362 В. И. Ленин

тов. Плеханова, вследствие абстрактности его рассуждений и неясности его намеков, вызвала ликование в рядах врагов социал-демократии: и канкан на страницах «Револю­ционной России» и восторженные похвалы последовательных ревизионистов «Освобо­ждения». Источник всех этих забавных и грустных недоразумений, из которых так за­бавно и так грустно выпутывался потом тов. Плеханов¹²⁰, лежал именно в нарушении основного положения диалектики: разбирать конкретные вопросы надо во всей их кон­кретности. В частности, восторги г. Струве были совершенно естественны: ему не было дела до тех «хороших» целей (kill with kindness), которые преследовал (но мог и не дос­тигнуть) тов. Плеханов; г. Струве приветствовал и не мог не приветствовать тот пово­рот в сторону оппортунистического крыла нашей партии, который начался в новой «Искре», как видят теперь все и каждый. Не одни только русские буржуазные демокра­ты приветствуют каждый, хотя бы самый мелкий и временный, поворот к оппортуниз­му во всех социал-демократических партиях. В оценке умного врага реже всего бывает сплошное недоразумение: скажи мне, кто тебя хвалит, и я тебе скажу, в чем ты ошибся. И напрасно рассчитывает тов. Плеханов на невнимательного читателя, думая предста­вить дело так, что большинство безусловно восставало против личной уступки насчет кооптации, а не против перехода с левого крыла партии на правое. Вовсе не в том суть, что тов. Плеханов, во избежание раскола, сделал личную уступку (это весьма похваль­но), а в том, что, вполне признавши необходимость спорить с непоследовательными ревизионистами и анархическими индивидуалистами, он предпочел спорить с боль­шинством, с которым он разошелся из-за меры возможных практических уступок анар­хизму. Вовсе не в том суть, что тов. Плеханов изменил личный состав редакции, а в том, что он изменил своей позиции спора с ревизионизмом и анархизмом, перестал от­стаивать эту позицию в ЦО партии. Что касается до Τ TTC который тогда выступал в ка­честве единственного организованного представителя большинства, то с ним (ЦК) тов. Плеханов разошелся

ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 363

тогда исключительно из-за меры возможных практических уступок анархизму. Про­шел почти месяц с 1 ноября, когда я своим уходом развязал руки политике kill with kindness. Тов. Плеханов имел полнейшую возможность путем всяческих сношений проверить пригодность этой политики. Товарищ Плеханов выпустил в это время в свет статью «Чего не делать», которая была — и остается — единственным, так сказать, входным билетом мартовцев в редакцию. Лозунги: ревизионизм (с которым следует спорить, щадя противника) и анархический индивидуализм (который надо обхаживать, убивая посредством мягкости) напечатаны на этом билете внушительным курсивом. Пожалуйте, господа, милости просим, я вас убью посредством мягкости, — вот что го­ворит тов. Плеханов этим пригласительным билетом своим новым коллегам по редак­ции. Естественно, что ЦК оставалось только сказать свое последнее слово (ультиматум, это и значит: последнее слово о возможном мире) о мере допустимых, с его точки зре­ния, практических уступок анархическому индивидуализму. Либо вы хотите мира, — и тогда вот вам такое-то количество местечек, доказывающих нашу мягкость, миролю­бие, уступчивость etc. (больше не можем дать, гарантируя мир в партии, мир не в смысле отсутствия споров, а в смысле неразрушения партии анархическим индивидуа­лизмом), берите эти местечки и поворачивайте помаленьку опять от Акимова к Плеха­нову. Либо вы хотите отстоять и развивать свою точку зрения, повернуть окончательно (хотя бы в области организационных только вопросов) к Акимову, убедить партию в правоте вашей против Плеханова, — тогда берите себе литературную группу, получай­те представительство на съезде и начинайте честной борьбой, открытой полемикой за­воевывать себе большинство. Эта альтернатива, совершенно ясно поставленная перед мартовцами в ультиматуме Центрального Комитета от 25 ноября 1903 г. (см. «Осадное положение» и «Комментарий к протоколам Лиги» ), находится в полнейшем

Я , разумеется, оставляю без разбора тот клубок, который напутал Мартов в «Осадном положении» около этого ультиматума ЦК, ссылаясь на частные разговоры etc. Это — характеризованный мною в предыдущем § «второй прием борьбы», разбирать каковой с надеждой на успех мог бы только специа­лист по невропатологии. Достаточно сказать, что тов. Мартов настаивает там на соглашении с ЦК о не­опубликовании переговоров, какового соглашения, несмотря на все розыски, до. сих пор не отыскано.