Ограниченность метода.
Однако и Фейерабенд, и Томас Кун указывает, что эта «независимость» довольно иллюзорна – господствующие парадигмы никуда не деваются, а лишь загоняются в «научное подсознательное», продолжая влиять на интерпретацию результатов. Казалось бы, именно против этого выступали эмпиристы и позитивисты, пытаясь чётко огранить область разума от посягательств на неё со стороны любого субъективизма. К. Поппер вводит критерий фальсифицируемости - возможности постановки эксперимента, как чёткий разделитель «науки» и «ненауки». Однако неполноценность такого подхода показывает широко-известный пример «Эксперимента с башней»:
Птолемеева космологическая система верна, а Земля неподвижна, поскольку если скинуть с высокой башни некий объект, то он упадёт ровно туда, куда был направлен его вектор – чего бы не произошло при движении Земли. Кто в те времена мог предположить существование силы тяжести? Как мы видим, научность вовсе не защищает от субъективности, от приверженности к какой-либо концепции. Фейерабенд подчёркивает, что само становление гелиоцентрической системы происходило вопреки тому, что ныне называется «научным методом». Она не только противоречила существующим экспериментам, но и давала значительно худшие результаты при применении её для описания наблюдаемых процессов. Смешно сказать, но Коперник (не говоря уже о Бруно) защищали свою концепцию, исходя из её внутренней красоты – «В центре всего, в покое, находится Солнце. В этом прекраснейшем храме кто может найти этому светильнику лучшее место, чем то, из которого он может освещать всё одновременно?» [http://www.webexhibits.org/calendars/year-text-Copernicus.html 16.05.2013]
А у Бруно присутствовали и более «интересные» доводы – «Потому, - говорил он, - что, как говорит Гермес Трисмегист, величайший из магов древности: «Солнце есть величайший из богов, живой образ Бога, вокруг которого, как перед троном своего отца пляшут дети - планеты".» ["Джордано Бруно и герметическая традиция" (М. 2000)]
Причём явление это не одноразовое, ровно на таких же «нерациональных» основаниях происходила смена концепции теплорода на концепцию кислородного горения, а механика Ньютона пришла на место «физики» Аристотеля. То есть против «метода» свидетельствует сама история науки.
Впрочем, позитивистская и неопозитивистская школа, равно как и следующий из них метод занимают здесь принципиально неуязвимую позицию, декларируя отказ от вопроса «почему?» и ответ исключительно на вопрос «как» - то есть принципиально перейдя от объяснения причин к описанию процессов. Безусловно, здесь присутствует элемент интеллектуальной честности – и, на мой взгляд, именно отсюда и должно брать начало ограничения исследовательского поля науки. Казалось бы, после подобной декларации вопрос о претензии науки на абсолютную истину должен быть закрыт – но, как показано выше, вместо этого происходит подмена понятий и новая атака научного знания на сферу сущего.
Распространённые заблуждения (на примере статьи Ефремова).
На глаза попалась статья некоего Ю. Ефремова «Атака на рационализм», опубликованная в журнале «Здравый Смысл» 39 за 2006-й год [http://www.humanism.al.ru/ru/magazine.phtml?issue=2006.39-08 16.05.2013], в которой автор пытается провести апологию науки против неких злонамеренных «гуманитариев» и «берклианцев». Для неё сложно подобрать иное определение, чем «фееричность», причём от абсурдности тезисов действительно рябит в глазах. Необходимо начать с того, что речь идёт не об атаке на рационализм – а как раз о вполне рациональной рефлексии, направленной на разум – в чём, собственно, и состоит сущность постмодернистского дискурса. На мой взгляд, это вполне уместно – особенно если учесть многовековой диктат «разума» над остальным человеческим – и то, что человечество наконец доросло до такой рефлексии, является как минимум не менее (а то и более) значимым фактом, чем изобретение теории относительности. Речь может идти разве что о критике позитивистского максимализма, который как раз под ударами разума теряется и к критике относится с опаской, предпочитая бежать от неё в софизмы и аппеляцию к «здравому смыслу».
Естественно, я не преследую цели посмеяться над автором, но больно уж удобно на предмете этой статьи указать на самые типичные натяжки при попытке придать научному мнению высший авторитет в вопросах Истины.
Итак, «О том, что наше знание предопределено и ограничено специфически человеческим перцептивным и понятийным аппаратом, писали в том или ином контексте И. Кант, А. Эддингтон и многие другие. По образным словам Эддингтона, мы закидываем сеть в океан мироздания, но можем уловить только то, что по размерам больше ячеек сети, и в конечном счете, найдя загадочные следы на берегу океана, обнаруживаем, что они — наши собственные. Нечто подобное подразумевает и «копенгагенская» интерпретация квантовой механики, основанная Н. Бором. Электрон в разных опытах ведет себя то как волна, то как частица; отсюда делается вывод, что реальность определяется способом наблюдения. Крайние адепты таких взглядов (среди которых есть и настоящие учёные) полагают даже, что без наблюдателя и самой реальности как бы не существует. Они, впрочем, дают весьма невразумительные ответы на старый вопрос: существовала ли Вселенная до появления наблюдателя-человека? Необходимо сказать, что это действительно глубокая проблема, до решения которой ещё дaлеко.»
Вообще, на этом можно было бы и закончить – потому что в одной этой цитате происходит полное саморазоблачение. Учёные сами утверждают, что научное знание (причём именно научное – в макромире мы подобного не наблюдаем) обусловлено действиями наблюдателя. Так о какой же объективности и истинности можно говорить? Выводы здесь напрашиваются самые очевидные – либо истина вообще категория сугубо конвенциональная/субъективная (что автоматически лишает науку каких-либо преференций), либо она лежит и вовсе за пределами научной компетенции. Но что же идёт дальше?
«Однако почему электрон должен быть именно частицей или волной? Элементарная частица — всё ещё новая для нас сущность, новый объективно существующий объект природы с новыми свойствами, для описания которых у нас не было и нет (пока?) соответствующих понятий... Мы давно привыкли, что антиподы, люди под нами, ходят вверх ногами, не так давно — к тому, что электромагнитное поле имеет немеханическую природу и всё ещё не привыкли к странностям квантовой механики.»
Это даже не гипотеза ad hoc. Это предположение, что обязательно должна существовать такая гипотеза, так как иначе концепция не будет вписываться в мировозрение автора статьи – то есть субъективизм чистой воды.
Читаем далее – «Адекватность научных понятий нашему миру является, очевидно, следствием того, что мы — его дети. Это означает, что логика нашей математики и уравнений теоретической физики предопределена логикой и физическими законами создавшей нас Вселенной — в противном случае нас и не было бы.»
Лично мне это вовсе не очевидно. Более того, мне известно, что сама логика – это черта, свойственная сугубо человеческому обществу, причём находящемуся на определённой стадии развития – у многих примитивных народов логический аппарат отсутствует. А как неоднократно показывала история, наличие концепции, объясняющей окружающее, вовсе не означает истинности этой концепции – то есть говорить о том, что в мире вообще присутствует какая-либо логика, а тем более о том, что «логика» этого мира совпадает с нашей логикой - самонадеянно и, более того, не соответствует принципу фальсифицируемости – то есть научной как раз не является. Это всё – поле убеждений, поле пресловутого «здравого смысла», не более.
Приведу банальный пример – вопросом, безусловно, гораздо более важным, чем аспекты взаимодействия частиц, является вопрос о первичности материи/разума, или даже вопрос о самом существовании реальности. Вот только ответа на этот вопрос наука с её нынешним подходом дать не может в принципе, так как не обладает возможностью выхода за рамки реальности – и принципиально такие возможности отвергает. Если взять ещё более животрепещущую область – реальность посмертного опыта, то мы увидим, как социологи и психологи собирают огромное количество свидетельств о схожих видениях у переживших клиническую смерть – и даже начинают пытаться дать те или иные объяснения подобным феноменам, после чего клиническую смерть переживает тот или иной деятель науки, и во всеуслышание объявляет, что «там ничего нет» - и всё начинается с начала.
Однако, «Водородная бомба взрывается в согласии с основанной на квантовой механике теорией термоядерных реакций, развитой первоначально для объяснения источников энергии звёзд. Траектории межпланетных аппаратов и элементарных частиц в ускорителях планируются с учётом эффектов теории относительности — иначе не сработает! Эйнштейн говорил, что «истина — это то, что выдерживает проверку опытом»».
И неудобно даже вспоминать, что выше было уже показано – проверка чего-либо опытом вовсе не означает истинности чего-либо. Реальность может быть гораздо богаче самых смелых наших теорий – и любая теория может (и обычно оказывалась) просто частным случаем. Современная наука и не думала отказываться от условностей, главной целью которых является «подгонка» теорий под реальность. К примеру, спин у электрона. Часто ли апологеты науки вспоминают, что спин это фантазия, конвенция, которой придерживается современная физическая теория? Или кварки, которые не наблюдаются. 120 лет назад точно так же не наблюдался эфир, но было достаточно того, что электромагнитным волнам нужна среда, чтобы распространяться. Наблюдаемое пространство трехмерно, но ряд физиков работает над теорией 10(11)-мерного пространства затем, чтобы получить теорию, которая бы описывала все наблюдаемые факты.
Единственное, что обеспечивает «успех» науки в мире – это её определённые успехи и психологическое состояние общества, которому необходимо во первых испытывать «гордость» за себя, а во вторых найти замену религии, которая становится некомфортной со своими запретами и поучениями. Этап, когда наука оправдывала гуманизм и по едкому замечанию русских метафизиков «Человек произошёл от обезьяны, а следовательно мы должны любить друг друга» прошёл. Теперь в моде другие теории, утверждающие детерменированность человеческой жизни, её зависимость от внешних факторов и, следовательно, отсутствие моральных ограничителей и ответственности человека за свои поступки.
Впрочем, после пассажа вроде «Как видно, отвергнуть действенность критерия общечеловеческой практики всё же не так-то просто. Этот критерий остаётся последней инстанцией в нашей деятельности; он справедлив в масштабе всей Вселенной.» стоит уже, пожалуй, говорить об интеллектуальной наглости.
Хотелось бы упомянуть ещё один, ловко умалчиваемый факт, связанный с так называемыми «научными законами». У нас очень не любят вспоминать, с точки зрения строгого материалистического позитивизма, сами законы являются не более чем рукотворными концепциями, описывающими случайные флуктуации, которые по причине некой самоорганизации на данный момент происходят именно таким образом – причём сама самоорганизация так же имеет случайный характер (что также является предметом веры, так как не может быть подтверждено или опровергнуто) – уже из одного этого обязана следовать и относительность самого разума, который так же действует в силу случайности и вовсе не обязан адекватно отражать реальность.
Иными словами, всё вышесказанное можно резюмировать кратко:
Претензии научного метода на возможность приближения к истине исходят из нескольких ненаучных постулатов:
- Предположения о существовании «объективной реальности»
- Мнения о приспособленности человеческого восприятия для отражения всей полноты окружающего опыта
- Предположения об адекватности логического аппарата для описания мировых процессов
Как мы видим, это не только не очевидные, но, более того, весьма сомнительные высказывания. Безусловно, в них можно верить – но вот придавать им категорию истины является как раз грехом против разума, к которому любят аппелировать сторонники «научности» (которая, как мы видим, весьма ненаучна).