов лишена рациональности, что ее следует признать неудовлетворительной и неправильной в своей основе.

Главное возражение против системы, олицетворением которой стало закрытое учреждение, состояло в том, что оно не дает ребенку самого главного - не дает ему матери. Критическое осмысление опыта благотворения «несчастнорожденных» детей на основе применения методов статического анализа смертности младенцев за 50 лет позволило выявить причины, лежащие в основе неудач, характеризующих закрытые учреждения социального призрения младенцев. Наблюдая за младенцами, лишенными общения с матерью, земские врачи сделали вывод о том, что «закрытое призрение убивает энергию призреваемых... совершенно изменяет их нравственную физиономию». По мнению врачей, система может быть выстроена более целесообразно, если «закон возьмет под защиту ребенка и его мать и если правительство, общественные учреждения и частная благотворительность облегчат матери кормление и воспитание ребенка, то тем самым устранится главное основание, вызвавшее к жизни устройство воспитательных домов»

В России XIX века возникло, по крайней мере, три направления разработке механизмов защиты ребенка, связанных с семейным воспитанием (Нечаева А.М).

Первое направление защиты. Поиск путей сохранения жизни врачи стали связывать с принципом, обоснованным врачом Воронежского земства Романовым: «Каждый ребенок имеет право на связь с матерью». По мысли этого земского врача, необходимо отрешиться от законов и общественных норм морали, препятствующих воссоединению матери и ребенка. Поэтому проблема защиты жизни ребенка ока­залась тесно сопряженной с созданием условий, при которых мать, отдающая ребенка в приют, не теряет с ним отношений. Поэтому же были подвергнуты критике существующие правила тайного приема детей в Приюты, носящие полицейский характер и разрывающие пос­леднюю связь, еще могущую возникнуть между ребенком и матерью. Явный прием, гарантирующий детям материнское вскармливание, рассматривался как условие, обеспечивающее самый целесообразный вид призрения. Это новшество обеспечило возможность матери кор­мить своего и в случае необходимости стать кормилицей другого мла­денца. Незначительное вознаграждение, выплачиваемое матери, кор­мящей ребенка, позволило не только сохранить, но в ряде случаев значительно упрочить связь, укрепить отношения, уменьшить число отказов от детей.

Второе направление защиты. В послереформенное время в общественном сознании в новом ключе осмысливается практика привлечения крестьянской семьи к призрению и воспитанию младенца. Дискутируется вопрос о значимости приемной семьи в нравственном и физическом благополучии ребенка. Семейный способ воспитания в семье рассматривается как более целесообразный, поскольку он со­вершается бессознательно, ежедневно и ежеминутно, дитя же, живущее в человеколюбивом заведении, не может ни получить, ни чувствовать «сего рода бессознательного». Ситуация, при которой грудной ребенок, поступающий в закрытое учреждение, не мог выжить, если он не оказывался на руках кормилицы, очень рано поставила вопрос о том, что ребенку, лишенному матери, необходимо обрести приемную семью хотя бы на этапе вскармливания его грудью.

Дальнейшая практика показала, что при благоприятных условиях кормления и воспитания нет смысла забирать ребенка в приюты, поскольку «эти учреждения не дают самого важного - не могут залечить душевных ран ребенка, не имеющего своих близких». В этой связи врачи и воспитатели, принимающие непосредственное участие в судьбе ребенка, пришли к выводу, что «единственным выходом служит семейное призрение и в случае перенасыщения патронирующих местностей» необходима «децентрализация пункта, развивающего патронаж». С вопросом, в какие семьи и в каком возрасте отдавать детей-подкидышей, был тесно связан вопрос о надзоре за патронажными семьями, об оказании помощи им, об усыновлении питомцев.

Третье направление защиты. Анализ деятельности закрытых учреждений показал, что «только при идеальной постановке воспитания можно избежать нравственных и умственных дефектов ребенка». Приблизить к идеалу сам приют можно было лишь в том случае, если он строился по семейному образцу.

В первые годы XX в. начинали разрабатываться технологии, обеспе­чивающие успех «в области данного мероприятия - возврата покинутых детей матерям» или помещения в приемную семью.

В поле зрения ученых и практиков попали юридические, социальные и медицинские аспекты проблемы, которые осмысливались в единстве. Реализация права покинутого родителями ребенка на жизнь на переломе веков предполагала совершенно новый подход к разра­ботке юридической защиты, социальной заботы и медицинской помо­щи, которые в совокупности должны были сохранить жизнь ребенку.

Проблема защиты права на жизнь оказалась тесно сопряженной с проблемой насилия над ребенком. В последней трети XIX в. в поле зрения ученых и практикующих юристов, врачей, педагогов оказались дети, подвергшиеся насилию со стороны хозяев-ремесленников, которым они были отданы в услужение, родителей, посторонних людей. Обращение к этой категории детей способствовало активной разработке понятия защиты.

Собственно введение понятия «защита» характеризовало новое направление благотворительной деятельности, она обретала право на существование в форме особого вида практики, имела довольно широкое распространение.

Важный шаг, ведущий к осуществлению защитной деятельности был осуществлен в России в 1892 г., когда при Обществе попечения о бедных и больных детях возник «Отдел защиты детей от жестокого обращения».

Под защитой понималась разносторонняя деятельность участковых попечителей, связанная с устройством приютов и убежищ, с поис­ком семей, в которые могли бы быть помещены дети, с устройством воскресного отдыха детей, обучающихся в ремесленных заведениях, с ходатайством перед правительством о применении к детям более соот­ветствующего их возрасту наказания за совершенные преступления, с отстаиванием интересов ребенка в суде.

Конвенция ООН о правах ребенка декларирует, что «ребенок, который временно или постоянно лишен своего семейного окружения или который в его собственных наилучших интересах не может оставать­ся в таком окружении, имеет право на особую защиту и помощь, предо­ставляемые государством».

Л.М. Шипунина, В.Чечет и др. в своих работах подчеркивают, что от детских домов к беспрерывному воспитанию в семье - важнейшая мировая тенденция. В большинстве стран в последние 20 лет наблюдается отказ от больших детских учреждений и поддержка детей в их естественной (семейной) среде проживания.

Начало этому было положено в Швеции после Второй мировой воины. Система попечения о детях в Швеции во второй половине XX века

прошла в своем развитии два этапа:

40-80-е годы - закрытие детских домов;

90-е годы - введение семьи в разряд учреждений по уходу за детьми.

Работу по закрытию детских домов проводило заведение «Барн-бюн Ско» (Стокгольм), которое стало идеологическим центром разра­ботки будущей социальной заботы о детях как в Швеции, так и в других скандинавских странах. Детей помещали в семьи и работали с ними в домашней среде вместо детского дома.

Закон о защите семьи был принят в 1964 г. для сбалансирования прав детей и родителей и помещения ребенка в условия, заменяющие семью. Закон дал полномочия штатам делать все возможное для сохранения семьи и устройства детей с наименьшими ограничениями для их воспитания. Этот закон предусматривает создание всех возможных условий для связи детей с семьей, родителям оказывается поддержка в случае их неспособности осуществлять воспитание до тех пор, пока эмоциональное и физическое состояние ребенка будет вне опасности. Если ребенок изолирован от се­мьи, то закон предусматривает, что он должен быть помещен в условия, максимально приближенные к семейным. Помещение детей в ограничивающие условия может быть оправданно только при осуществлении это­го в их интересах. Например, ребенок дошкольного возраста не может находиться в больших спальнях или домах ребенка.

Дети в США больше не содержатся в домах ребенка или детских домах до конца воспитания. Их помещают в патронатную семью с ко­нечной целью возвратить их в кровную семью. Любое окончательное лишение родительских прав должно быть оправданно. Только наиболее не страдавшие дети изо­лируются от семьи. Если раньше воспитатели должны были обеспе­чить детям питание, одежду и жилье, то теперь они должны уметь обращаться с детьми, пережившими жестокое обращение.

Так как закон предусматривает обеспечение детям соответствую­щего уровня воспитания, каждый штат разработал программу, предус­матривающую спектр ограничений. Она названа концепцией целост­ного воспитания. Основная идея заключается в помещении ребенка в такое окружение, которое в наибольшей степени отвечает нуждам ребенка.

Диагностические центры организованы таким образом, чтобы были учтены интересы каждого ребенка, изолированного от семьи. В этих центрах каждого ребенка обследуют и тестируют, а затем решает­ся, как устраивать его далее. Наиболее травмированных детей помеща­ют в интернаты, менее травмированных - в группы воспитания интернатах, в семьи патронажного воспитания.

Служба помощи семьям обеспечивает поддержку для последующего воссоединения ребен­ка с семьей. Не все дети проходят этот процесс. В распределительный центр они поступают только при наличии там свободных мест. В про­тивном случае их непосредственно отправляют в интернаты или патронатные семьи. Эта система не совершенна, но ее цель — предотвра­тить слишком частое перемещение детей.

В детских семейных учреждениях или учреждениях семейного типа зарубежных стран можно видеть следующие характеристики:

• государственное детское учреждение любого типа, каким бы образцовым и комфортным оно ни было, является для детей вре­менным;

• детям-сиротам и детям, оставшимся временно или пожизненно без опеки родителей, обязательно предоставляется прежняя или но­вая семейная среда

• специальное государственное детское учреждение, в котором живут и воспитываются дети с 12-летнего и более старшего возраста, максимально приближается к семье, семейному окружению; в нем проживает несколько десятков воспитанников, чтобы воспитатели могли квалифицированно осуществлять индивидуальный подход, уделять больше внимания детям, проявлять постоянную заботу о каждом ребенке;

• при подборе новой опекунской семьи для детей предпочтение отдается той, у которой накоплен богатый положительный опыт воспитания собственных детей (хотя и сегодня встречаются учреждения для детей-сирот, в которых работают матери-воспитательницы, не имеющие мужа и собственных детей, как того требовал австрийский педагог Герман Гмайнер - создатель детских деревень);

• кровным (биологическим) родителям предоставляется возможность навещать своих детей в новых опекунских семьях при условии, если подобные контакты не причиняют вреда жизни и воспитанию ребенка;

• дети могут возвращаться в родную семью, если родители, которые под влиянием разных причин переставали заниматься воспитанием детей (издевались над ними, оскорбляли их достоинство, прибегали к физическому наказанию), осознали свои ошибки, раскаялись и стали вести нормальный образ жизни.

Таким образом отечественный и мировой опыт со всей очевидностью показали, что и эффективность социализации, и гарантии достойного будущего ребенка-сироты, воспитывающегося в семье, неизмеримо выше, чем у отданного в интернатное учреждение. Тот же опыт неопровержимо свидетельствует: полноценное воспитание ребенка-сироты, живущего в семье, обходится государству значительно дешевле, чем пребывание в стационаре любого типа.

В соответствии с конвенцией ООН о правах ребенка международным и российским законодательством определены следующие нормы и устройства ребенка, замещающие его родную семью:

• усыновление

• опека (попечительство)

• приемная семья (в различных ее видах)

2.2. Усыновление как модель замещающей заботы. Понятие усыновления почти такое же древнее, как и история человечества. В иудейско-христианской традиции понятие усыновления берет свое начало от библейского сюжета о Моисее, которого фактически усыновила дочь фараона. В Библии есть упоминание о воспитании детей в семьях, не связанных с ними узами родства.

Усыновление является наиболее предпочтительной формой устройства ребенка, лишившегося родительского попечения.

Официально юридическая система усыновления была принята в начале XX века для удовлетворения нужд бесплодных пар из высшего общества.

Усыновление (удочерение) — юридиче­ский акт, в результате которого между ли­цом, принявшим ребенка на воспитание и содержание (усыновителем), и его родст­венниками, с одной стороны, и усыновляе­мым (удочеряемым) ребенком, с другой сто­роны, возникают такие же права и обязан­ности, как между родственниками по происхождению.

Усыновление регламентируется нормами Семейного кодекса РФ.

Усыновление допускается только в интересах детей, с учетом:

• этнического происхождения ребенка

• его принадлежности к определенной религии и культуре,

• родного языка

• возможности обеспечения преемственности в воспитании и образовании, а также с учетом возможности обеспечить детям полноценное физическое, психическое, духовное, и нравственное развитие

Усыновление производится судом в порядке особого производства. Усыновление серьезно влияет на право ребенка и его дальнейшую судьбу, поэтому существует большое количество требований, лишь при соблюдении которых усыновление признается законным

Супруги после усыновления приобретают юридический статус родителей и соответственно имеют все права и обязанности родителей. Усыновленный ребенок приобретает все права и обязанности родного ребенка.

В качестве самого главного условия усыновления выступает сформулированное в ч. 1 ст. 98 Семейного кодекса: «Усыновление допускается только в отношении несовершеннолетних детей и в их интересах». И если учесть, что под этими интересами принято пони­мать надлежащее воспитание, станет ясно, почему не всякому можно доверить ребенка, особенно сироту. Поэтому, согласно ст. 99 семей­ного кодекса, «усыновителями могут быть совершеннолетние граж­дане, за исключением лиц, лишенных родительских прав, а также лиц, признанных в установленном законом порядке недееспособными или ограниченно дееспособными».

Упорядочению системы усыновления детей способствует принятое Постановление Правительства Российской Федерации от 20 марта 2000 г. № 275 «Об утверждении Правил передачи детей на усыновление (удоче­рение) и осуществление контроля за условиями их жизни и воспитания в семьях усыновителей на территории Российской Федерации и Правил постановки на учет консульскими учреждениями Российской Федера­ции детей, являющихся гражданами Российской Федерации».

Данными нормативными актами устанавливается порядок пере­дачи детей на усыновление, перечень действий, совершаемых усыно­вителями лично, а также формы контроля за условиями проживания и воспитания детей в семьях усыновителей.

В настоящее время в России усыновляют приблизительно 3 – 5% детей от общего числа оставшихся без родительского попечительства.

Среди усыновленных несовершеннолетних дети среди который немало имеющих одного родителя, который после вступления в брак хочет, чтобы его ребенок обрел отца, а не просто отчима. Другими словами, в общей массе усыновленных не только осиротевшие, утратившие родительское попечение дети, а те, чья вполне благополучная семья становится благодаря усыновлению полной.

Поданным зарубежных социальных служб и специальных исследований, как правило, семья, берущая ребенка на воспитание, семья смешанная, то есть в такой семье есть один или больше родных детей, а также, возможно, приемные.

В исследовании, проведенном в Англии, было обнаружено, что большинство опекунов относятся к возрастной когорте сорокалетних. Средний возраст женщин-усыновителей - 44 года, а мужчин-усыновителей - 47,5 года, 80% матерей-усыновителей находятся в возрасте от 31 до 55 лет. Ключевой мотивацией усыновления является желание людей быть родителем для ребенка и улучшить качество семейной жизни.

В исследовании зарубежных авторов были выделены следующие категории ведущих потребностей временного усыновления:

1. альтернатива постоянному усыновлению;

2. замещение собственного ребенка;

3. приобретение товарища для собственного ребенка;

4. жалость к детям, находящимся в трудной ситуации;

5. повторение имевшегося в прошлом опыта счастливых взаимоотношений;

6. компенсация утраченных или неудовлетворительных взаимоотношений;

7. искупление чувства вины;

8. потребность для матери-усыновителя иметь кого-либо зависимого;

Л.М.Шипуцина считает, что в России в настоящее время проблема усыновления сталкивается с определенными организационными и социально-психологическими трудностями. Во-первых, не отработаны процедура и социально-психологический инструментарий отбора родителей. Во-вторых, лишь немногие люди, с материальной точки зрения, могутпо-зволить себе взять ребенка и содержать его, поэтому можно видеть примеры, когда родителей подбирают не по психологическим характе­ристикам, а по материальному положению. В-третьих, в отличие от многих западных стран в общественном сознании не содержится сте­реотипов, стимулирующих людей на усыновление.

В связи с этим существует серьезная социально-психологичес­кая проблема оптимального для ребенка выбора семьи из числа пре­тендующих на усыновление.

В свою очередь, важной компонентой успешного подбора при­емных родителей является адекватное определение их мотивации усы­новления.

Таким образом, проблема усыновления является чрезвычайно зло­бодневной и острой с социальной, этико-гуманистической и психоло­го-педагогической точек зрения.

Изучение приемных семей в нашей стране традиционно сопряжено с рядом трудностей в связи с наличием во многих из них тайны усыновления, которая часто раскрывается родите­лями только под давление чрезвычайных обстоятельств.(например, в случае болезни ребенка). Российские усыновители всю жизнь боятся, что их тайна раскроется, и поэтому нередко меняют место жительства, чтобы со­хранить душевный покой и обеспечить социально-психологическое благополучие усыновленному ребенку.

Проведенное Л.С.Печниковой в детской психиатрической клинике исследование детей, воспитывающихся в приемных семьях, показало, что комплекс имеющихся у них нарушений близок к тём, что наблюдаются у детей из детских домов. Л.С. Плотникова формулирует важный вывод о том, что полученные данные опровергаю расхожее мнение о том, что усыновление всегда лучше чем жизнь ребенка в приюте.

По ее данным в некоторых случаях неблагоприятная наследственность, отрицательный ранний опыт детей даже при усыновлении не дают им возможности компенсировать возникшее в раннем детстве ощущение отторгнутости, которое ложится в основу не­гативной Я-концепции, размытой самоидентичности и т.д.

А . С. Спиваковская (1999) обнаружила, что у родителей, воспитывающих приемных детей, часто наблюдается социально - перцептивная неадекватность родительской позиции. Образ ребенка, восприятие присущих ему психологических качеств, характера, тем­перамента, склонностей и даже физических особенностей «защемляется», становится неточным, недифференцированным, грубо оценочным под действием сопровождающего родителей страха, что у ребенка плохая наследственность. При этом родители фиксируют лю­бые, даже самые незначительные черты «неправильного» поведения, которые на самом деле могут объясняться естественным ходом взросления ребенка или закономерным возрастным кризисом. Поведение ребенка начинает обосновываться родителями как проявление болезни, а будущее его рисуется в темных тонах всевозможных бед, ограничений, непреодолимых трудностей. Эти социально-перцептивные нарушения приводят к изменениям родительских позиций и при взаимодействии с ребенком. Воспитание начинает все более переос­мысливаться как исправление врожденных недостатков. Естествен­ность, непосредственная радость от общения с ребенком сменяется родительским доминированием, подозрительностью, повышенным контролем, а жизнь с ребенком превращается в постоянное тревожное отыскивание всего того в поведении, что, якобы, неправильно, не так как у других детей.

Известный психотерапевт и сторонник системного подхода в психотерапии Б. Хеллингер полагает, что часть проблем приемной семьи будет снята, если придерживаться определенных правил усыновления и воспитания ребенка. Одним из них является требование, чтобы ребенок принадлежал своей семейной системе. По его мнению, это правило должно выполняться с момента подбора ребенку приемных родителей. Если его не могут воспитывать собственные родители, надо отдать ребенка родственникам, и только в случае отказа родственников должен начинаться поиски приемных родителей или опекунов.

Б. Хеллингер считает, что приемные родители должны чувствовать себя уверенно, понимая, что они заменяют для ребенка его отца и мать и занимают второе место после родных, какими бы те ни были. Только в этом случае ребенок сможет уважать приемных родителей и принимать от них то, что ему предлагают. Если захватывается место родных родителей, и приемные настаивают на том, что они лучше, ребенок может солидаризироваться с теми, чье значение умаляется в случае, когда ребенок злится на родных родителей за то, что они отказались от него. Негативные чувства могут пepeносится нa приемных родителей, если они пытаются занять место родных. Хеллингер полагает, что, усыновляя ребенка ради самих себя, пара отбирает его у системы, которой он принад­лежит, и им самим приходится чем-то жертвовать, например, супруже­скими отношениями или отношениями с собственным ребенком. По мнению Б. Хеллингера, при усыновлении ребенка лучше оставлять ему его фамилию и понимание того, что он приемный.

В целом. Б. Хеллингер считает важным, чтобы приемные родители признали права на ребенка родных родителей и других родственников, с одной стороны, и право ребенка знать о них и уважать их - с другой. Место родных родителей должно быть свободно и определено, тогда системное равновесие в приемной семье нарушено не будет.

Позицию открытости и правды в отношении факта усыновления ребенка придерживается известный и популярный американский специалист в области психиатрии, детской психологии и психиатрии Алан Фром. Он приводит 4 довода того, что ребенку надо сказать правду как можно раньше:

1. Ребенок, от которого скрыли его происхождение, узнает правду примерно в возрасте между 9 и 12 годами, чаше всего от соседских детей, которые слышали разговоры своих родителей, и всегда бывает настолько сильно потрясен, что у него возникает тяжелое психическое расстройство.

2. Когда ребенок открывает это с запозданием, у него непременно рождается ощущение, будто он отвергнут, возникает желание узнать все, что только можно, о своих настоящих родителях, увидеться хотя бы с одним из них и появляется недоверие к приемным родителям, скрывав­шим от него истину.

3. В течение какого-то времени ребенок окажется не в состоянии отвечать на насмешки и замечания других детей.

4. Одновременно усилятся некоторые странности в поведении ребенка, если он был склонен замыкаться в себе, то станет еще нелюдимее, если проявлял негативные или агрессивные задатки, они станут более явными, и, вполне возможно, он обратит свою враждебность на приемных родителей. Крайним проявлением агрессивности может стать отказ повиноваться тем, кого он будет упрекать, что они «не настоящие его папа и мама».

Алан Фром подчеркивает, что неприятностей можно избежать, если как можно раньше открыть приемному ребенку его происхождение. По мнению А.Фрома лучше всего сделать это задолго до достижения школьного возраста. Можно заговорить об этом даже в 2,5—3 года. Если малыш и не поймет толком, о чем пойдет речь, все равно будет подготовлена почва для спокойного осознания своего происхождения впоследствии.

Однако в России усыновление ребенка, как правило, укутывается тайной. В.Н. Ослон и А.Б. Холмогорова справедливо считают, что за этой секретностью нередко стоит вполне обоснованный страх перед обывателем, который, к сожалению, бывает склонен видеть в усыновленном ребенке_и приемной семье что-то второсортное, ненастоящее. Родителям приемных семей часто приписывается роль горемык, неспособных иметь соб­ственных детей. Альтруистический, гуманный аспект усыновления недостаточно пропагандируется и осознается в нашем обществе.

Западный опыт усыновления привел к выработке достаточно жестких психологических критериев при отборе_ ро­дителей-претендентов на усыновление. Они связаны с эмоциональной зрелос­тью, мотивами приема и т.п.

Открытая и принимаемая обществом система усыновления делает для этих семей более доступной необходимую им психологическую помощь. Сам факт усыновления не скрывается ни от окружающих, ни от ребенка и не служит поводом для стигматизации семьи, в роли нездоровой и второсортной, а наоборот, является престижным и одобряемым обществом.

Проведенные исследования (Л.С.Печникова, Е.Б.Жуйкова и др.) показывают, что характер детско – родительских отношений в приемных семьях определяется тремя ключевыми факторами:

1) мотивом усыновления

2) наличием или отсутствием тайны усыновления и отношением приемных родителей к родным родителям ребенка:

3) степенью гибкости-ригидности семейной системы

Мотивами усыновления могут выступать:

1. желание решить возникшие (новые) проблемы семьи

2. надежда на устранение старых накопившихся проблем в истории данной семьи, освобождение от повторяющихся в поколениях семейных девиаций и новое возрождение семьи.

3. стремление взрослых реализовать свои духовные потребности

В эмпирическом исследовании Л.С.Печниковой и Е.Б.Жуйковой быи выявлены следующие конкретные мотивы усыновления:

1. в истории семьи была смерть одного ребенка, родители хотят найти ему замену.

2. семья не может иметь детей по медицинским причинам, поэтому решает усыновить ребенка.

3. семья хочет сделать доброе дело – взять в семью ребенка, заботясь о детях вообще и желая помочь им делом.

4. семья берет приемного ребенка для реализации педагогических способностей, желая с помощью успешного воспитания сделать из «трудного» ребенка достойного и успешного

5. одинокая женщина, не имея собственной семьи, решает создать ее путем усыновления ребенка в неполную семью.

Рассмотрим, как складываются отношения родителей с приемными детьми в зависимости от мотивов усыновления:

В случае когда в истории семьи была смерть родного ребенка и родители хотят найти ему замену. Детско - родительские отношения характеризуются симбиотическим взаимодействием ребенок «нагружается»определенными ожиданиями со стороны родителей, не учитывающих его индивидуальные психологические особенности. Для ребенка характерно негативное самоотношение, низкая самооценка, он страдает от недостатка эмоциональных контактов с родителями. Такая семья имеет жесткие внешние границы и размытые внутренние. Для членов семьи характерна ригидность в выборе ролей, негибкость, тоже касается и семейных правил. В семье присутствует множество правил, регулирующих коммуникацию, вероятны скрытые конфликты между супругами.

В случае, когда семья не может иметь детей по медицинским причинам и решает усыновить ребенка. детско-родительские отношения характеризуются гиперопекой, большим количеством ожиданий у родителей по поводу ребенка. Для семей характерны проблемы в супружеских отношениях. Сплоченность семьи высокая, причем мать с ребенком объединены, а отец находится на периферии. Как частный вариант можно рассматривать те случаи, когда нет детей определенного пола, и приемный ребенок выбирается по половому признаку. Особенностью этого частного случая является еще большее количество ожиданий от peбeнкa и фантазий о нем на момент усыновления.

В случаи когда семья хочет «сделать доброе дело» — взять в семью ребенка, заботясь о детях вообще и желая делом помочь им, дётско-родительские отношения характеризуются .симбиотической привязанностью, необходимостью для родителей постоянного выражения благодарности за их поступок. Для приемных родителей характерна особая, необходимость в любви, ее нехватка, что связано с недостатком любви в супружеской подсистеме.

Семья берет приемного ребенка для реализации педагогических .способностей, желая с помощью успешного воспитания сделать из «трудного» ребенка достойного и успешного, приемных родителей этого типа характерно постоянно тревожное ожидание «проявления неблагоприятного генофонда», недоверие к себе как к родителю, идеализация семейной ситуации. При этом наблюдается два варианта поведения родителей. В первом случае родители часто обращаются за помощью к врачам и психологам, нередко их дети находятся в больницах на лечении. Во втором случае родители ставят воспитание на центральное ме­сто, они активно изучают литературу, посещают и организуют различные сообщества, в которых обсуждаются темы, связанные с воспитанием приемных детей. Здесь имеет место недоверие к себе как к родителю, страх оказаться плохим родителем, стремление постоянно показывать и доказывать свою любовь и заботу к ребенку.

Когда одинокая женщина, не имея собственной семьи, решает создать ее путем усыновления ребенка в неполную семью, для детско – родительских отношений характерна симбиотическая привязанность, трудности се­парации. На ребенка возлагается обязанность сделать счастливой приемную мать, ведь для этого его и взяли. Ребенок функционально и пси­хологически выполняет роль супруга, границы между детской и роди­тельской подсистемой размыты. У ребенка могут возникать трудности, сепарации в подростковом возрасте, он нагружается ожиданиями, которые должны предъявляться супругу (например, должен быть с матерью всегда, поддерживать ее во всем и т.д.)

В проведенном эмпирическом исследовании Л.С.Печниковой и Е.Б.Жуйковой была выявлена с вязь между индивидуальными особенностями ребенка, характером его отношений с приемными родителями и наличием в семье тайны усыновления.

Наличие в семье тайны усыновления, ребенок не знает о том, что он приемный. Со стороны родителей присутствует постоянный страх раскрытия тайны, тревожность, подозрительность, отношения между родителями и ребенком теряют свою ясность. Для ребенка характерна тревожность, негативное самоотношение, недостаток общения с близкими. Коммуникации в семье нарушены, внешние границы очень жесткие, семья закрыта от общества, настороженно относится ко всему; что за ее пределами. Для таких семей характерна повышенная замкнутость, много правил, регулирующих коммуникации. Родители, рассказывающие кому-либо (врачу или психологу) тайну усыновления, вступают в коалицию с этим специалистом.

В семье была тайна усыновления, но она была неожиданно раскры­та (ребенок узнал о том, что он приемный, случайно). Детско - родительские отношения отличаются недоверием к приемным родителям у ребенка, разочарованием всех членов семьи. Для ребенка характерна агрессия к родным и приемным родителям, развиваются фантазии, по поводу родных родителей. Страх потери семьи наблюдается как у ребенка, так и у родителей.

В семье формально отсутствует тайна, но ребенок знает только сам факт усыновления или у него недостаточно информации о нем. У ребенка нарушено представление о семье как о целом, о ее границах, есть страх потери семьи. Такие дети включают в семью посторонних людей не могут назвать родственников, определить родственные отношения. В конце концов у ребенка возникает подспудное стремление к родной семье.

В семье нет тайны усыновления, но обесценивается роль родных родителей. Для ребенка характерно негативное самоотношение, так как, обесценивая родных родителей, приемные родители частично обесценивают и самого ребенка. Самими родителями семейные отношения представляются благополучными, идеализируются. Появление в семье приемного ребенка требует изменения существующих семейных отношений, многое во взаимоотношениях с ним зависит от того, насколько легко семья приспосабливается к изгоняющимся требованиям среды и внутрисемейной ситуации.

В семьях с ригидностью семейных правил появление ребенка сопряжено с необходимостью изменять привычки и правила всей семье, часто она к этому не готова. Детско-родительские отношения отличаются холодностью, родители разочарованы в ребенке, не довольны семейным функционированием. Для ребенка характерно негативное самоотношение, недостаток эмоционально-личностного общения с приемными родителями.

Семьи с жесткими семейными ролями любое изменение социальной ситуации в дальнейшем или просто изменение ребенка в связи с развитием или другими факторами может привести к расшатыванию системы. В такой ситуации семья должна «приспособиться» к изменениям, что может быть затруднено в силу ригидности семейных ролей и функций. Вследствие этого либо возникает кризис, симптоматическое поведение, либо ребенка убирают из системы (например, госпитализируют).

Детско-родительские отношения сопровождаются неуверенностью родителей в ребенке, частыми разочарованиями в нем, отсутствием принятия ребенка как целого. Для детей характерно негативное самоотношение, агрессивные проявления, асоциальное поведение.

В семьях, где была ситуативная необходимость в приемном ребенке, когда через некоторое время после приема ребенка происходят измёнения семейной ситуации, а приемный ребенок был нужен для решения, ситуативных задач, также могут возникать проблемы в детско-родительских отношениях. Например, если родители усыновили ребенка, так как родная дочь выросла и ушла из лома, то в том случае, когда она вернется жить к родителям, могут возникнуть проблемы в отношениях с приемным ребенком. Детско-родительские и семейные отношения в целом характеризуются конфликтностью, негативным отношением членов семьи к приемному ребенку, негативным самоотношением у ребенка, недостатком эмоционально-личностного общения, негативным и агрессивным отношением к изменению семейной ситуации и некоторым членам семьи.

Семьи с усыновленными детьми нуждаются в профилактической психологической помощи. И серьезном психологическом сопровождении. С целью повышения гибкости семейной системы и обязательной проработке мотивов усыновления, значения тайны усыновления и отношений к родным родителям ребенка.

Процесс адаптации ребенка в приемной семье проходит через ряд периодов, на каждом из которых возникают по мнению В.М. Целуйко определенные барьеры. Она выделяет следующие периоды адаптации.

Первый период адаптации - ознакомительный. Его продолжительность невелика, примерно две недели. Наиболее ярко в этот период проявляются социальный и эмоциональный барьеры. Особое внимание следует уделить первой встрече потенциальных родителей с ребенком. Здесь важна предварительная подготовка к встрече и с той, и с другой стороны. Даже маленькие дети волнуются перед этим событием. Накануне они возбуждены, долго не могут заснуть, становятся суетливыми, беспокойными. Дети постарше испытывают чувство страха перед встречей с предполагаемыми приемными родителями и могут обращаться к ок­ружающим их взрослым (воспитателям, медицинским работникам) с просьбой никуда их не отдавать, оставить в детском доме (больнице), хотя накануне они изъявляли готовность жить в семье, уехать с новыми родителями в любую страну. У старших дошкольников и школьников появляется страх перед незнакомой речью и изучением нового языка.

В момент встречи эмоционально отзывчивые дети охотно идут навстречу будущим родителям, некоторые бросаются к ним с криком «Мама!», обнимают, целуют. Другие, наоборот, становятся чрезмерно скованными, жмутся к сопровождающему их взрослому, не отпускают его руку, и взрослому в этой ситуации приходится подсказывать им, как подойти и что сказать будущим родителям. Такие дети с большим трудом расстаются с привычным окружением, плачут, отказываются знакомиться. Подобное поведение нередко ставит приемных родите­лей в тупик: им кажется, что они не понравились ребенку, они начина­ют переживать, что он их не полюбит.

Установить контакт с таким ребенком легче всего через необыч­ные игрушки, предметы, подарки, но при этом усыновителям нужно учесть возраст, пол, интересы, уровень развития ребенка. Часто для установления контакта с ребенком взрослым приходится «поступать­ся принципами», как бы идти на поводу у ребенка, потакать его жела­ниям, поскольку запретами и ограничениями в этот период трудно до­биться расположения маленького человека. Например, многие дети из детского дома боятся спать одни, оставаться в комнате без взрослых. Поэтому в первое время приходится либо брать ребенка к себе в спаль­ню, либо находиться вместе с ним, пока он не заснет. Дисциплиниру­ющие воспитательные ограничения, наказания придется применять попозже, когда такой ребенок привыкнет к новым условиям, примет взрослых как своих родных. Приучать ребенка к режиму, новому по­рядку в этих условиях нужно тактично, но настойчиво, постоянно на­поминая о том, что он забыл. Это естественно для любого человека, даже взрослого, попавшего в новые условия. Поэтому первое время ребенка не следует перегружать различными правилами и инструкциями, но и от своих требований отступать тоже не следует.

Новизна условий жизни, появление новых предметов, незнако­мых вещей, новой пищи нередко приводит к проявлению синдрома «мое». Все новое, что у него появляется, ребенок пытается схоронить от посторонних глаз, прячет в укромные места; поделиться с кем-то своим приобретением для ребенка трудно. Обвинять его в жадности и настаивать на том, чтобы он с кем-то поделился, в это время неразумно, но можно проявить удивление, недоумение по этому поводу и убедить ребенка в том, что на его личные вещи без его разрешения никто в семье посягать не будет.

В окружении ребенка появляется много новых людей, которых он не в состоянии запомнить. Он иногда забывает, где папа и мама, не сразу скажет, как их зовут, путает имена, родственные отношения, переспрашивает: «Как тебя зовут?», «А кто это?» Это не является свидетельством плохой памяти, а объясняется обилием впечатлений, которые ребенок не в состоянии усвоить за короткое время пребывания в новом окружении. И в то же время довольно часто, иногда совершенно неожиданно и, казалось бы, в самое неподходящее время дети вспоминают прежних родителей, эпизоды и факты из прежней жизни. Начинают делиться впечатлениями спонтанно, но если специально спрашивать о прежней жизни, они оказываются отвечать или говорят неохотно. Поэтому не следует заострять на этом внимания и позволить ребенку выплескивать свои чувства и переживания, связанные с прежней жизнью. Конфликт, который испытывает ребенок, не зная, с кем ему следует себя отождествлять, может быть настолько сильным, что он не в состоянии идентифицировать себя ни с прежней семьей, ни с ны­нешней. В этой связи очень полезной для ребенка будет помощь в ана­лизе его собственных чувств, лежащих в основе такого конфликта.

Эмоциональные трудности ребенка состоят в том, обретение семьи сопровождается переживанием радости и тревоги одновременно. Это приводит многих детей в лихорадочно-возбужденное состояние. Они становятся суетливыми, непоседливыми, за многое хватаются и не могут долго сосредоточиться на чем-то одном. В этот период отрад­ным явлением становятся разбуженные в ребенке обстоятельствами любознательность и познавательные интересы. Буквально фонтаном из него выплескиваются вопросы обо всем, что его окружает. Задача взрослого - не отмахиваться от этих вопросов и на доступном уровне терпеливо разъяснять все, что его интересует и волнует. Постепенно, по мере удовлетворения познавательной' потребности, связанной с новой обстановкой, эти вопросы иссякнут, т.к. многое ребенку станет понятно и в чем-то он сможет разобраться сам.

Встречаются дети, которые в первую неделю замыкаются в себе, испытывают страх, становятся угрюмыми, с трудом идут на контакт, почти ни с кем не разговаривают, не расстаются со старыми вещами и игрушками, боятся их потерять, часто плачут, становятся апатичны­ми, депрессивными, либо на попытки взрослых наладить взаимодей­ствие отвечают агрессией. В международном усыновлении на этой ступени возникает языковой барьер, сильно затрудняющий контакты между ребенком и взрослыми. Первые восторги от новых вещей, игру­шек сменяются непониманием, и, оставаясь наедине, дети и родители начинают тяготиться невозможностью общения, прибегают к жестам, выразительным движениям. Встречаясь с людьми, говорящими на родном языке, дети отдаляются от родителей, просят не уходить от них или взять их к себе. Поэтому приемным родителям следует учитывать возможность появления подобных трудностей взаимоадаптаиии и за­ранее подготовиться к тому, чтобы изыскать необходимые средства к их быстрейшему устранению.

Второй период адаптации - приспособительный. Он длится от двух до четырех месяцев. Освоившись в новых условиях, ребенок начинает искать линию поведения, которая удовлетворила бы приемных роди­телей. Вначале он почти беспрекословно подчиняется правилам, но, постепенно привыкнув, пробует вести себя, как прежде, присматри­ваясь, что нравится, а что не нравится окружающим. Проходит очень болезненная ломка сложившегося стереотипа поведения. Поэтому взрослых не должно удивлять то обстоятельство, что веселый и актив­ный ребенок вдруг становится капризным, часто и подолгу плачет, на­чинает драться с родителями или с приобретенными братом, сестрой, а угрюмый, замкнутый — проявляет интерес к окружающему, особен­но когда за ним никто не наблюдает, действует исподтишка. У некото­рых детей отмечается регресс в поведении, утрачиваются имевшиеся положительные навыки: они перестают следовать правилам гигиены, прекращают говорить или начинают заикаться, у них могут возобно­виться имевшие место раньше нарушения здоровья. Это является объективным показателем значимости для ребенка прежних взаимо­отношений, которые дают о себе знать на уровне психосоматики.

Приемным родителям следует иметь в виду, что у ребенка может ярко проявиться отсутствие навыков и привычек, необходимых для жизни в семье. Детям перестает нравиться чистить зубы, застилать по­стель, наводить порядок в игрушках и вещах, если они не были приучены к этому раньше, т.к. исчезла новизна впечатлений. Большую роль в этот период начинает играть личность родителей, их способность к контакту, умению устанавливать доверительные отношения с ребен­ком. Если взрослые сумели расположить к себе ребенка, то он отказы­вается от того, что не получает их поддержки. Если же взрослыми была выбрана неверная воспитательная тактика, ребенок потихоньку начи­нает делать все им «назло». Иногда ищет возможность вернуться к прежнему образу жизни: начинает проситься к ребятам, вспоминает воспитателей. Дети постарше иногда убегают из новой семьи.

Во второй период адаптации в приемной семье очень ярко обна­руживаются психологические барьеры: несовместимость темперамен­тов, черт характера, привычек, проблемы с памятью, неразвитость во­ображения, узость кругозора и знаний об окружающем, отставание в интеллектуальной сфере.

У детей, воспитывавшихся в детских домах, формируется свой идеал семьи, в каждом живет ожидание мамы с папой. С этим идеалом связывается ощущение праздника, прогулок, совместных игр. Взрослые же, занятые житейскими проблемами, порой не находят для ребенка времени, оставляют его наедине с собой, считая его большим и вполне самостоятельным, способным найти себе занятие по душе. Иногда, наоборот, они чрезмерно опекают ребенка, контро­лируя каждый его шаг. Все это усложняет процесс вхождения ребенка в новую для него социальную среду и появление эмоциональной привязанности к приемным родителям.

Существенное значение в этот период приобретают педагогические барьеры:

• отсутствие у родителей знаний об особенностях возраста;

• неумение устанавливать контакт, доверительные отношения с ребенком;

• попытка опереться на свой жизненный опыт, на то, что «нас так воспитывали»;

• обнаруживается разница во взглядах на воспитание, влияние авторитарной педагогики;

• стремление к абстрактному идеалу;

• завышенные или, наоборот, заниженные требования к ребенку.

Об успешном преодолении трудностей этого периода свидетель­ствует изменение не только поведения, но внешнего облика ребенка: изменяется выражение его лица, оно становится более осмысленным, оживленным, «расцветает». В международных усыновлениях неоднократно отмечалось, что у ребенка начинают расти волосы, исче­зают все аллергические явления, исчезают симптомы прежних бо­лезней. Свою приемную семью он начинает воспринимать как родную, старается «вписаться» в те правила, которые существовали в ней еще до его появления.

Третий этап - привыкание. Дети все реже и реже вспоминают про­шлое. Ребенку хорошо в семье, он почти не вспоминает о своей прежней жизни, по достоинству оценив преимущества пребывания в семье, по­является привязанность к родителям, возникают ответные чувства.

Если же родители не смогли найти подход к ребенку, у него начи­нают ярко проявляться все прежние недостатки личности (агрессив­ность, замкнутость, расторможенность) или нездоровые привычки (воровство, курение, стремление к бродяжничеству), т.е. каждый ре­бенок ищет свой путь психологической защиты от того, что не устра­ивает его в приемной семье.

Трудности адаптации к приемным родителям могут дать знать о себе в подростковом возрасте, когда у ребенка просыпается интерес к своему «Я», истории своего появления. Усыновленные дети хотят знать, кто их настоящие родители, где они, возникает желание по­смотреть на них. Это создает эмоциональные барьеры в детско-родительских отношениях. Возникают они даже тогда, когда отношения между ребенком и приемными родителями прекрасные. Поведение детей изменяется: они замыкаются в себе, таятся, начинают писать письма, отправляются на поиски, расспрашивают всех, кто каким-то образом имеет отношение к их усыновлению. Между взрослыми и детьми может возникать отчуждение, может на время исчезнуть ис­кренность и доверительность отношений.

Специалисты утверждают, что чем старше возраст ребенка, тем опаснее для его психического развития усыновление. Предполагается, что большую роль в этом играет стремление ребенка найти своих ис­тинных (биологических) родителей. Примерно у 45% усыновленных детей психические расстройства, поданным ряда авторов, связаны с постоянными мыслями ребенка о его настоящих родителях. Поэтому семьи, берущие на воспитание детей, должны знать о специфических навыках, которые им предстоит усвоить в первую очередь. Приемным родителям нужны навыки установления и поддержания связей с уч­реждениями, занимающимися проблемами усыновления. Кроме того, они должны уметь взаимодействовать с юридическими органами в ходе усыновления ребенка.

2.3. Опекунство как модель замещающей заботы о детях, оставшихся без родительского попечительства. Опека (попечительство) представляет собой распространенную форму устройства детей, оставшихся без попечения родителей, явля­ясь наиболее гуманным способом помещения детей в семью, сохра­нения родственных связен.

С усыновлением опеку роднит то обстоятельство, что и то, и дру­гое предназначаются для создания благоприятных условий воспитания несовершеннолетнего. Вместе с тем в отличие от усыновления с установлением опеки правовая связь ребенка с родителями не прекра­щается. Это обстоятельство существенно облегчает использование подобного рода устройства, делает его более доступным. Однако и здесь существует целый ряд правил. Так, опека и попечительство устанавли­ваются для воспитания несовершеннолетних детей, которые вследствие смерти родителей, лишения родителей родительских прав, болезни родителей или по другим причинам остались без родительского попечения, а также для защиты личных и имущественных прав и интересов этих детей.

Опекуном, особенно над малолетним ребенком, желательно на­значать родственника (бабушку, дедушку и т.д.) или иных граждан, с кото­рыми у будущего подопечного уже сложились хорошие отношения. Опе­кун имеет право:

• представлять интересы подопечного во всех органах и организациях;

• требовать в судебном порядке возврата подопечного от любых лиц, удерживающих его у себя без законных оснований;

• опреде­лять способы воспитания ребенка; выбирать, с учетом мнения ребенке, образовательные учреждения и формы обучения ребенка до получения им основного общего образования.

Опекун должен проживать совместно с подопечным, в случае изме­нения места жительства он обязан известить об этом органы опеки и попечительства, а также должен заботиться о подопечном, об обеспечении его содержа­нием, уходом, лечением, воспитанием, образованием, надлежащей зашитой прав и интересов.

Различают индивидуальное и групповое опекунство.

Индивидуальное опекунство – взрослые (близкие родственники ребенка; супруги, желающие взять ребенка на воспитание в семью) заключают официальный договор о опеки и попечительстве ребенка на определенный срок (вплоть до совершеннолетия) и получают от государства финансовое пособие на его воспитание.

Групповое опекунство – взрослые (чаще всего супружеская пара) заключают официальный договор о опеки и попечительстве группы детей (от 6 – 10 детей разного пола и возраста) на определенный срок и получают от государства финансовое пособие на их воспитание, а взрослые (один или оба) получают зарплаты воспитателя.

Что касается индивидуального опекунства, то нередко становятся прародители, которые в силу своих возрастных особенностей не в состоянии справиться с детьми, пере­жившими трагедию смерти родителей. Кроме того, опекунские семьи являются такой же закрытой системой для общественного воздействия, что и семьи усыновителей.

Проведенное исследование среди сирот членов опекунских семей — учащихся ПТУ выявило достаточно негативную оценку опекаемыми деть­ми своих отношений _в семье (на что указало около_62% опрошенных). Подростки (15—17 лет) обвиняли опекунов в «корысти», считали, что нужны семьям только из-за материального пособия. При этом все опрошенные подростки были ориентированы на создание брачной семьи и выполнение родитель­ских ролей. Интересно, что в первый год после выпуска из ПТУ 84%. опекае­мых детей вступили в брак. Это лишний раз доказывает несомненные пре­имущества семейного устройства детей-сирот при всех трудностях, характерных для опекунской модели.

Л.М.Шипицына отмечает, что причиной сдерживания развития такой формы устройства детей является несвоевременная и неполная выплата денежных средств на содержание подопечных детей Их полу­чают лишь только 56 % опекаемых.

Имеют место случаи, когда из-за невыплаты пособий опекуны (по­печители) обращались в органы опеки и попечительства с просьбой об отмене решения об установлении опеки (попечительства), так как не в состоянии воспитывать подопечных детей только за счет собственных средств.

Семейные детские дома как форма группового опекунства в России появились в 1988 г.

Семейные детские дома развивались в двух направлениях:

Во-первых, детские городки из одноквартирных многокомнатных домов для проживания семей, воспитывающих не менее 10 детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Во вторых отдельные семьи, воспитывающие не менее 5 детей - сирот, оставшихся без попечения родителей, проживающие в многокомнатных отдельных квартирах в обыч­ных домах, специализированных домах или в группах таких домов.

Однако семейные детские дома как форма группового опекунства не получила с России широкого распространения и с середины 90 – х годов отмечается разочарование в опыте семейных детских домов в связи с несоответствием поставленных воспитательным задачам: большое количество детей – 10 человек на одну ставку воспитателя – приближали условия жизни детей не к семье, а к детскому учреждению.

Хотя в отдельных случаях были получены хорошие результаты (при втором варианте развития). Так, положительный опыт показал семейный детский дом Сорокиных в поселке Рассвет Ростовской области.

Татьяна Васильевна и Иван Васильевич Сорокины воспитали 46 детей, из них 24 имеют уже свои собственные семьи. В настоящее время у них воспитывается 22 ребенка. В распоряжении Сорокиных двухэтажный дом, две машины («Волга», «Раффик»), подсобное хозяйство.

Глава семьи И.В.Сорокин – с 12 лет остался сиротой. Т.В.Сорокина была самой старшей из пяти детей в семье, она вырастила всех своих сестер и братьев.

Разные варианты группового опекунства за рубежом, такие как «детский городок» в Чехии, «детская деревня» в Австрии и др., имеют свою большую эффективность и распространение.

Детский городок (Чешский опыт группового опекунства) представляет собой промежуточную форму между замещающей семьей и детским учреждением. Первый детский городок был построен в г. Златовце в 1974 году. Детский городок состоит из 17 домов – павильонов для «семейств» и группы бытовых зданий (медпункт, столовая, прачечная, мастерские и т.п.). Юридически за детей отвечает дирекция учреждения. Группу составляет 10 – 14 детей разного возраста и пола от 3 лет и старше (до совершеннолетия). Воспитателями в «семействе» должны быть супруги – муж и жена, из которых один должен иметь педагогическое образование. Супруги могут иметь и обычно имеют своих детей. Семья воспитателей живет в собственной квартире внутри павильона и в бытовом плане отделена от группы детей.

Детская деревня как форма группового опекунства по типу «материнское опекунство» имеет последователей в 120 странах мира.

Герман Гмайнер – известный австрийский педагог и основатель нового типа замещающей заботы о детях.

После второй мировой войны в Австрии было много осиротевших детей и много женщин, потерявших в войне своих мужей. Гмайнер решил объединить их в одну семью, где отношения построены на любви и жертвенности друг к другу. Сам Г.Гмайнер вырос в семье, где было 9 детей. Мать рано умела и функцию матери стала исполнять старшая сестра. «Мы научились жертвовать многим ради любви друг к другу» - писал Г.Гмайер.

Первая детская деревня (Киндердорф) была построена в Австрии в местечке Имет в 1949 году, на добровольные денежные пожертвования населения. Финансовое обеспечение всей программы детской деревни проводится через общественную организацию «SOSкиндердорф» по одному шиллингу в месяц по договору.

Особенности устройства детской деревни по типу «материнское опекунство» следующее:

1. Во главе «семьи» стоит женщина с определенными духовными и моральными качествами: отказ от собственной семьи, сознательный выбор роли матери – воспитательницы как судьбу, образа жизни и профессии, способности к жертвенности и любви и др.

2. Группа детей разного пола и возраста в количестве 6 – 8 человек, среди них желательно чтобы был ребенок младенческого возраста.

3. Отдельный дом, где живут мать – воспитательница с группой детей обычной семейной жизнью (заботы, тревоги, радости, огорчения и т.п.).

4. Сообщество семей – детская деревня; есть директор и администрация деревни.

В настоящее время детские деревни по типу «материнского опекунства» построены в 120 странах мира, в том числе в России, под Москвой в деревни Томилино.

В Австрии имеются 9 детских деревень по типу «материнское опекунство», где живут лишь 1/6 часть всех детей Австрии, воспитывающихся вне дома.

Остальные дети, не имеющие родительского попечительства, воспитываются:

• В государственных детских домах

• В детских учреждениях религиозных общин или частных организаций

• В опекунских семьях (за содержание ребенка платит государство)

2. 4. Модель приемной семьи как замещающей профессиональной семьи для детей – сирот. Приемной семья — принципиально но­вая форма воспитания осиротевших детей, получившая законодательное оформление только в 1996 году в новом Семейном кодек­се. Постановление Правительства РФ «О приемной семьей законодательно закрепило правовые основания этой формы.

Согласно Положению о приемной семье, «приемная семья является одной из форм устройства на воспитание детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с полным государственным обес­печением детей и выплатой денежного содержания лицам, взявшим их на воспитание». Такая семья образуется постановлением районного, городского, районного в городе органа исполнительной власти по пред­ставлению органа управления образованием. После того как поста­новление принято, заключается договор об условиях воспитания и со­держания детей в приемной семье.

При этом предпочтение отдается семьям или одиноким гражда­нам, имеющим опыт в воспитании детей, являющимися усыновителя­ми или опекунами, добросовестно выполняющими свои обязанности.

К ее основным признакам относятся такие:

• договорной порядок создания;

• ограниченный во времени характер существования;

• возмездность труда родителей по воспитанию принятых в семью детей.

Именно они отличают приемную семью от двух других предусмотренных законом форм устройства в семьи детей, усыновления и опеки (попечи­тельства)

Договор как основа отношений по семейному воспитанию, подбор родителя-воспитателя, приравнивание его труда к труду в сфере производства - главные отличительные признаки приемной семьи.

При устройстве в приемную семью родительские правоотноше­ния не возникают. Попавший в приемную семью ребенок продолжает сохранять правовую связь со своими родителями.

Помощью приемной семьи пользуется опреде­ленный контингент детей. Сюда входят, в первую очередь, воспитанники детских учреждений интернатного типа (домов ребенка, детских домов, школ-интернатов), если у них вовсе нет близких и полностью утрачена связь с кровной семьей. Приемная семья становится родным домом и для детей-инвалидов, которым часто не остается места в родной семье. Находят в ней приют и дети из многодетных семей, когда разъединить знающих друг друга братьев-сестер не представляется возможным, ког­да имеет прямой смысл влить их всех в новую - приемную семью

В 1998 г. начался активный процесс преобразования детских домов семейного типа в приемные семьи, а также создания новых приемных семей.

Приемные семьи (в семейно-прововом смысле) уже созданы во многих регионах России. Одновременно с созданием се­мей организованы службы, сопровождающее детей в семьях до их совершеннолетия.

С целью научного подтверждения эффективности модели прием­ной семья как замещающей профессиональной семьи В. Н. Ослон и А. Б. Холмогорова провели экспериментально-психологическое исследование 40 семей с различным статусом и сроком приема детей.

Исследование полностью подтвердило выраженную положитель­ную динамику эмоционального, когнитивного, социального и личнос­тного развития у всех без исключения детей-сирот после помещения в приемную семью.

Ребенок, попадая в приемную семью, строит отношения не только со взрослым, который занимается его воспитанием, но и со всей семь­ей в целом, т. е. имеет дело уже с системными процессами. Распростра­ненной ошибкой в процессе социального и психологического сопро­вождения является выдвижение на первый план матери или приемных родителей, т. е. преимущественная концентрация надетско-родительс-ких отношениях при игнорировании роли семьи как системы, ха­рактеризующейся определенной структурой, паттернами взаимодей­ствия, имеющей свою историю и идеологию, т. е. ценности, традиции, ритуалы. Ребенку необходимо адаптироваться к особенностям функ­ционирования семейной системы как целого (в противном случае он будет отвергнут).

В процессе адаптации семья пытается изменить ребенка, приспо­собить его к требованиям системы. Но и она в свою очередь не в со­стоянии избежать изменений, несмотря на свое сопротивление им, и должна переструктурироваться (как на уровне структуры, так и на уров­не выработки нового репертуара стратегий функционирования) или отвергнуть ребенка.

В процессе интеграции ребенок становится частью семейной сис­темы, и тогда авторы делают заключение о его адаптации, либо он оста­ется внешним элементом и в результате - дезадаптируется. Семьи об­ладают определенными психологическими условиями, которые могут как способствовать адаптации ребенка, так и вытеснять его из системы. Поэтому В. Н. Ослон и А. Б. Холмогорова рассматривают именно системную парадигму в качестве основного методологического под­хода к подбору и психологическому сопровождению профессиональ­ной семьи. В их исследовании рассматриваются фактически две се­мейные системы:

1) семейная система базовой семьи, в которую принимается ребенок-сирота;

2) семейная система, возникающая в результате включения в нее ребенка-сироты и принципиально меняю­щая ситуацию базовой семьи.

В семьях с психологической подготовкой первый этап адаптации длится около двух месяцев и по ряду признаков его можно назвать ориентировочным. Семьи достаточно позитивно оценивают поведе­ние нового члена, они склонны видеть приемного ребенка как вполне нормального по таким характеристикам поведения, как агрессивность, асоциальность, страхи, депрессия (проводилась оценка родителями поведения ребенка по специальной шкале). В качестве «проблемной зоны» ребенка родители обычно выделяют недостатки внимания.

Сам ребенок, попадая из обстановки детского дома в семью, пере­живает достаточно выраженный кризис и начинает бессознательно со­противляться изменениям, которые от него требует среда. Дети, про­шедшие подготовку к приходу в семью, легче переживают этот этап.

Дети внутренне напряжены, однако внешне очень стараются вес­ти себя примерно, так как мотивация жизни в семье у них высокая. Ребенок, не подготовленный к приему, переживает сильный кризис, который проявляется в виде различных вариантов отклоняющегося поведения (чаще всего асоциальных поступков), отмечается также — эмоциональная дезадаптация в виде депрессивного состояния.

В неподготовленных и оставленных без помощи семьях этот этап растягивается до одного года и тяжело переживается всеми членами семьи. При этом они, как правило, воспринимают приемных детей в качестве агрессоров и безнадежно асоциальных.

Второй этап, который по основным признакам может быть назван этапом напряжения, также по-разному протекает в семьях, находя­щихся в системе поддержки и вне ее. В семьях, лишенных психологи­ческого сопровождения, начинает особенно сильно нарастать на­пряжение. Учащается количество обращений за помощью. Как правило, появляются эпизоды воровства. Причем выявилась некото­рая закономерность: если у ребенка устанавливаются хорошие от­ношения в семье, то и воровство происходит дома. Если в отношениях имеет место эмоциональная холодность, то дети совершают кражи в школе.

Но даже на этом фоне показатели развития ребенка во всех семьях начинают резко идти вверх. Дети уже после второго месяца приема совершают интеллектуальный скачок. Возрастает уровень успеваемо­сти, улучшается речь, особенно лексико-грамматическая структура, увеличивается запас слов. Ярким примером является девочка восьми лет, которой психиатром был поставлен диагноз имбицильность умерен­но выраженная и сделан вывод о необучаемости. Приемная семья от­дала ее в коррекционную школу, где она стала второй по успеваемости ученицей в классе. Возрастают показатели эмоционального благопо­лучия, уровень депрессии становится ниже среднего.

К восьмому месяцу патронажа семьи переживают определенный кризис, длящийся один - два месяца. У родителей резко возрастает уро­вень критики по отношению к приемным детям. Практически в два раза увеличиваются показатели делинквентности детей в оценках се­мьи. Семьи жалуются на то, что они устали, дети раздражают их и т. д. Это состояние можно назвать кризисом перестройки, внешним прояв­лением которой является отвержение. Несмотря на внешнее отверже­ние, уровень эмоционального благополучия детей остается стабильно хорошим. К концу первого года состояние семьи стабилизируется. Достаточно высоко оценивают динамику развития детей по всем по­казателям учителя. В семьях,- находящихся вне системы психологи­ческого сопровождения, второй этап («напряжение») имеет затяжной характер и продолжается от одного года до полутора лет.

После первого года снижается уровень напряженности в семье, появляются позитивные изменения в отношениях, продолжают улуч­шаться показатели развития приемных детей. Конфликтными остают­ся отношения в подсистеме приемных детей, которые нередко видят друг в друге конкурентов за место в семейной семье. У членов кров­ных семей возрастает чувство вины перед приемными. Приемные дети на бессознательном уровне идентифицируются с кровными, хотят быть принятыми семьей. Наблюдается определенный «штиль» в со­стоянии семьи — соответственно можно выделить этап штиля (от 11 до 24 месяца приема), на котором происходит взаимное осознание причастности. К концу второго года (+два-три месяца) этот «штиль» заканчивается неожиданным «взрывом», который выражается при об­следовании в повышении уровня неудовлетворенности практически по всем областям функционирования семьи. Приемные дети начина­ют оцениваться как еще более агрессивные и асоциальные. У кров­ных, по мнению родителей, повышается агрессивность. Этот этап может быть назван этапам разочарования, или депрессии.

Некоторые семьи на этом прекращают свое существование как приемные и отдают детей обратно в детский дом. Этот кризис может закончиться я более глубоким осознанием проблем и ответственнос­ти, связанных с приемом. Сложнее всего этот кризис осознания про­блем переживает мать—глава семьи.

Вслед за осознанием проблем происходит принятие их и своей новой идентичности — семья начинает функционировать как новая си­стема.

Таким образом, авторы выделили следующие этапы развития семейной системы в течение первого года после приема ребенка-сироты:

1. «ориентировка» (взаимное изучение - два мес);

2. «напряжение» (преобладание эмоционального дискомфорта - от трех до восьми мес.);

3. «отвержение» (преобладание негативного отношения к прием­ным детям – восемь - десять мес.) или первый кризис «системной пере­ стройки».

В следующие два—три года после приема можно выделить такие этапы:

1. «штиль» (осознание взаимной связи или причастности -11-24 мес.):

2. «депрессия» (постепенное осознание проблем, связанных с при­емом - 24-30 мес.) или второй кризис системной перестройки;

3. «принятие проблем» (принятие новой семейной идентичности и завершение процесса формирования новой семейной системы).

Следовательно, динамика развития приемной семьи имеет свои психологические закономерности, этапы_и кризисы. Приёмной семье необходима научно обоснованная психологическая помощь, психоло­гическое сопровождение значительно облегчает и улучшает динамику взаимной адаптации ребенка-сироты и приемной семьи. Несмотря на усилия государственных учреждений и обществен­ных организаций по устройству детей, оставшихся без попечения родителей, на воспитание в семью, общество в лице его граждан еще не готово (даже при условии адекватного материального возмещения) принять на себя обязанности по воспитанию в своей семье чужого ребенка, в особенности школьного возраста.

Семья, решившаяся усыновить или взять на попечение ребенка-сироту, сталкивается с трудностями, обусловленными как малой информированностью приемных родителей, так и спецификой разви­тия ребенка, воспитывавшегося в учреждениях интернатного типа (в доме ребенка, детском доме, школе-интернате).

Необходимость основных знаний о психических нарушениях в детско-подростковом возрасте объясняется здесь не только крайней нео­сведомленностью любого непрофессионала (в том числе, кстати, и педагога) в этой области, но и чрезвычайно высокой распространен­ностью психической патологии среди детей - социальных сирот.

Она выявляется практически у всех детей (от 90 до 100%), что обусловлено тремя факторами:

1) генетическим (наследованием патологических личностных качеств или психических заболеваний, которыми страдают их родители);

2) экзогенно-органическим фактором (неблагоприятной беременностью, протекавшей на фоне интенсивного эмоционального напряжения, тяжелой работы, недостаточного питания, а чаще всего - злоупотребления алкоголем, наркотиками, токсическими вещества­ми; недоношенностью; гипотрофией плода; патологическими рода­ ми; тяжелыми заболеваниями в раннем грудном возрасте);

3) социальным (так или иначе, почти все дети, попавшие в семью, до этого имеют опыт сиротства или испытывают все тяготы уродливой семейной ситуации, что не может не сказаться на особенностях их развития).

В результате у приемных родителей нередко возникают мысли об опрометчивости их поступка, о непреодолимости выявившихся про­блем. Нарушается контакт с приемным ребенком, который вызывает чувство раздражения или разочарования. В крайних случаях от такого ребенка стремятся избавиться, возвращают в то учреждение, из кото­рого он был взят. Известны случаи, когда приемных детей не забирают из психоневрологического отделения детской больницы, куда они были определены на лечение.

Для того чтобы помочь приёмной матери разобраться в осо­бенностях ребенка и целенаправленно добиваться оптимального эффек­та — его позитивной социализации, необходимы не только базовые знания в области психологии, психиатрии, дефектологии, наркологии и т. п., но и постоянная опора на специалистов различного профиля, осу­ществляющих комплексный междисциплинарный патронаж.

Не менее важным является повышение уровня медико - психоло­го - педагогической компетентности родителей.

В нашей стране ведется разработка модели еще одной формы семейного воспитания - фостеровских семей, или семей - патронатных воспитателей. Эта модель позволяет не только положительно решить вопрос об уст­ройстве в семью детей-сирот, ко и создать механизм временного замещения кровных родителей в случае их противоправного поведе­ния, необходимости проведения социальной реабилитации родителей для возвращения ребенка в родную семью в последующем.

Термин фостеровская семья означает: семья, заменяющая кровную и обеспечивающая заботу, уход и воспитание -это семья, предоставляющая условия для содер­жания и уходу за ребенком, «о котором заботятся местные органы влас­ти. Этой семье не передается «родительская ответственность» по отношению к этому ребенку (т. к. она совместно исполняется родителями и местными органами власти), но семья наде­ляется полномочиями действовать в «соответствии с разумной необхо­димостью с целью защиты и обеспечения воспитания ребенка».